Глава 6
Сейдж
Я планирую побег три недели.
Каждый день я наблюдаю. За охранниками. За их сменами. За тем, когда они пьют. Когда курят. Когда отключают камеры.
Рико уходит спать в два часа ночи. Я слышу, как закрывается дверь его комнаты - тяжёлый щелчок, потом тишина. После этого охранники собираются в дальней комнате. Играют в карты. Пьют дешёвое пиво. Смеются.
Камеры отключают на пятнадцать минут. В три часа. Всегда в три часа. Кто-то сказал, что для экономии энергии. Кто-то сказал, что просто лень менять настройки. Я не знаю. Мне не важно. Мне важно только время.
Три часа. Пятнадцать минут.
Этого достаточно, чтобы добежать до трассы. Я видела её один раз, когда меня везли сюда. Дорога. Огни. Машины. Трасса в двух километрах от ангара. Я помню каждую кочку, каждый поворот. Запоминала на случай, если выживу. Теперь пригодилось.
Я рассказываю Ленни о плане.
Мы сидим в клетке ночью, после работы. У меня ещё болит спина - шрамы чешутся под повязкой. Ленни слушает. Её глаза в темноте блестят.
- Мы можем умереть, - шепчет она. Я учу её английскому, но некоторые слова она знает сама. Смерть - одно из них.
- А если останемся - умрём точно, - отвечаю я. - Только медленно. И больно.
Она молчит долго. Так долго, что я думаю - она заснула. Потом она говорит:
- Когда?
- Завтра.
Она смотрит на меня. Я вижу страх. Но я вижу и кое-что ещё. То, что заставляет её кивнуть.
Потому что мы сёстры. А сёстры не бросают друг друга.
---
Завтра наступает через восемнадцать часов.
День тянется бесконечно. Клиенты. Один. Второй. Третий. Я работаю, как обычно. Улыбаюсь. Терплю. Считаю плитки.
Но внутри меня - другое. Что-то дрожит. Маленькое. Живое. Надежда. Я почти забыла, как она feels. Как будто проглотила бабочку, и она бьётся в животе.
- Ты сегодня странная, - говорит Роза, когда я выхожу от третьего клиента.
- Устала, - отвечаю я.
Она смотрит на меня. Не верит. Но не спрашивает.
- Держись, - говорит она, как всегда.
Киваю.
Ночью мы не спим. Сидим в клетке, прижавшись друг к другу. Я пересказываю план снова и снова. Как выйти. Куда бежать. Что делать, если нас увидят. Ленни слушает. Запоминает.
- Ты боишься? - шепчет она.
- Да, - говорю я правду.
- Я тоже.
Мы молчим. Я чувствую, как её плечо дрожит.
- Но мы всё равно побежим, - говорю я.
- Да, - кивает она. - Побежим.
---
Два часа ночи.
Слышу, как закрывается дверь Рико. Тяжёлый щелчок. Тишина.
Охранники идут в свою комнату. Я слышу их голоса. Смех. Звяканье бутылок.
Теперь ждём.
Час. Полтора. Два.
Я смотрю на свои руки. Они дрожат.
- Три часа, - шепчет Ленни.
- Я знаю.
Ждём ещё пять минут. На всякий случай.
Потом я встаю.
Подхожу к решётке. Достаю проволоку - нашла её на полу в душевой три дня назад. Тонкая. Гнётся. Я вставляю её в замок.
Меня никто не учил открывать замки. Я просто смотрю на него и пытаюсь понять, как он работает. Внутри что-то щёлкает. Я нажимаю. Поворачиваю.
Замок открывается.
Громко. Слишком громко. Я замираю.
Тишина.
Никто не идёт.
Я толкаю решётку. Она открывается со скрипом. Ленни рядом. Её дыхание - частое, поверхностное.
- Бежим, - шепчу я.
---
Коридор. Длинный. Тёмный.
Мы идём быстро, но не бежим. Шаги по бетону - слишком громко. Я снимаю обувь. Ленни делает то же самое. Босиком тише.
Десять шагов. Двадцать. Тридцать.
Коридор заканчивается. Поворот. Ещё один коридор.
- Туда, - шепчу я, показывая направо.
Чёрный выход. Я видела его, когда меня только привезли. Тяжёлая железная дверь с ржавой ручкой.
Я толкаю. Она не открывается.
- Заперто, - шепчет Ленни.
- Нет.
Я дёргаю сильнее. Ручка поддаётся. Дверь открывается с протяжным скрипом.
Свежий воздух. Я вдыхаю полной грудью. Пахнет пустыней. Сухой травой. Свободой.
Мы выходим наружу.
Звёзды. Я не видела небо четыре месяца. С того дня, как нас заперли в клетках. Оно такое огромное, что у меня кружится голова.
- Сейдж, - Ленни дёргает меня за руку. - Бежим.
Да. Бежим.
---
Земля под ногами - камни, песок, сухая трава. Босиком больно. Я не чувствую.
Мы бежим к трассе. Огни далеко. Два километра. Я помню.
- Быстрее, - шепчу я.
Ленни тяжело дышит. Она слабее меня. Не ела несколько дней. Рико наказывал её за то, что она плохо работала.
- Держись, - говорю я. - Ещё немного.
Бежим.
Сзади - крики.
Кто-то заметил. Или камеры. Или просто кто-то вышел курить.
- Беги! - кричу я Ленни.
Она спотыкается. Падает. Я подхватываю её.
