Глава 19
Сейдж
Я перестала считать дни. Они слились в один бесконечный поток - утро, еда, Деймон, ночь, его руки, его дыхание, его запах. Я сплю в его объятиях каждую ночь. Не потому что хочу - потому что тело отключается само, как только он начинает укачивать меня. Я ненавижу это. Ненавижу себя за то, что мне становится легче, когда он рядом. Ненавижу его за то, что он сделал это со мной.
Сегодня он уехал по делам. Впервые за неделю. Сказал, что вернётся к вечеру. Я осталась одна в этой огромной комнате, на этой огромной кровати. Молли в садике. Охрана внизу. В доме тихо - только часы тикают на стене.
Я сижу на кровати, прижав колени к груди. Смотрю на дверь. Жду. Не его - просто жду. Чего-то. Ничего.
Телефон на тумбочке вибрирует. Я смотрю на экран. Деймон. Видеозвонок.
Я не беру. Он звонит снова. Я не беру. Третий раз. Четвёртый.
На пятый я отвечаю.
- Что? - говорю я.
Его лицо на экране. Он в машине. Сзади - стекло, серое небо.
- Ты не брала трубку, - говорит он.
- Я не хотела.
- Я волновался.
- Не надо.
- Не могу, - он смотрит на меня. В его глазах - беспокойство. Настоящее. - Ты ела?
- Нет.
- Почему?
- Не хочу.
- Сейдж, - его голос становится жёстче. - Я вернусь через два часа. Если ты не поешь, я накормлю тебя сам. Как в прошлый раз.
- Угрожаешь?
- Забочусь.
Он отключается. Я смотрю на тёмный экран. На своё отражение - бледное лицо, тени под глазами, пустые глаза.
Я не хочу есть. Но я знаю - он вернётся и будет стоять с ложкой, пока я не открою рот. Он терпеливый. Упрямый. Больной.
Я встаю. Иду на кухню.
Охрана провожает меня взглядами. Я не смотрю на них. Открываю холодильник. Беру яблоко. Откусываю. Не чувствую вкуса. Жую. Глотаю. Механически.
Возвращаюсь в комнату. Сажусь на кровать. Смотрю на яблоко. Оно наполовину съедено.
Кладу на тумбочку.
Жду.
---
Он возвращается через два часа. Я слышу, как открывается дверь внизу. Его шаги на лестнице. Тяжёлые. Быстрые.
Он входит в комнату. Смотрит на меня. Потом на яблоко.
- Ты ела, - говорит он.
- Половину.
- Хорошо.
Он садится рядом. Не раздевается. Не отдыхает. Просто сидит и смотрит на меня.
- Что ты делала? - спрашивает он.
- Ждала.
- Меня?
- Нет. Просто ждала.
Он протягивает руку. Кладёт на мою голову. Начинает гладить.
- Я скучал, - говорит он.
- Не надо.
- Надо.
- Я не скучала.
- Врёшь.
- Не вру.
- Врёшь, - он убирает руку. - Ты смотрела на дверь. Я видел по камере.
- Ты следишь за мной.
- Да.
- Это ненормально.
- Я знаю.
Он встаёт. Раздевается. Вешает пиджак на стул. Снимает часы. Кладёт на тумбочку.
- Деймон, - говорю я.
- Что?
- Ты убил кого-то сегодня?
Он поворачивается. Смотрит на меня.
- Зачем тебе?
- Хочу знать, с кем сплю.
- С тем, кто заботится о тебе.
- Это не ответ.
- Я не убивал, - говорит он. - Только разговаривал.
- С кем?
- С русскими. Поставка. Не важно.
- Всё, что ты делаешь, важно. Потому что это касается меня.
Он садится на кровать. Смотрит на меня.
- Ты права, - говорит он. - Теперь всё, что я делаю, касается тебя. Потому что ты - моя.
- Я не твоя.
- Ты в моём доме. В моей постели. В моей одежде. Ты моя.
- Это называется плен.
