Глава 23

Деймон

Я просыпаюсь от того, что кто-то приземляется мне на живот. Сначала я думаю - Молли. Она всегда так делает. Забирается на кровать с ног, разбегается и прыгает. Няня говорит, что это опасно, что я могу проснуться и не сдержаться, могу отбросить её рефлекторно. Я не отбрасываю. Я научился просыпаться медленно, давать телу время понять, что это Молли, а не враг.

Но сегодня на мне не только Молли.

Я открываю глаза. Надо мной - две пары глаз. Голубые - Молли. Карие - Сейдж. Они сидят на мне верхом, по бокам. Молли улыбается широко, во весь рот. Сейдж - почти так же широко. Не так, как раньше - уголками губ, которые дёргаются и прячутся. Нет. Сейчас она улыбается по-настоящему. Открыто. Без страха. Я видел такую улыбку на старой фотографии - той, где ей пятнадцать, где она стоит с подругами и красит волосы в розовый. Там улыбка была живая, а здесь - живая вдвойне. Потому что теперь она знает, что такое боль, и всё равно улыбается.

- Папа проснулся! - кричит Молли. - Сейдж, он проснулся!

- Я вижу, - голос Сейдж спокойный, но в нём что-то новое. Какая-то лёгкость, которой не было раньше. Она больше не говорит, как робот. Она говорит, как человек, который выспался.

- Ты чего? - спрашиваю я. Голос хриплый - я спал всего несколько часов. Вчера у неё опять был кошмар, и я укачивал её до трёх ночи, пока она не заснула снова. Уже привык. Она кричит во сне всё реже - может, раз в неделю вместо трёх. Но в такие ночи я не сплю. Сижу рядом, глажу по голове, жду, когда она проснётся и скажет: «Всё нормально. Просто сон». Или не скажет. Просто посмотрит на меня и снова закроет глаза.

- Мы пришли тебя будить, - Сейдж поправляет волосы. Они уже отросли ниже плеч, розовые кончики всё ещё держатся - миссис Бейкер обновила краску на прошлой неделе. Сейдж попросила сама. Не Молли попросила за неё - она сама. Я слышал. Она сказала: «Миссис Бейкер, мне кажется, корни уже видны. Не могли бы вы...» И замолчала. Но миссис Бейкер поняла.

- Ты слишком долго спишь, - добавляет Сейдж.

- Я не долго. Я всего четыре часа.

- Маловато, - говорит Молли. - Сейдж говорит, что маловато. А она права.

- Она всегда права.

- Да, - Молли кивает. - Поэтому мы теперь её слушаемся.

Сейдж смотрит на меня. В её глазах - то, чего я не видел раньше. Не страх. Не ненависть. Что-то другое. Тёплое. Почти живое. Я не называю это любовью - ещё не время. Но это что-то, что может стать любовью. Со временем.

- Слушаетесь? - переспрашиваю я.

- Она командует, - поясняет Молли. - Говорит: «Молли, не прыгай на кровати». А я прыгаю. Говорит: «Молли, не ешь сладкое перед завтраком». А я ем. Говорит: «Молли, надень шапку». А я не надеваю. Вот я и слушаюсь.

- Это не слушаться. Это не слушаться.

- А, - Молли пожимает плечами. - Какая разница.

Сейдж смеётся. Не тихо, не сдержанно - громко, запрокинув голову, так что розовые волосы падают на плечи. Я смотрю на неё и не могу отвести взгляд. Двенадцать недель назад она не смеялась вообще. Десять недель назад улыбалась уголками губ. Восемь - смеялась почти беззвучно, как будто боялась, что кто-то услышит. А сейчас - сейчас она смеётся свободно. Как будто забыла, что есть что-то, что может сделать больно.

- Деймон, - она смотрит на меня. Улыбается.

- Что?

- Вставай. Мы хотим завтракать.

- Я не повар.

- Ты умеешь жарить яйца.

- Умею.

- Значит, вставай.

Она слезает с меня. Молли - следом. Они ждут. Стоят у кровати, держатся за руки. Молли - в своей дурацкой шапке с помпоном. Сейдж - в моей футболке, которая ей велика, сползает с плеча. Она не поправляет её. Раньше поправляла, прятала шрамы на ключицах. Теперь нет.

Я встаю. Иду на кухню. Они идут за мной.