- Вставай. Вставай, пожалуйста.
Она встаёт. Мы бежим дальше.
Собаки. Я слышу лай. Они пустили собак.
Свет фонариков пляшет на земле.
- Не оглядывайся, - говорю я.
Мы бежим. Трасса ближе. Я вижу фары. Машины.
- Ещё немного, - шепчу я. - Ещё немного.
Ленни вскрикивает. Я оглядываюсь.
Она лежит на земле. Собака держит её за ногу. Челюсти сжимаются. Я слышу, как трещит ткань. Как Ленни кричит.
- Ленни!
Я бегу обратно. Надо мной - тень. Охранник.
- Куда, сучка?
Он бьёт меня прикладом по голове.
Вспышка. Темнота.
---
Я прихожу в себя на земле. Голова гудит. Во рту - кровь.
Рядом Ленни. Она не двигается. Собака стоит над ней, рычит.
- Ленни, - шепчу я.
Она не отвечает.
Охранник хватает меня за волосы. Тащит к ангару. Камни режут лицо. Я пытаюсь встать - он бьёт меня ногой.
- Ещё раз попробуешь сбежать, - говорит он. - Рико тебя убьёт.
Я смотрю на Ленни. Она лежит на земле. Я вижу её руку. Она не шевелится.
- Ленни, - кричу я. - Ленни!
Ничего.
Меня тащат дальше. Ленни остаётся там.
---
Яма.
Меня бросают в яму.
Бетонная. Два метра глубиной. Метр шириной. Я не могу лечь - только сидеть, прижав колени к груди.
Сверху - решётка. Через неё видно кусок неба.
В яме пахнет мочой. И крысами. Я слышу, как они шуршат в темноте.
- Ленни, - шепчу я в пустоту.
Никто не отвечает.
---
Первый день.
Мне дают стакан воды. Я выпиваю залпом. Вода тёплая. Пахнет ржавчиной.
Еды нет.
Я сижу в темноте. Смотрю на квадрат неба через решётку.
- Ленни, - зову я.
Тишина.
Второй день.
Снова вода. Стакан. Я пью медленно. Экономлю каждую каплю.
Голова кружится. Желудок сводит. Я пытаюсь встать - не могу. Ноги не держат.
- Ленни, - шепчу я.
Ничего.
На третий день воды нет. Только темнота. И крысы. Я слышу, как они рядом. Чувствую, как их лапки касаются моих ног.
- Ленни, - я уже не зову. Я просто шепчу её имя, чтобы не забыть, как звучит мой голос. - Ленни.
Она не придёт.
Я знаю.
---
Четвёртый день.
Меня вытаскивают.
Свет болит глаза. Я не могу стоять. Ноги подкашиваются. Охранник смеётся.
- Живая ещё, - говорит он.
Меня тащат к Рико.
Он сидит в своей комнате. Пьёт кофе. Смотрит на меня.
- Ты думала, убежишь? - спрашивает он.
Я молчу.
- Глупая девочка.
Он встаёт. Подходит ко мне. Берёт мою правую руку. Смотрит на неё.
- Я говорил, что будет, если ты попробуешь сбежать?
- Убьёшь, - шепчу я.
- Нет, - он усмехается. - Я говорил, что убью твою подругу.
Он ломает мою руку.
Я слышу хруст. Сначала тихий. Потом громкий. Кость ломается с влажным звуком.
Я не кричу.
Я смотрю на Рико. В его глазах - скука. Как будто он делает что-то обычное. Скучное.
- В следующий раз будет левая, - говорит он. - Поняла?
- Поняла, - шепчу я.
Он отпускает мою руку. Она висит плетью.
- Уведи её, - говорит он охраннику. - И верни в работу. Через неделю.
Меня тащат обратно. Я смотрю на свою руку. Она сломана. Я не чувствую боли. Только онемение.
- Ленни, - шепчу я.
Мне некому ответить.
---
Клетка.
Та же самая. Два матраса. Один - мой. Второй - пустой.
Ленни не вернулась.
Я сижу на своём матрасе. Смотрю на её матрас. На её подушку. На её одеяло, свёрнутое в углу.
Охранник приносит бинты. Бросает их мне.
- Перевяжи сама, - говорит он. - И не ной.
Я беру бинты зубами. Одной рукой - левой - пытаюсь замотать правую. Не получается. Бинты падают.
Я пробую снова. И снова.
Потом я перестаю.
Сажусь в углу. Смотрю на пустой матрас.
- Ленни, - шепчу я.
Её нет.
---
Через три дня приходит Роза.
Видит мою руку. Качает головой.
- Идиот, - бормочет она. - Идиот.
Она перевязывает меня. Туго. Правильно. Потом садится рядом.
- Не пытайся больше бежать, - говорит она. - Это бесполезно.
- Ленни умерла? - спрашиваю я.
Роза молчит.
- Она умерла? - повторяю я.
- Да, - говорит Роза. - Собаки загрызли.
Я закрываю глаза.
- Это ты виновата, - продолжает Роза. - Не надо было тащить её с собой.
- Я знаю, - шепчу я.
Роза уходит.
Я сижу одна. Смотрю на пустой матрас.
Ленни нет. Моя рука сломана. Надежды нет.
Я смотрю на потолок клетки. Там нет плиток. Только решётка. И темнота за ней.
Но я всё равно считаю.
Семнадцать. Три треснутые. Одна в крови.