Глава 18

Сейдж

Я сплю в его руках каждую ночь. Не хочу, но сплю. Тело не слушается. Оно привыкло к его теплу, к его запаху, к его дыханию над моей макушкой. Когда он уходит по делам, я не могу заснуть. Лежу и смотр ю в потолок, считая минуты до его возвращения. Я ненавижу себя за это. Ненавижу его за то, что он сделал это со мной.

Деймон сидит на своей половине кровати. Сегодня он не смотрит на меня - читает какие-то бумаги. Листает, что-то помечает ручкой. Иногда хмурится. Иногда звонит кому-то и говорит тихо, чтобы я не слышала.

- Марко, проверь поставку. Если качество не то - возвращай.

- Нет, мэр не получит столик в субботу. Скажи ему, что всё занято. Пусть злится.

- Русские согласились на встречу. В среду. Подготовь документы.

Он говорит о деньгах. О власти. О людях, которые зависят от него. Я смотрю на его профиль и думаю - этот человек убивает. Торгует людьми. Держит меня в золотой клетке. И каждую ночь укачивает, как ребёнка, потому что я не могу заснуть без его рук.

- Ты смотришь, - говорит он, не поднимая головы.

- Нет.

- Я чувствую твой взгляд.

- Откуда?

- У тебя тяжелый взгляд. Как у снайпера перед выстрелом.

- Я не умею стрелять.

- Научу, - он откладывает бумаги. Поворачивается ко мне. - Хочешь?

- Нет.

- Испугалась?

- Нет. Просто не хочу.

Он улыбается. Не широко - уголками губ.

- Ты боишься, что тебе понравится.

- Понравится что? Стрелять?

- Чувствовать контроль.

- Я не хочу контролировать.

- Хочешь. Все хотят. Ты просто не пробовала.

Он смотрит на меня. Я смотрю на него. В комнате тихо - только тикают часы на стене.

- Деймон, - говорю я.

- М?

- Зачем ты это делаешь?

- Что именно?

- Заботишься. Кормишь. Укачиваешь. Говоришь, что любишь.

Он молчит. Смотрит на свои руки. На татуировки.

- Потому что ты - лучшее, что случилось со мной.

- Я - шлюха с аукциона.

- Ты - человек, который не сдаётся, - он поднимает голову. - Даже когда все сдались. Ты всё ещё здесь. Всё ещё борешься. Даже если не показываешь.

- Я не борюсь. Я просто существую.

- Это и есть борьба, - он протягивает руку. Кладёт на мою голову. Гладит. - Просто ты не замечаешь.

- Отвали.

- Не отвалю.

Он гладит. Я не отворачиваюсь. Бесполезно.

- Сейдж, - голос Молли из коридора. Топот маленьких ног. Дверь распахивается. На ней розовое платье с блёстками - она сама его выбрала, когда Деймон водил её по магазинам. Волосы растрёпаны, в руках Зайка с оторванным ухом. - Ты здесь! Я искала тебя!

- Я здесь, - говорю я.

- А где ещё? - она забирается на кровать. Плюхается между нами. Зайца кидает мне на колени. - Папа, ты тоже здесь. Я всех нашла.

- Молли, - Деймон смотрит на неё. - Сколько раз я говорил стучаться?

- Ты говорил, - Молли кивает. - Но я забыла. Потому что я маленькая. У меня память плохая. Правда, Зайка?

Она подносит зайца к уху. Кивает.

- Зайка говорит, что да. Зайка говорит, что у меня плохая память, потому что я расту. А когда расту, всё меняется. Голова болит. И память плохая.

- Ты придумала это сама? - спрашивает Деймон.

- Нет, - Молли мотает головой. - Это Зайка придумал. Он умный. Он в интернете сидит.

Деймон усмехается. Встаёт.

- Я принесу завтрак, - говорит он. - Вы пока поиграйте.

Он выходит. Молли поворачивается ко мне.

- Сейдж, - она садится ко мне на колени. Тычет пальцем в щёку. - Ты почему грустная?

- Я не грустная.

- Грустная, - она хмурится. - Я вижу. У тебя глаза как у Зайки, когда у него ухо оторвалось.

- У Зайки ухо пришито.