- Это называется любовь.
Он ложится. Кладёт руки под голову. Смотрит в потолок.
- Сегодня русские предложили сделку, - говорит он. - Девочки. Молодые. Из Восточной Европы.
- И что ты сказал?
- Я отказался.
- Почему?
- Потому что у меня есть ты.
- Я не товар.
- Ты - не товар, - он поворачивает голову. - Ты - причина, по которой я больше не хочу торговать товаром.
- Ты врёшь.
- Не вру, - он садится. Смотрит мне в глаза. - Я больше не привожу девочек в клуб. Тех, кто был - я перевёл. Они работают в других местах. Не у меня.
- Почему?
- Потому что я не могу смотреть на них. Каждый раз, когда я вижу новую девочку, я вижу тебя. На сцене. В душе. С мылом во рту. Я не могу это выносить.
- Ты стал мягким.
- Я стал тем, кто не хочет причинять боль.
- Ты уже причинил. Мне. Молли. Её настоящим родителям.
- Её настоящие родители продали её. Я спас её.
- Ты украл.
- Я дал ей дом.
- Ты дал ей клетку.
Он молчит. Смотрит на меня. Потом говорит:
- Может быть. Но в этой клетке её любят.
- Ты не умеешь любить.
- Умею, - он протягивает руку. Кладёт на мою щёку. - Я люблю Молли. И я люблю тебя.
- Не называй это любовью.
- А как?
- Одержимостью. Болезнью. Желанием владеть.
- Какая разница, - он гладит меня большим пальцем. - Если результат один.
- Ты не изменился. Ты просто перенёс свою одержимость с денег на меня.
- Возможно, - он убирает руку. - Но теперь я хотя бы знаю, зачем просыпаюсь по утрам.
- Чтобы смотреть на меня?
- Чтобы смотреть, как ты спишь. Как твоё лицо становится спокойным. Как ты перестаёшь бояться.
- Я всегда боюсь.
- Ты дрожишь, - он говорит. - Но ты не боишься. Ты просто устала.
- Я всегда устала.
- Я знаю. Поэтому я здесь.
Он встаёт. Идёт в ванную. Я слышу, как течёт вода. Потом тишина.
Он возвращается. Ложится рядом.
- Иди сюда, - говорит он, раскрывая руку.
- Нет.
- Сейдж.
- Я не хочу.
- Хочешь.
Я не двигаюсь. Он ждёт. Я сдаюсь. Перебираюсь на его половину. Он обнимает меня. Прижимает к себе.
- Ты пахнешь страхом, - говорит он.
- Я не боюсь.
- Знаю. Это просто привычка. Она пройдёт.
- Ничего не проходит.
- Проходит, - он укачивает меня. - Всё проходит. Даже самая сильная боль.
- Ты не знаешь, что такое боль.
- Знаю, - он говорит тихо. - Я видел, как умирала моя мать. Три месяца. Каждый день. Я сидел рядом и не мог помочь. Это боль. Я видел, как ты мыла рот с мылом. Это боль. Я вижу, как ты смотришь на дверь каждое утро, надеясь, что она откроется и ты выйдешь. Это боль.
- Ты не чувствуешь её.
- Чувствую, - он целует меня в макушку. - Просто не показываю.
- Ты как робот.
- Я как человек, который научился не показывать слабость.
- Слабость - это не страшно.
- Страшно, - он укачивает меня. - Когда ты сильный, все хотят тебя убить. Когда ты слабый - все хотят тебя сожрать.
- Ты боишься?
- Нет. Я просто не хочу, чтобы мои враги знали, где я уязвим.
- А я - твоя уязвимость?
Он молчит. Потом говорит:
- Да. Ты - моя единственная уязвимость.
- Тогда отпусти меня.
- Не могу.
- Если я твоя уязвимость, враги могут использовать меня.
- Не могут, - он гладит меня по спине. - Потому что я никому не дам тебя. Даже если придётся убить всех.
- Ты убил бы всех?
