Глава 35

Сейдж

Я не знаю, когда это случилось. Не в тот вечер, когда он впервые поцеловал меня в парке. Не в тот вечер, когда он сказал, что я сильная. Не в ту ночь, когда он приехал после суда и смотрел на меня так, будто я была не свидетелем, не работой, не делом. Я влюбилась в него постепенно. День за днём. Час за часом. Каждый раз, когда он приносил еду и спрашивал, как я. Каждый раз, когда он смотрел на меня своими голубыми глазами и улыбался - не фальшиво, не дежурно, а так, будто я была единственным человеком в комнате. Каждый раз, когда он брал меня за руку и не отпускал.

Я знала, что это неправильно. Он полицейский. Я свидетель. Он должен защищать меня, а не спать со мной в одной постели. Но я не могла остановиться. Не хотела. Потому что он был единственным, кто не сделал мне больно. Единственным, кто смотрел на меня как на человека. Единственным, кто обещал вернуть меня домой.

Сегодня он приехал рано. Я слышала, как открылась дверь, его шаги в коридоре. Я сидела на диване с Зайкой на коленях, смотрела в стену. Думала о маме. О Молли. О том, что будет завтра. Джек обещал отвезти меня в Остин после суда. Суд закончился. Деймона отпустили. Я провалила дело. Но он всё равно был здесь. Всё равно держал меня за руку. Всё равно говорил, что всё будет хорошо.

- Сейдж, - он вошёл в гостиную. Снял пальто, повесил на стул. Подошёл ко мне. Сел рядом. - Ты не ела.

- Не хочу.

- Теому нужно есть.

- Зачем?

- Чтобы жить.

- Зачем жить?

Он смотрел на меня. Долго. Потом взял меня за руку.

- Чтобы увидеть маму, - сказал он. - Чтобы забрать Молли. Чтобы однажды улыбнуться и не вспоминать о боли.

- Ты правда думаешь, что это возможно?

- Я знаю, что это возможно.

- Откуда?

- Я видел таких, как ты, - он сжал мою руку. - Они выживали. Они начинали новую жизнь. Они улыбались.

- Я не они.

- Ты лучше.

Я не знала, что ответить. Смотрела на его руку. На его пальцы, обвившие мои. Тёплые. Живые.

- Джек, - сказала я.

- Да?

- Я люблю тебя.

Он замер. Потом повернулся ко мне. Его лицо было серьёзным. Не улыбался. Не хмурился. Просто смотрел.

- Сейдж, - сказал он.

- Не говори ничего, - я перебила его. - Я знаю, что ты не можешь ответить. Я знаю, что у тебя есть работа. Я знаю, что я - свидетель. Я просто хочу, чтобы ты знал.

- Я знаю.

- Знаешь?

- Да.

- И что ты чувствуешь?

Он молчал. Долго. Я смотрела на него. Он смотрел на меня.

- Я не могу, - сказал он.

- Почему?

- Потому что это не профессионально.

- Мне плевать.

- А мне не плевать.

- Джек...

- Не надо, - он покачал головой. - Не проси того, чего я не могу дать.

- А что ты можешь дать?

- Защиту. Помощь. Дружбу.

- Этого мало.

- Знаю, - он вздохнул. - Но это всё, что я могу.

Я не ответила. Мы сидели на диване, держась за руки. Зайка лежал между нами. В комнате было тихо - только часы тикали на стене.

- Джек, - сказала я.

- Что?

- Поцелуй меня.

Он замер. Смотрел на меня. В его глазах - борьба. Я видела её.

- Сейдж...

- Пожалуйста.

Он поцеловал меня. Не нежно. Не осторожно. По-другому. Глубже. Настойчивее. Его руки скользнули на мою талию, притянули ближе. Я отвечала. Я хотела отвечать.

- Сейдж, - он отстранился.

- Что?

- Ты уверена?

- Я никогда ни в чём не уверена, - я смотрела на него. - Но я хочу тебя.

- Почему?

- Потому что ты единственный, кто не сделал мне больно. Потому что ты смотришь на меня как на человека. Потому что ты обещал вернуть меня домой.

- Я сдержу обещание.

- Знаю, - я коснулась его губ. - Поэтому я хочу тебя.

Он не ответил. Поцеловал снова.

Мы переместились в спальню. Я не помнила, как. Не помнила, кто вёл. Помнила только его руки - на моей спине, на моих плечах, на моих бёдрах. Он раздевал меня медленно. Не как клиент - быстро, жадно, бездушно. Аккуратно. Как будто я была из стекла.