- Пришито, но он всё равно помнит. Я тоже помню, когда у меня болело. Маленькие помнят.

Я смотрю на неё. На её серьёзное лицо. На голубые глаза, в которых нет страха.

- Молли, - говорю я. - Ты помнишь свою маму?

Она замирает. Смотрит на меня.

- Какую маму?

- Настоящую. Ту, которая родила тебя.

- Моя мама - папа, - она говорит уверенно. - Папа сказал, что он мой папа. А мамы нет. Папа сказал, что мама ушла и не вернётся.

- А если я скажу, что у тебя была другая мама? Которая хотела оставить тебя, но не смогла?

Молли смотрит на меня. Её губы дрожат.

- Ты врёшь, - говорит она. - Папа сказал, что не было другой мамы.

- Папа ошибся.

- Папа не ошибается. Папа всё знает.

- Папа не всё знает.

Молли вырывается. Слезает с кровати. Смотрит на меня с обиженными глазами.

- Ты злая, - говорит она. - Ты хочешь, чтобы у меня была плохая мама. А у меня нет мамы. Есть только папа. И ты. Но ты не хочешь быть моей мамой. Ты сказала. Ты сказала, что никогда не будешь.

- Я помню.

- Тогда зачем ты говоришь про другую маму?

- Чтобы ты знала правду.

- А я не хочу правду, - Молли топает ногой. - Я хочу, чтобы ты была моей мамой. Но ты не хочешь. И папа не может заставить. И Зайка не может. Никто не может. А я хочу.

Она плачет. Слёзы текут по щекам. Она не вытирает их.

- Молли, - я протягиваю руку. - Иди сюда.

- Не пойду, - она отступает. - Ты злая.

- Я не злая.

- Злая, - она всхлипывает. - Ты всё время злая. Ты не улыбаешься. Ты не обнимаешь. Ты говоришь плохие слова. Папа говорит, что ты больная. А я думала, что ты просто грустная. А ты злая.

- Молли, - голос Деймона. Он стоит в дверях. С подносом в руках. - Что случилось?

- Она сказала, что у меня была другая мама, - Молли подбегает к нему. - Которая хотела меня оставить. Это правда?

Деймон смотрит на меня. В его глазах - холод.

- Сейдж, - говорит он. - Мы поговорим позже.

- Нет, - Молли дёргает его за руку. - Ты ответь. Это правда?

Деймон ставит поднос на тумбочку. Садится на корточки перед дочерью. Берёт её за руки.

- У тебя была другая мама, - говорит он. - Но она не могла заботиться о тебе. Она отдала тебя мне, потому что хотела, чтобы у тебя была хорошая жизнь.

- А ты мой папа?

- Да.

- А Сейдж?

- Сейдж - это Сейдж, - он смотрит на меня. - Она не твоя мама. И не будет.

- А почему?

- Потому что она не хочет.

Молли смотрит на меня. Потом на отца.

- А ты хочешь, чтобы она была моей мамой?

- Да, - говорит Деймон. - Но это не зависит от меня.

- А от кого?

- От Сейдж.

Молли поворачивается ко мне. Её глаза - мокрые, красные. Но она не плачет больше.

- Сейдж, ты будешь моей мамой? - спрашивает она.

- Нет, - говорю я.

- Почему?

- Потому что я не могу.

- Не можешь или не хочешь?

- И то, и другое.

Молли молчит. Потом кивает.

- Хорошо, - говорит она. - Я не буду больше просить.

Она берёт Зайку. Выходит из комнаты. Не плачет. Не оглядывается.

Мы остаёмся вдвоём.

- Зачем ты сказал ей правду? - спрашиваю я.

- Она должна знать.

- Ей четыре года.

- Она умнее, чем ты думаешь.

- Она ребёнок.

- Она моя дочь, - он садится на кровать. Смотрит на меня. - И я не вру ей. Никогда. Даже если правда болит.

- Ты вручил ей, что я когда-нибудь стану её матерью.

- Я сказал, что надеюсь. Это не ложь.

- Это ложь, - говорю я. - Я никогда не стану.

Он смотрит на меня. Долго. В его глазах - что-то, чего я не могу прочитать.

