Глава 4
Сейдж
Меня не продали тому мужчине в последнем ряду.
Я узнаю об этом через три дня. Три дня в клетке, где я сплю на бетонном полу и прислушиваюсь к крикам из соседних комнат. Кто-то плачет. Кто-то умоляет. Кто-то уже не издаёт никаких звуков, только тяжёлое дыхание, похожее на всхлипы.
Покупатель передумал. Или его арестовали. Или ему просто стало не до меня. Я не знаю. В этом мире вещи происходят без объяснений. Вместо этого меня возвращают Рико.
Теперь я знаю его имя. Татуированный на шее. Коротко стриженный. Холодные глаза. Рико - сутенёр. Он владеет этим местом - ангарами, клетками, девочками. Он бог в этом бетонном аду, и все мы его жертвы.
- Будешь работать здесь, - говорит он, когда меня выводят из клетки в первый раз. - Не убежишь - будешь жить. Убежишь - умрёшь. Выбирай.
Я молчу.
Он бьёт меня по лицу. Я падаю на колени. Вкус крови - солёный, медный. Голова гудит.
- Я спросил: выбирай.
- Жить, - шепчу я.
Он улыбается. Первая улыбка, которую я вижу на его лице. Она хуже, чем пощёчина.
- Умная девочка.
---
Меня готовят три дня.
Первый день - меня моют. Женщина по имени Роза заводит меня в душевую комнату. Вода тёплая, почти горячая. Я не чувствовала тепла с того дня, как мы сели в машину.
- Снимай, - говорит Роза. Она показывает на мою одежду - ту самую футболку и джинсы, в которых меня похитили.
Я снимаю. Стою перед ней голая. Она смотрит на моё тело без выражения. Как на кусок мяса. Потом берёт мочалку и начинает тереть. Жёстко. До красноты.
- Откуда ты? - спрашивает она.
- Остин, - шепчу я.
- Техас. - Она кивает. - Богатая девочка.
- Не очень.
- Богатая для этого места, - она трёт мою спину. - Здесь все бедные. Все, кроме Рико.
Она моет мои волосы. Дешёвый шампунь щиплет глаза. Я зажмуриваюсь.
- Не плачь, - говорит она. - Они любят, когда плачут. Им нравится. Не давай им этого удовольствия.
- Я не плачу, - говорю я. По моим щекам течёт вода. Или слёзы. Я сама не знаю.
На второй день меня стригут. Другая женщина - без имени, просто «та, кто стрижёт» - отрезает мои розовые кончики. Я смотрю, как они падают на пол. Розовые. Когда-то я красила их сама, в ванной, тайком от мамы.
- Жалко? - спрашивает Роза.
- Уже нет, - вру я.
Мне делают стрижку - короткую, под мальчика. Говорят, так удобнее. Меньше возни с вшами. Меньше возни с клиентами, которые любят дёргать за волосы.
На третий день меня красят. Тонна косметики. Я не узнаю себя в зеркале. Глаза подведены чёрным. Губы красные. Щёки нарумянены.
- Красивая, - говорит Роза. - Они любят красивых.
Мне дают бельё. Чёрное. Кружевное. Оно щиплет кожу. Я никогда не носила такое. Мне пятнадцать. В прошлой жизни я носила пижаму с единорогами.
Роза смотрит на меня. В её глазах - пустота. Она тоже была девочкой. Теперь она просто тень.
- Запомни правила, - говорит она. - Улыбайся. Не спорь. Не кричи. Если клиент хочет сделать больно - терпи. Если хочешь плакать - плачь тихо. И никогда не проси о помощи. Здесь никто не поможет.
Я киваю.
- Я не хочу, - шепчу я.
- Никто не хочет, - отвечает Роза. - Иди.
---
В первую ночь меня ведут в комнату.
Маленькую. С кроватью. С ярким светом, который не выключают никогда - чтобы мы видели каждую деталь на теле клиента, а клиент видел каждую деталь на нас. На стене - зеркало в трещине. Я вижу себя. Я себя не узнаю.
Мужчина. Лет сорока. Пахнет дешёвым одеколоном и потом. Волосы на груди седые. Руки в татуировках.
Он не смотрит мне в глаза - только на тело. Только на грудь, на бёдра, на то место между ног.
- Раздевайся, - говорит он.
Руки дрожат. Я не могу расстегнуть лифчик. Пальцы скользят.
- Я сказал, раздевайся.
Голос злее. Он подходит ближе. Я чувствую запах его рта - чеснок, сигареты, перегар.
- Пожалуйста, - шепчу я. - Я не могу. Я боюсь.