- Ты красивая, - сказал он.

- Я в шрамах.

- Я вижу, - он провёл пальцем по шраму на моём животе. - Они не делают тебя уродливой.

- Делают.

- Нет, - он покачал головой. - Они - часть тебя. А ты - красивая.

Он целовал каждый шрам. Я дрожала. Не от страха - от того, что меня касались не больно. В первый раз за много лет меня касались не больно. Я закрыла глаза. Я боялась открыть их. Боялась, что он исчезнет.

- Смотри на меня, - сказал он.

Я открыла глаза. Он смотрел на меня. В его взгляде не было жалости. Не было похоти. Было что-то другое. Что-то, чего я не могла назвать.

- Я здесь, - сказал он. - Я рядом.

- Я знаю.

Он вошёл в меня медленно. Спрашивал, не больно ли. Я сказала нет. Было не больно. Было странно - чувствовать кого-то внутри, кто не причиняет боли. Я смотрела на его лицо. На закрытые глаза. На губы, которые шептали моё имя.

- Сейдж, - сказал он.

- Да, - выдохнула я.

- Ты здесь?

- Здесь.

- Не уходи.

- Не уйду.

Он кончил. Я не кончила - я никогда не кончала с мужчинами. Но я чувствовала тепло. Только тепло. Его тело на моём. Его дыхание на моей шее. Его руки на моей спине.

Он лёг рядом. Обнял меня. Я прижалась к его груди. Слышала его сердце. Оно билось быстро.

- Сейдж, - он гладил меня по голове.

- Что?

- Мне нужно на работу.

- Сейчас?

- Да. Через час.

- Останься.

- Не могу.

- Пожалуйста.

- Сейдж...

- Хотя бы немного.

Он посмотрел на часы на тумбочке.

- Полчаса, - сказал он. - Потом я должен уйти.

- Хорошо, - я прижалась к нему крепче. - Полчаса.

Мы лежали в тишине. Я чувствовала его тепло. Его дыхание. Его руки на моей спине.

- Джек, - сказала я.

- Да?

- Ты вернёшься вечером?

- Да.

- Во сколько?

- Не знаю. Работа. Но я вернусь.

- Обещаешь?

- Обещаю.

Он ушёл через полчаса. Я слышала, как он оделся в ванной. Как прошёл по коридору. Как открылась дверь. Как завелась машина. Как уехала.

Я осталась одна. С Зайкой. С белыми стенами. С белыми шторами. С запахом его одеколона на подушке.

Я не плакала. Я улыбнулась.

- Он вернётся, - прошептала я Зайке. - Он обещал.

Зайка молчал.

Я встала. Приняла душ. Оделась. Потом пошла на кухню.

В холодильнике были продукты. Джек привёз их вчера - мясо, овощи, сыр, вино. Я смотрела на еду и думала: когда я в последний раз готовила? Пять лет назад. В прошлой жизни. Для мамы. Она работала в ночную смену, я ждала её с ужином. Простые блюда. Макароны с сыром. Омлет. Иногда суп из пакетика. Она улыбалась и говорила: «Ты моя помощница». Я была счастлива. Я не знала, что это называется счастьем.

Я решила приготовить ужин. Не для себя - для него. Чтобы он вернулся и увидел, что я не просто свидетель, не просто жертва, не просто работа. Я - человек. Я могу готовить. Я могу заботиться. Я могу быть нормальной.

Я достала мясо. Нарезала овощи. Нашла в шкафу специи - Джек привёз и их. «На всякий случай», - сказал он тогда. Я не спросила, зачем. Теперь знала.

Я готовила два часа. Вспоминала, как мама учила меня держать нож. Как не плакать, когда режешь лук. Как солить, чтобы не пересолить. Руки помнили. Они делали всё сами - резали, жарили, мешали. Я смотрела на них и не узнавала. Те же руки, которые считали удары плётки. Те же руки, которые сжимали простыню, когда входил очередной клиент. Те же руки, которые мыли рот с мылом. А теперь они готовили ужин. Для мужчины. Не за деньги. Не по приказу. Потому что я хотела.

К шести часам всё было готово. Мясо в духовке. Овощи на сковороде. На столе - белая скатерть (я нашла в шкафу), свечи (тоже нашла), вино (Джек привёз). Я смотрела на накрытый стол и чувствовала что-то странное. Не радость. Не гордость. Спокойствие. Как будто на минуту я стала обычной девушкой, которая ждёт мужчину с работы.