- Ты не знаешь, что будет через год, - говорит он.

- Знаю, - говорю я. - Я буду здесь. В этой комнате. В этой постели. И буду говорить то же самое.

- Посмотрим.

Он протягивает руку. Кладёт на мою голову. Гладит.

- Не надо, - говорю я.

- Надо.

- Ты не лечишь меня. Ты приручаешь.

- Я забочусь.

- Ты одержим.

- Да, - он убирает руку. - Одержим. Болен. Сумасшедший. Называй как хочешь. Я не отпущу тебя.

- Я знаю.

- И ты будешь здесь, - он говорит это спокойно. Как о чём-то решённом. - И ты привыкнешь. И ты перестанешь ненавидеть меня. Может быть, не сегодня. Может быть, не завтра. Но ты перестанешь.

- А если нет?

- Я подожду.

- А если я умру?

- Ты не умрёшь.

- Откуда ты знаешь?

- Потому что я не позволю.

Он ложится на подушку. Смотрит в потолок.

- Сейдж, - говорит он.

- Что?

- Расскажи мне о своём отце.

- Нет.

- Почему?

- Он ушёл, когда мне было три. Я не помню его.

- Не помнишь?

- Нет.

- Злишься на него?

- Нет. Он был никем. Просто человек, который сделал ребёнка и ушёл.

- Таких много.

- Таких большинство.

Он поворачивает голову. Смотрит на меня.

- Я не уйду, - говорит он. - Даже если ты прогонишь меня. Даже если ты возненавидишь меня. Даже если ты попросишь.

- Я не буду просить. Я хочу, чтобы ты ушёл.

- Врёшь.

- Не вру.

- Врёшь, - он протягивает руку. Берёт меня за руку. Сжимает. - Если бы ты хотела, чтобы я ушёл, ты бы молчала. Ты бы не спорила. Ты бы не смотрела на меня. А ты смотришь. И споришь. И говоришь.

- Потому что ты меня бесишь.

- Потому что я тебе небезразличен.

- Ты ошибаешься.

- Я никогда не ошибаюсь.

Он поднимает мою руку. Подносит к своим губам. Целует пальцы. Один за другим. Медленно.

- Не надо, - говорю я.

- Надо, - он целует последний палец. - Ты привыкнешь.

- Я ненавижу тебя.

- Я знаю.

Он отпускает мою руку. Ложится обратно. Смотрит в потолок.

- Сейдж, - говорит он.

- Что?

- Ты самая красивая из всех женщин, которых я видел.

- Я в шрамах.

- Шрамы - это история, - он поворачивается ко мне. - Твоя история. Я хочу знать каждую её страницу.

- Ты чудовище.

- Я знаю.

Он закрывает глаза. Я смотрю на него. На его лицо. На шрам на скуле. На седину на висках.

- Деймон, - шепчу я.

- М?

- Ты правда не отпустишь меня?

- Правда.

- Никогда?

- Никогда.

- Даже если я попрошу?

- Даже если ты будешь умолять.

- Ты сумасшедший.

- Да.

Я отворачиваюсь. Смотрю в стену. Белая краска. Чистая. Новая.

- Деймон, - говорю я.

- М?

- Я не люблю тебя.

- Знаю.

- И не полюблю.

- Посмотрим.

Он замолкает. Я замолкаю. В комнате тихо. Только часы тикают. Считают время, которого у меня нет.

---

Вечером Молли возвращается.

Она не стучит - открывает дверь и заходит. Зайка в руках. Волосы заплетены в две косички - нянька заплела, ровные, аккуратные. На Молли новая пижама - с единорогами.

- Сейдж, - она подходит к кровати. Смотрит на меня снизу вверх. - Ты не злая?

- Нет, - говорю я.

- А какая?

- Усталая.

Молли забирается на кровать. Садится рядом.

- Я тоже усталая, - говорит она. - Я много думала. Голова болит.

- О чём ты думала?

- О маме. О другой маме.

- И что придумала?

- Ничего, - она пожимает плечами. - Я не знаю, кто она. Папа сказал, что она отдала меня, потому что хотела, чтобы у меня была хорошая жизнь. Значит, она хорошая.

- Наверное.