Он срывает бельё с меня. Рвёт кружево. Треск ткани громкий в тишине комнаты.
- Лежать, - командует он.
Я ложусь на кровать. Простыня холодная. Я смотрю на потолок. Плитки. Я считаю их. Это всё, что я могу сделать.
Он не лезет сверху. Он встаёт надо мной, смотрит. Потом достаёт телефон. Наводит камеру на моё лицо.
- Улыбнись, - говорит он.
Я не могу.
- Я сказал, улыбнись.
Я улыбаюсь. Губы дрожат. Он фотографирует.
- Хорошо. Для альбома.
Он убирает телефон. Наваливается на меня. Тяжёлый. Горячий. Пахнет луком и дешёвым пивом. Я чувствую его язык на своей шее, на груди, везде, куда я не хочу, чтобы меня трогали. Он входит в меня резко, без подготовки. Сухо. Больно. Так больно, что я кричу.
Он затыкает мне рот ладонью.
- Тихо, - шипит он. - Тихо, сучка.
Я задыхаюсь. Не могу дышать. Его ладонь пахнет табаком. Я смотрю на потолок. Считаю.
Одна плитка. Две. Три.
Он двигается внутри меня. Я чувствую, как что-то рвётся. Кровь. Тёплая. Скользкая.
Пять. Шесть. Семь.
Он кончает. Тяжело дышит мне в шею. Потом встаёт. Застёгивает штаны. Не смотрит на меня.
- Дрянь, - бормочет он. И уходит.
Я лежу неподвижно. Между ног горит. Кровь течёт по бёдрам, пачкает простыню. Я смотрю на потолок.
Плитки. Я насчитала семнадцать. Три треснутые. Одна с тёмным пятном - кровь, я узнаю этот цвет.
Входит Роза. Молча протягивает полотенце. Молча отводит меня в душ.
Вода холодная. Я стою под ней и смотрю на свои руки. Они дрожат. Всё тело дрожит. Я смываю кровь. Вода становится розовой. Потом прозрачной.
- Запомни, - говорит Роза из-за спины. - Ты не виновата. Никогда. Это они животные. Не ты.
Я киваю. Но я не верю ей.
Внутри меня поселилось что-то чёрное. Липкое. Оно шепчет: ты сама села в эту машину. Сама. Ты хотела море. Получи.
Голос не замолкает.
---
Утром меня будят. Новый день - новый клиент.
Я не спала. Я лежала на матрасе в клетке и смотрела на решётку. Соседняя девочка плакала всю ночь. Её зовут, кажется, Мария. Или Карла. Я не запомнила.
- Вставай, - говорит охранник. - Работа.
Меня ведут в ту же комнату. Те же плитки на потолке. Та же кровать, только простыни сменили. Кровь отстирали.
Второй мужчина. Молодой. Красивый. С дорогими часами и белыми зубами. Он улыбается, когда я вхожу.
- Садись сюда, - говорит он, похлопывая по кровати.
Я сажусь. Не знаю, что ещё делать. Руки сложены на коленях. Я смотрю в пол. Он берёт меня за подбородок, поднимает голову.
- Как тебя зовут?
- Сейдж.
- Красивое имя. - Он гладит мою руку. Нежно. Как будто я ему нравлюсь. Как будто я человек. - Сколько тебе лет?
- Пятнадцать.
- О, - он улыбается шире. Я вижу его зубы. Ровные. Белые. - Сладкая.
Он целует меня. Я не отвечаю. Он не замечает. Он раздевает меня медленно, как будто я подарок. Снимает моё бельё аккуратно, вешает на спинку стула.
- Ты очень красивая, - говорит он.
Я смотрю в потолок. Плитки. Семнадцать.
Он входит в меня. Не больно. Почти. Он не торопится. Он шепчет мне комплименты. Гладит мои волосы. Целует в плечо.
- Ты лучшая, - шепчет он, кончая. - Реально лучшая.
Он оставляет чаевые. Сто долларов. Кладет на тумбочку. На прощание целует меня в щёку.
- Береги себя, Сейдж.
Он уходит. Я лежу. Смотрю на потолок.
- Молодец, - говорит Роза, забирая чаевые. - Этот клиент вернётся. Такие всегда возвращаются.
Она уносит деньги. Я иду в душ.
Вода холодная. Я стою под ней. Смотрю на своё лицо в маленьком зеркале. Красная помада размазалась. Я похожа на клоуна.
Я не плачу. Я уже не плачу.
---
Дни сливаются в один.