- Да.
- Из-за меня?
- Из-за тебя.
- Ты сумасшедший.
- Да.
Он укачивает меня. Я закрываю глаза.
- Деймон, - шепчу я.
- М?
- Если ты когда-нибудь сделаешь мне больно, я убью тебя.
- Не сделаю.
- Обещаешь?
- Обещаю.
- Твои обещания ничего не стоят.
- Это - стоит, - он прижимает меня крепче. - Это стоит всего.
Я не отвечаю. Засыпаю. В его руках.
---
Утром Молли забирается к нам в кровать.
- Сейдж! - она прыгает на меня. - Ты спишь? Ты спишь?
- Нет, - открываю глаза.
- А почему не спишь? Утро уже.
- Я не высыпаюсь.
- А почему?
- Потому что ты меня будишь.
Молли смеётся. Забирается под одеяло. Прижимается ко мне.
- Сейдж, - тычет она меня пальцем. - А ты сегодня добрая?
- Нет.
- А какая?
- Сонная.
- Это хорошо, - Молли кивает. - Сонные не кусаются.
- Я никогда не кусаюсь.
- А папа говорит, что ты кусаешься. Когда злишься.
Я смотрю на Деймона. Он лежит с закрытыми глазами. Но я знаю, что он не спит.
- Твой папа врёт.
- Папа не врёт, - Молли надувает губы. - Папа говорит только правду.
- Даже когда говорит, что любит тебя?
- Это правда, - Молли уверенно кивает. - Папа меня любит. Он всегда говорит. И обнимает. И целует на ночь.
- А меня он не целует.
- Потому что ты не разрешаешь.
Я смотрю на Деймона. Он открывает глаза. Смотрит на меня.
- Разрешишь? - спрашивает он.
- Нет.
- Видишь? - Молли тычет меня в плечо. - Ты сама виновата. Папа хороший. Он всех целует. А ты не даёшь.
- Я не люблю, когда меня целуют.
- А когда обнимают?
- Тоже не люблю.
- А когда гладят?
- Не люблю.
- А что ты любишь?
Я молчу. Молли ждёт.
- Ничего, - говорю я.
- Неправда, - Молли садится на кровати. - Ты любишь яблоки. Папа сказал. И любишь спать. Когда тебя никто не будит. И любишь Зайку. Я видела, как ты его гладишь, когда думаешь, что никто не смотрит.
- Я не глажу Зайку.
- Гладишь, - Молли улыбается. - Зайка сказал. Он не врёт.
Деймон усмехается. Садится.
- Молли, - говорит он. - Иди умывайся. Завтрак скоро.
- А Сейдж пойдёт со мной?
- Сейдж побудет здесь.
- Почему?
- Потому что она не хочет.
- А почему она не хочет?
- Потому что она не выспалась.
- А почему она не выспалась? Потому что я её разбудила?
- Потому что она мало спит, - Деймон смотрит на меня. - Всё время мало.
Молли вздыхает. Слезает с кровати.
- Сейдж, - говорит она. - Ты должна спать больше. А то заболеешь. А если заболеешь, я буду за тобой ухаживать. Я умею. Я ухаживала за Зайкой, когда у него ухо оторвалось.
- Хорошо, - говорю я. - Я буду спать больше.
- Обещаешь?
- Обещаю.
Молли кивает. Убегает.
Мы остаёмся вдвоём.
- Ты не должна обещать то, что не выполнишь, - говорит Деймон.
- Я выполню.
- Не выполнишь. Ты не умеешь спать.
- Научусь.
- Я научу, - он протягивает руку. Гладит меня по голове. - Ты будешь спать. Есть. Пить. Дышать. Я сделаю так, чтобы ты жила.
- Я и так живу.
- Ты существуешь, - он убирает руку. - А я хочу, чтобы ты жила.
- Какая разница?
- Большая. Когда существуешь - ты просто не умираешь. Когда живёшь - ты хочешь просыпаться по утрам.