- А ты хорошая, - Молли берёт меня за руку. - Ты просто усталая.

- Да.

- А если ты отдохнёшь, ты станешь доброй?

- Не знаю.

- Станешь, - Молли кивает. - Я помогу. Мы с папой поможем. Правда, Зайка?

Она подносит зайца к уху. Кивает.

- Зайка говорит, что да. Зайка говорит, что если Сейдж поспит и поест, она станет доброй. А потом захочет быть моей мамой.

Я смотрю на неё. На её доверчивое лицо. Она снова просит. Не словами - надеждой. Она не может перестать надеяться.

- Молли, - говорю я. - Я не стану твоей мамой. Даже если высплюсь. Даже если поем. Даже если проживу здесь сто лет.

- А почему?

- Потому что я не могу.

- Не можешь или не хочешь?

- И то, и другое.

Молли смотрит на меня. Её глаза наполняются слезами. Но она не плачет. Только смотрит.

- Я всё равно буду любить тебя, - говорит она. - Даже если ты никогда не станешь мамой. Даже если ты уедешь. Даже если ты умрёшь.

- Я не умру.

- Обещаешь?

- Обещаю.

Молли кивает. Ложится рядом. Кладёт голову мне на колени.

- Сейдж, - шепчет она.

- Что?

- Ты пахнешь папой.

- Потому что я сплю в его постели.

- А почему ты спишь в его постели?

- Потому что ему так удобнее.

- А тебе?

- Мне всё равно.

Молли засыпает. Я смотрю на неё. На её светлые волосы. На ресницы - длинные, как у куклы.

Деймон входит тихо. Садится на край кровати. Смотрит на дочь.

- Уснула? - спрашивает он.

- Да.

- Что ты ей сказала?

- Что я никогда не стану её матерью.

- Жестоко.

- Правдиво.

Он смотрит на меня. В его глазах - усталость.

- Ты права, - говорит он. - Лучше говорить правду. Даже если больно.

- Ты не всегда говоришь правду.

- Тебе - всегда.

- Почему?

- Потому что ты заслуживаешь правды.

Он берёт Молли на руки. Относит в её комнату. Возвращается через пять минут.

- Она спит, - говорит он. - Требовала, чтобы ты поцеловала её на ночь.

- Я не целую.

- Я знаю. Я поцеловал за тебя.

Он ложится рядом. На свою половину. Протягивает руку.

- Иди сюда, - говорит он.

- Нет.

- Сейдж.

- Я не хочу.

- Хочешь.

Я не двигаюсь. Он ждёт. Я сдаюсь. Перебираюсь на его половину. Он обнимает меня. Прижимает к себе. Начинает укачивать.

- Ты снова будешь говорить, что не отпустишь меня? - спрашиваю я.

- Нет.

- А что?

- Ничего. Просто подержу тебя.

Он гладит меня по голове. Я закрываю глаза.

- Деймон, - шепчу я.

- Что?

- Ты странный.

- Я знаю.

- Почему ты не такой, как другие?

- Потому что другие не любят.

- Ты тоже не любишь. Ты одержим.

- Какая разница, - он укачивает меня. - Если ты здесь.

- Я здесь, потому что у меня нет выбора.

- Выбор есть всегда. Ты просто не хочешь его делать.

- Я не хочу.

- Значит, ты уже выбрала.

Я молчу. Он молчит.

- Сейдж, - говорит он.

- М?

- Ты станешь моей.

- Нет.

- Станешь.

- Не стану.

- Станешь, - он целует меня в макушку. - Когда-нибудь. Я сделаю так, чтобы ты захотела.

- Ты не можешь заставить человека хотеть.

- Могу, - шепчет он. - Я заставлю тебя нуждаться во мне. Привыкнуть ко мне. А потом любовь придёт сама.

- Ты самоуверенный.

- Я прав.

Я закрываю глаза. Сон приходит быстро. Я не борюсь. Бесполезно.

- Я люблю тебя, Сейдж, - слышу я сквозь сон. - Ты не веришь. Но я люблю. И буду любить. Даже если ты никогда не ответишь. Потому что не умею иначе.

Я не отвечаю.

Я сплю.

В его руках.

В его запахе.

В его клетке.