На кухне миссис Бейкер уже приготовила завтрак. Овсянка, тосты, яйца, сок. Я не успеваю ничего жарить.

- Миссис Бейкер, - говорю я. - Я же просил не готовить по выходным.

- А я просила не вставать раньше шести, - отвечает она, не оборачиваясь. - Мы обе не слушаемся.

Молли смеётся. Сейдж - тоже. Миссис Бейкер оборачивается, смотрит на Сейдж, улыбается.

- Вам идёт, - говорит она. - Смех.

- Спасибо, - отвечает Сейдж. И улыбается снова. Просто так. Без повода.

Мы садимся за стол. Сейдж ест овсянку. Не быстро, не медленно. Просто ест. Не отодвигает тарелку, не говорит, что не голодна. Ест. И улыбается между ложками. Я смотрю на неё.

- Ты сегодня другая, - говорю я.

- Какая?

- Счастливая.

Она смотрит на меня. Не отводит взгляд.

- Наверное, - говорит она. - Я не помню, каково это. Но, наверное, да.

- Тебе идёт.

- Спасибо.

- Ты стала чаще улыбаться.

- Ты заметил?

- Я всё замечаю.

Она улыбается. И я чувствую, как что-то сжимается у меня в груди. Не больно. Хорошо.

Молли болтает ногами, рассказывает про свой сон. Ей снилось, что она летала на драконе. Сейдж слушает, кивает, смеётся.

- Папа, - Молли вдруг поворачивается ко мне.

- Что?

- А мы сегодня будем рисовать?

- Будем.

- А Сейдж?

- Сейдж - если захочет.

- А ты хочешь, Сейдж? - Молли смотрит на неё.

- Хочу, - говорит Сейдж.

Я смотрю на неё. Она смотрит на меня.

- Хорошо, - говорю я. - Будем рисовать.

После завтрака Молли приносит краски. Раскладывает на ковре в гостиной. Бумага, карандаши, фломастеры, акварель - всё вперемешку. Сейдж садится на пол, поджав ноги. Я сажусь рядом.

- Папа, сиди смирно, - командует Молли.

- Что ты делаешь?

- Крашу тебя. Ты бледный.

Она достаёт фломастеры. Красный, синий, зелёный, жёлтый. Смотрит на меня, прищурившись.

- Сейдж, держи его, - говорит она. - А то убежит.

- Не убегу, - говорю я.

- А вдруг.

Сейдж берёт меня за руку. Не за запястье - за пальцы. Переплетает свои пальцы с моими. Я смотрю на наши руки. Её - бледная, с синими венами, с тонкими белыми шрамами. Моя - большая, в татуировках, с битыми костяшками. Она не убирает руку.

Молли рисует у меня на лице. Красные круги на щеках. Синие - вокруг глаз. Зелёную полосу на лбу.

- Зайка! - кричит она. - Смотри, какой папа красивый!

Зайка сидит на диване. Смотрит оторванным ухом. Молли подносит его к моему лицу.

- Нравится? - спрашивает она. - Красивый?

Зайка молчит. Молли кивает.

- Нравится, - говорит она. - Он сказал.

Сейдж смеётся. Глядя на моё лицо. Смеётся так, что слёзы выступают на глазах.

- Ты похож на... - она не может договорить, давится смехом.

- На кого?

- На клоуна. Который не знает, что он клоун.

- Я знаю, что я клоун.

- Знаешь?

- Молли сказала.

Молли гордо поднимает подбородок.

- Я художник, - говорит она. - Я крашу всех. Папу. Сейдж. Зайку. Няню.

- Няню? - переспрашиваю я.

- Она смыла. Не любит краски. А Сейдж любит.

Сейдж смотрит на меня.

- Неправда, - говорит она.

- Правда, - Молли тычет в неё фломастером. - Ты вчера нарисовала папу.

- Я нарисовала не его.

- А кого?

- Клоуна.

Молли задумывается. Смотрит на меня. Потом на рисунок, который лежит на столе - чёрный овал с огромной улыбкой до ушей.

- Похоже, - говорит она. - Папа клоун. Сейдж права.

Я смотрю на Сейдж. Она смотрит на меня. В её глазах - смех.

- Я не клоун, - говорю я.

- Клоун, - она улыбается. - Самый смешной.

Молли рисует дальше. Красный нос. Синие усы. Жёлтые брови.