- Я не хочу просыпаться по утрам.
- Захочешь, - он встаёт. - Я сделаю так, чтобы ты захотела.
- Ты не можешь это контролировать.
- Могу, - он идёт к двери. - Потому что я люблю тебя.
- Не называй это любовью.
- А как?
- Не знаю. Но не любовью.
Он оборачивается. Смотрит на меня.
- Для меня это любовь, - говорит он. - Другой я не умею.
Он выходит. Я остаюсь одна. Смотрю на дверь.
- Для меня это тюрьма, - шепчу я.
Никто не отвечает.
---
Вечером он приходит с подарком.
Маленькая коробка, перевязанная лентой. Кладёт на тумбочку. Садится рядом.
- Что это? - спрашиваю я.
- Открой.
- Я не хочу.
- Открой, Сейдж.
Я открываю. В коробке - кулон. Серебряный. Маленький. На цепочке.
- Что это?
- Медвежонок, - говорит он. - Белый. Как у тебя в детстве. Ты сказала, его звали Снежок.
Я смотрю на кулон. Маленький серебряный медвежонок. С блестящими глазами.
- Ты не должен был, - говорю я.
- Должен.
- Я не просила.
- Ты не просишь ничего. Поэтому я даю сам.
Он берёт кулон. Расстёгивает цепочку.
- Повернись, - говорит он.
- Нет.
- Сейдж.
Я поворачиваюсь. Он надевает кулон мне на шею. Пальцы касаются моей кожи. Холодные.
- Теперь он всегда будет с тобой, - говорит он. - Как напоминание.
- О чём?
- О том, что ты была ребёнком. И заслуживаешь того, чтобы о тебе заботились.
Я трогаю медвежонка. Маленький. Холодный.
- Спасибо, - говорю я.
- Пожалуйста.
Он смотрит на меня. Я смотрю на него.
- Ты странный, - говорю я.
- Я знаю.
- Ты покупаешь мне подарки, потому что хочешь, чтобы я тебя полюбила.
- Нет, - он качает головой. - Я дарю тебе подарки, потому что хочу, чтобы у тебя было что-то своё. Что не отнимут.
- Ты уже отнял всё.
- Не всё, - он касается кулона. - Это останется с тобой. Даже если ты уйдёшь.
- Я не уйду.
- Знаю.
Он ложится. Кладёт руки под голову. Смотрит в потолок.
- Сейдж, - говорит он.
- Что?
- Ты когда-нибудь простишь меня?
- За что?
- За всё.
Я молчу. Долго.
- Не знаю, - говорю я.
- Я подожду, - он закрывает глаза. - У меня есть время.
Я смотрю на него. На его лицо. На шрам на скуле. На седину на висках.
- Деймон, - шепчу я.
- М?
- Ты не плохой человек. Ты больной.
- Одно и то же.
- Нет, - я трогаю кулон. - Плохой человек не стал бы ждать. Плохой человек взял бы силой.
- Я беру силой. Каждый день. Когда не даю тебе уйти.
- Это другое.
- Какая разница?
- Я не знаю, - я ложусь рядом. - Но она есть.
Он открывает глаза. Смотрит на меня.
- Ты сама легла, - говорит он.
- Да.
- Рядом со мной.
- Да.
- Почему?
- Потому что устала.
- Врёшь.
- Не вру.
Он обнимает меня. Прижимает к себе. Я не сопротивляюсь.
- Ты привыкаешь, - шепчет он.
- Нет.
- Привыкаешь.
- Я ненавижу тебя.
- Я знаю.
- Но я здесь.
- Да, - он укачивает меня. - Ты здесь. И это главное.
Я закрываю глаза.
- Деймон, - шепчу я.
- Что?
- Не отпускай меня.
- Не отпущу.
- Никогда?
- Никогда.
Я засыпаю. В его руках. В его запахе. В его клетке.
И впервые за долгое время - мне не снится ничего.
Только темнота.
Только тепло.
Только он.