Каждую ночь - новый мужчина. Иногда двое. Иногда трое. Я перестала запоминать их лица. Они все одинаковые. Руки. Рты. Запахи.
Некоторые быстрые. Зашли, сделали, ушли. Не смотрят в глаза. Не говорят ни слова. Некоторые медленные. Им нравится растягивать удовольствие. Им нравится смотреть, как я терплю.
Один из них - толстый, с жирными пальцами и запахом чеснока - бьёт меня головой о стену.
Один раз.
Я слышу стук, но не чувствую боли. Только темноту. Удар второй. В ушах звенит. Третий. Я прихожу в себя на полу. Кровь течёт по шее, собирается в ямке над ключицей. Мужчина сидит на стуле, смотрит на меня и дышит.
- Вставай, - говорит он.
Я встаю. Шатаюсь. Он бьёт меня по лицу. Я падаю.
- Вставай.
Я встаю. Снова. Мир качается.
- Вставай.
Я встаю в третий раз. Он смеётся.
- Хорошая сучка.
Он берёт меня на кровати. Быстро. Жестоко. Я смотрю на потолок. Плитки. Семнадцать. До утра осталось четыре часа.
---
Другой клиент приходит с друзьями.
Их четверо. Они много пьют, громко смеются, играют в карты, пока я стою в углу на коленях. Коленям больно о бетон. Плечи затекли. Я смотрю в пол.
Рико велел мне стоять на коленях и ждать. Не двигаться. Не поднимать головы. Я жду.
Первый мужчина подходит ко мне. Дергает за волосы, запрокидывает голову.
- Смотри на меня, - говорит он.
У него красное лицо и маленькие злые глаза. Он расстёгивает штаны. Входит мне в рот. Глубоко. Я задыхаюсь, меня рвёт. Он смеётся.
- Слабая.
Второй. Берёт меня сзади. Грубо. Я падаю лицом в пол. Он тащит меня обратно. Третий. Ложится сверху. Я чувствую его вес, его пот, его дыхание. Четвёртый. Он бьёт меня по лицу за то, что я не стону.
Они передают меня друг другу, как игрушку. Когда они заканчивают, я лежу на кровати. Вся в их запахе. Вся в их слюне. Вся в их семени. Я смотрю в потолок.
Плитки. Семнадцать. Три треснутые.
Роза приносит воду. Подносит стакан к моим губам.
- Пей, - говорит она.
Я пью. Вода тёплая. Вкуса нет.
- Держись, - шепчет она.
Я не отвечаю.
---
Через неделю меня начинает рвать.
Каждое утро. Иногда после еды. Иногда на пустой желудок. Просто желчь.
Роза приносит суп. Ставит передо мной.
- Ешь, - говорит она.
Я смотрю на тарелку. Рис. Бобы. Кусочек чёрствого хлеба.
- Не могу, - шепчу я.
- Можешь. - Она садится рядом. Берёт ложку. - Открой рот.
Я открываю. Она кормит меня, как ребёнка. Ложка за ложкой.
- Проглоти.
Я глотаю. Рис царапает горло.
- Ещё.
Я открываю рот. Вторая ложка.
- Если не будешь есть, умрёшь, - говорит она. - А если умрёшь, он победил.
- Может, я хочу, чтобы он победил, - шепчу я.
Она смотрит на меня долго. Её глаза - такие же мёртвые, как у всех здесь. Но в них есть что-то ещё. Я не знаю, как это назвать.
- Нет, - говорит она. - Не хочешь. Иначе ты бы уже это сделала.
Я не знаю, права ли она. Но я открываю рот для следующей ложки.
Я доедаю всё. До последней крупинки. Роза гладит меня по голове.
- Умница, - говорит она.
---
Однажды ночью мне снятся сны.
Я иду по пляжу. Море синее-синее, почти чёрное. Песок горячий. Я босиком. На мне розовый купальник - тот самый, который я купила на деньги, которые откладывала полгода.
Я вижу Хейли. Она смеётся. Волосы развеваются на ветру.
- Сейдж, иди сюда! Вода тёплая!
Я бегу к ней. Но чем быстрее я бегу, тем дальше она становится. Море уходит. Песок становится бетоном. Небо темнеет.
- Хейли! - кричу я.
Она оборачивается. У неё нет лица. Только чёрная дыра.
Я просыпаюсь в клетке. Вся мокрая от пота. Сердце колотится.
Я одна. Соседняя девочка не плачет сегодня. Может, её увезли. Может, она умерла. Я не знаю.
Я ложусь обратно. Смотрю на решётку. Считаю прутья. Семнадцать. Как плитки на потолке в той комнате.