- Папа, ты теперь вечный, - говорит она, отступая. - Краска не смывается.

- Смывается.

- А я сказала, что нет, - она хмурится. - Не спорь.

Я не спорю. Смотрю на Сейдж. Она смотрит на меня. Улыбается.

- Что? - спрашиваю я.

- Ничего, - она отводит взгляд. - Ты просто смешной.

- Я не смешной. Я страшный.

- Сейчас - смешной.

Она сжимает мои пальцы. Не сильно. Просто держит.

- Сейдж, - говорю я.

- Что?

- Ты сегодня другая.

- Какая?

- Живая. Настоящая. Смеющаяся.

Она смотрит на меня. Улыбается.

- Наверное, я привыкла.

- К чему?

- К тебе. К этому дому. К Молли. К тому, что можно не бояться.

- Ты больше не боишься?

Она думает. Качает головой.

- Нет. Уже нет.

Молли заканчивает. Отступает на шаг, любуется работой.

- Сейдж, - говорит она. - А ты нарисуй папу. У тебя лучше получается.

- Зачем?

- Чтобы запомнить, какой он весёлый.

Сейдж берёт карандаш. Смотрит на меня. Рисует.

Я сижу неподвижно. Смотрю на неё. На её лицо, сосредоточенное, с лёгкой морщинкой между бровями. На розовые волосы, падающие на бумагу. На шрамы на руках - она перестала прятать их. Перестала носить длинные рукава.

- Готово, - говорит она.

Я смотрю. На листе - я. С розовыми волосами. С красными щеками. С синими усами.

- Это я? - спрашиваю я.

- Ты.

- Почему я похож на клоуна?

- Потому что ты клоун.

- Я не клоун.

- Самый смешной, - она улыбается. - Я же сказала.

Молли подбегает, смотрит на рисунок.

- Похоже! - кричит она. - Сейдж, ты умеешь рисовать!

- Немного.

- Очень много! - Молли обнимает её. - Ты самая лучшая!

Сейдж обнимает её в ответ. Смотрит на меня поверх Моллиной головы. Улыбается.

- Деймон, - говорит она.

- Что?

- Спасибо.

- За что?

- За то, что ты есть. За то, что терпишь нас.

- Вы терпите меня.

- Ты терпишь больше.

- Не спорь.

Она смеётся. Молли смеётся. Я смотрю на них. На свою маленькую дочь в дурацкой шапке. На женщину с розовыми волосами, которая двенадцать недель назад не улыбалась, а сейчас смеётся так, что слёзы выступают на глазах.

- Папа, - Молли поворачивается ко мне.

- Что?

- Ты теперь всегда будешь с нами?

- Всегда.

- А Сейдж?

- Сейдж - если захочет.

Молли смотрит на Сейдж.

- Ты захочешь?

Сейдж смотрит на меня. Долго.

- Не знаю, - говорит она. - Но сейчас - хочу.

- Этого достаточно, - говорит Молли. - Правда, Зайка?

Зайка сидит на диване. Молчит. Молли кивает.

- Достаточно, - говорит она.

Я смотрю на Сейдж. Она смотрит на меня. В её глазах - не любовь. Привязанность. Благодарность. Тепло. Но не любовь.

- Ты не любишь меня, - говорю я.

- Нет, - она качает головой. - Не люблю.

- И не полюбишь?

- Не знаю. Может быть. Когда-нибудь.

- Я подожду.

- Знаю.

Она улыбается. Я улыбаюсь в ответ - впервые за долгое время. Не внутри - снаружи. Молли замечает.

- Папа улыбается! - кричит она. - Сейдж, папа улыбается!

- Вижу, - говорит Сейдж.

- Ему идёт, правда?

- Правда.

Она смотрит на меня. Я смотрю на неё.

- Деймон, - говорит она.

- Что?

- Ты красивый, когда улыбаешься.

- Я всегда красивый.

- Самоуверенный.

- Реалист.

Она смеётся. Я смеюсь. Мы сидим на ковре, посреди разбросанных красок, с фломастерами на лицах. Молли прыгает вокруг нас.

- Мы семья? - спрашивает она.

- Да, - говорю я.

- Сейдж?

- Да, - говорит она.

- Навсегда?

Сейдж смотрит на меня. Я смотрю на неё и она улыбается.

Этого достаточно.

Пока.