Он приехал в восемь. Я слышала, как открылась дверь. Его шаги в коридоре. Он зашёл на кухню и остановился.

- Что это? - спросил он, глядя на стол.

- Ужин, - я улыбнулась. - Я приготовила.

- Ты умеешь готовить?

- Умела. Пять лет назад. Сегодня вспомнила.

Он смотрел на меня. Долго.

- Спасибо, - сказал он.

- Не за что. Садись.

Мы сели друг напротив друга. Я налила вино - себе и ему. Он не отказался.

- Ты не должен был, - сказал он.

- Что?

- Готовить для меня. Ухаживать. Ждать с работы.

- Почему?

- Потому что я не заслуживаю.

- Ты заслуживаешь, - я смотрела на него. - Ты спас меня.

- Я не спасал. Я делал свою работу.

- Ты был рядом. Ты обещал вернуть меня к маме. Ты не бросил меня после суда.

- Я не мог бросить. Ты нужна следствию.

- Это единственная причина?

Он замер. Смотрел на меня.

- Сейдж, - сказал он.

- Что?

- Ты не должна была готовить для меня.

- Я хотела.

- Не надо было.

- Почему?

Он молчал. Я ждала.

- Потому что я не тот, за кого ты меня принимаешь, - наконец сказал он.

- А кто ты?

Он отодвинул тарелку. Посмотрел на меня.

- Ты хочешь правду?

- Да.

- Ты не готова.

- Готова.

- Нет.

- Джек, - я смотрела на него. - Скажи.

Он вздохнул. Откинулся на спинку стула.

- У меня есть семья, - сказал он.

Я замерла.

- Что?

- Жена. Двое детей. Сын и дочь.

- Ты сказал, что у тебя никого нет.

- Я соврал.

- Зачем?

- Чтобы ты доверяла мне.

- Я и так доверяла.

- Знал бы ты, как я хотел, чтобы это было правдой, - он смотрел на меня. - Как хотел быть свободным. Как хотел быть с тобой.

- Ты мог быть. Ты выбрал не быть.

- Я не выбирал. У меня есть обязательства.

- Перед кем?

- Перед ними. Перед детьми.

- А передо мной?

Он молчал. Долго.

- Сейдж, - сказал он.

- Что?

- Ты была нужна мне для показаний.

Я смотрела на него. В его глаза. В его лицо. В его руки, которые держали бокал с вином.

- Что? - переспросила я.

- Ты была нужна мне для показаний, - повторил он. - Я должен был убедить тебя дать показания против Деймона. Поэтому я был рядом. Поэтому я обещал отвезти тебя к маме. Поэтому я приносил мороженое и слушал твои истории.

- Ты врал?

- Я делал свою работу.

- Ты врал, - я встала. - Ты врал мне всё это время.

- Не всё.

- Что было правдой?

- То, что ты мне нравишься, - он смотрел на меня. - То, что я хотел тебя. То, что мне жаль, что я не можешь быть с тобой.

- Этого мало.

- Знаю.

- Ты использовал меня.

- Я пытался помочь.

- Ты врал.

- Да, - он кивнул. - Я врал.

Я смотрела на него. На его красивое лицо. На голубые глаза. На руки, которые держали бокал с вином.

- Сейдж, - он встал. Подошёл ко мне. - Я не хотел тебя обидеть.

- Ты не обидел. Ты разбил мне сердце.

- Прости.

- Не прощу.

- Знаю.

Он взял меня за руку. Я вырвала.

- Не трогай меня.

- Сейдж...

- Ты слышал? Не трогай.

Он убрал руки. Отошёл к окну. Смотрел на улицу.

- Я не могу быть с тобой, - сказал он.

- Я не просила.

- Ты просила. Каждый день. Каждый взгляд.

- Я просила быть рядом. Не быть моим.

- Это одно и то же.

- Нет, - я покачала головой. - Рядом - это когда ты здесь. Быть моим - когда ты выбираешь меня.

- Я не могу выбирать тебя.

- Потому что ты выбрал семью.

- Да.

- Тогда зачем ты пришёл сегодня? Зачем остался? Зачем спал со мной?

- Потому что я хотел.

- Ты хотел. Не потому что любил. Не потому что заботился. А потому что хотел.

- Да, - он кивнул. - Потому что хотел.

Я смотрела на него. На его спину. На светлые волосы.

- Ты такой же, как они, - сказала я.

- Как кто?

- Мужчины, которые платили мне за секс. Только ты не платил. Ты обещал.

Он повернулся.

- Я не такой, - сказал он.

- Такой, - я смотрела на него. - Ты использовал меня. Ты врал мне. Ты обещал вернуть меня к маме, но ты не сделаешь этого. Потому что тебе это не нужно. Потому что ты получил, что хотел.

- Я отвезу тебя к маме.

- Не верю.

- Я обещал.

- Твои обещания ничего не стоят.

Он подошёл ко мне. Взял за плечи.

- Сейдж, - он смотрел на меня. - Я отвезу тебя. Завтра. Утром.

- Не верю.

- Это правда.

- Твоя правда - ложь.

- Не вся.

- Какая часть правда?

- Та, где я хочу, чтобы ты была счастлива.

- Ты не можешь сделать меня счастливой. Ты сделал мне только больно.

Он отпустил меня. Отошёл к двери.

- Я вернусь завтра в восемь, - сказал он. - Мы поедем в Остин.

- Не надо.

- Надо.

- Я не поеду с тобой.

- Поедешь.

- Нет.

- Сейдж...

- Я не поеду.

Он смотрел на меня. Долго. Потом кивнул.

- Хорошо, - сказал он. - Как хочешь.

- Джек, - сказала я.

- Что?

- Не уходи.

Он замер.

- Что?

- Не уходи, - повторила я. - Пожалуйста.

- Сейдж...

- Я прошу тебя. Не оставляй меня одну.

- Я не могу остаться.

- Можешь. Ты просто не хочешь.

- Я должен вернуться к семье.

- Они не знают, где ты был?

- Нет.

- Тогда они не узнают, если ты останешься.

- Сейдж...

- Пожалуйста, - я смотрела на него. - Я не хочу быть одна. Я не хочу, чтобы ты уходил. Я не хочу... я не хочу, чтобы это кончалось.

Он смотрел на меня. В его глазах была боль. Я видела её.

- Сейдж, - сказал он. - Ты не должна просить меня остаться.

- Я знаю, - я почти шептала. - Но я прошу.

- Это унизительно.

- Знаю.

- Ты будешь ненавидеть себя за это.

- Знаю, - слёзы текли по моим щекам. - Но я всё равно прошу.

Он подошёл ко мне. Взял меня за руку.

- Я не могу, - сказал он.

- Можешь.

- Не могу.

- Пожалуйста.

- Сейдж...

- Я люблю тебя.

Он закрыл глаза. Сжал мою руку.

- Я знаю, - сказал он.

- Тогда останься.

Он открыл глаза. Посмотрел на меня.

- Я не люблю тебя, - сказал он. - Я не могу дать тебе того, что ты хочешь.

- Я знаю.

- Тогда зачем ты просишь?

- Потому что я не хочу быть одна.

Он молчал. Долго. Потом отпустил мою руку.

- Прости, - сказал он.

Он вышел.

Дверь закрылась.

Я осталась одна. Смотрела на дверь. На белые стены. На белые шторы. На Зайку, который лежал на диване и ничего не говорил.

- Ты ненавидишь себя? - спросила я у пустоты.

Да, - прошептала я. - Я ненавижу себя.

Я села на пол. Прижала колени к груди. Зайку положила рядом.

- Зачем ты просила его остаться? - спросила я.

- Потому что я дура, - ответила я. - Потому что я люблю его. Потому что я не хочу быть одна.

- Он тебя не любит.

- Знаю.

- Он использовал тебя.

- Знаю.

- Он врал тебе.

- Знаю.

- И ты всё равно просила его остаться?

- Да, - я вытерла слёзы. - Я всё равно просила.

Я сидела на полу, в пустом доме, с Зайкой в руках, и ненавидела себя. За каждое слово. За каждый взгляд. За каждую слезу.

- Ты жалкая, - прошептала я.

- Знаю.

- Ты ничтожество.

- Знаю.

- Ты заслужила это.

- Знаю.

Я подняла голову. Посмотрела на дверь.

- Но я выживу, - сказала я громко. - Я всегда выживаю.

Я встала. Взяла Зайку. Пошла в спальню.

Легла на кровать. Закрыла глаза.

Передо мной - мама. Стоит на крыльце. Машет рукой.

- Сейдж, иди домой! - кричит она. - Я жду тебя!

- Иду, мама, - шепчу я. - Я иду.

Я открыла глаза.

Белый потолок. Белая краска. Ни одной плитки.

- Я иду, - сказала я громко. - Одна. Без него.

Я не знала как. Не знала когда. Но я знала, что пойду.

Потому что мама ждала. Потому что больше ждать было нечего.