Глава 22

Сейдж

Мне снится, что я снова там.

Бетонный пол. Холодный. Липкий от крови - моей или чужой, я не знаю. Семнадцать плиток на потолке. Три треснутые. Одна в крови. Я смотрю на них и считаю. Один. Два. Три. Семь. Четырнадцать. Семнадцать. Начинаю сначала.

Я снова пятнадцать. Снова в Нуэво-Ларедо. Снова девятка. Снова вещь.

Рико стоит надо мной. У него в руках паяльник. Я вижу, как накаляется кончик - красный, почти белый. Он улыбается.

- Клиенты любят, когда девочки кричат, - говорит он. - Ты будешь кричать?

Я не отвечаю. Я смотрю на плитки.

Он касается паяльником моего живота. Запах горелой кожи. Я не кричу.

- Глупая, - он убирает паяльник. - Я знаю, как заставить тебя кричать.

Он зовёт кого-то. Из темноты выходят мужчины. Я не вижу их лиц. Только силуэты. Только руки. Только предметы, которые они держат.

Первый. Он сжимает бутылку. Стеклянную. Зелёную. Я знаю, что он будет делать. Я уже проходила это. В первый год. Когда Рико хотел показать мне, что сопротивление бесполезно.

- Считай, - говорит он.

Я считаю. Один. Два. Три.

Он вставляет бутылку. Я кричу.

Плитки расплываются. Семнадцать. Три. Одна.

Я кричу.

Второй мужчина. У него в руках нож. Я чувствую холод лезвия на внутренней стороне бедра. Он режет медленно. Я считаю порезы. Один. Два. Три. Четыре.

- Не двигайся, - шепчет он. - Будет красиво.

Я не двигаюсь. Я смотрю на плитки. Кровь течёт по ногам, собирается подо мной лужицей.

Третий. У него в руках шокер. Я знаю этот звук - треск электричества перед ударом. Он бьёт меня между ног. Моё тело выгибается, не слушается. Я кричу снова. Громче. Мужчины смеются.

- Хорошо кричит, - говорит кто-то.

- Да, - отвечает Рико. - Но может лучше.

Четвёртый. Пятый. Шестой. Я перестаю считать. Перестаю чувствовать. Только смотрю на плитки. Семнадцать. Три. Одна в крови.

Они делают со мной всё. По очереди. Вместе. Я не знаю, сколько времени проходит. Может, час. Может, ночь. Может, целая жизнь.

В какой-то момент я перестаю дышать. Лёгкие не слушаются. Сердце бьётся где-то в горле. Я хочу закричать, но не могу. Голос пропал.

- Смотри на меня, - голос Рико. Он наклоняется надо мной. Я смотрю в его глаза - пустые, холодные, как у рыбы.

- Ты никогда не выйдешь отсюда, - говорит он. - Ты умрёшь здесь. И никто не узнает.

Я хочу сказать, что он ошибается. Что я выйду. Что меня найдут. Но не могу. Язык не ворочается. Только слёзы текут по щекам. Горячие. Солёные.

Рико смеётся.

- Плачь, - говорит он. - Им нравится, когда вы плачете.

Он достаёт телефон. Наводит камеру на моё лицо.

- Улыбнись, - говорит он.

Я улыбаюсь. Сквозь слёзы. Сквозь боль. Сквозь желание умереть.

- Хорошая девочка, - он убирает телефон. - Теперь повторим.

Он зовёт мужчин снова. Я смотрю на плитки. Семнадцать. Три. Одна в крови. Начинаю сначала.

---

Я просыпаюсь от собственного крика.

Горло болит - я кричала по-настоящему. В комнате темно, но я не одна. Чьи-то руки держат меня, не дают упасть с кровати. Чей-то голос говорит что-то - тихо, спокойно, но я не слышу слов. Только звук. Только вибрацию.

- Сейдж, - голос Деймона. Он близко. Очень близко. Я чувствую его дыхание на своей щеке. - Сейдж, ты меня слышишь?

Я не могу ответить. Горло сжато. Я только дышу - часто, поверхностно, как загнанный зверь. Тело дрожит, лицо мокрое от слёз. Я не плакала во сне - я плакала наяву. Прямо сейчас.

- Тебя здесь нет, - говорит он. - Ты в Хьюстоне. В моём доме. В моей постели. Никто не сделает тебе больно.

- Я там была, - шепчу я. Голос чужой - тонкий, детский, сломанный.

- Где?

- Там. У Рико. Они... они делали...

Я не могу договорить. Слова застревают в горле. Я только сжимаю его руку - не знаю, когда я взяла его за руку. Вцепилась ногтями в его ладонь, как будто он единственное, что держит меня над водой.

- Посмотри на меня, - говорит он.

Я поднимаю голову. В темноте я вижу его лицо - серьёзное, без тени улыбки. Глаза внимательные. Он не отводит взгляд.

- Ты здесь, - говорит он. - Сейчас. Со мной. В этой комнате. Тебя нет в Нуэво-Ларедо. Там осталось только твоё тело. А ты - здесь.

- Моё тело везде, - шепчу я. - Оно осталось там. И в клубе. И в клетке. И в душевой, где я мыла рот с мылом. Оно везде. Я не могу собрать его.

- Я соберу, - он гладит меня по голове. Пальцы дрожат? Не может быть. Он не дрожит никогда. Но сейчас - дрожат. - Я соберу тебя по кусочкам. Каждый шрам. Каждую слезу. Каждую ночь, которую ты провела в аду.

- Ты не можешь собрать меня, - я вытираю лицо. Рука мокрая. - Я сломана.

- Я знаю, - он прижимает меня к себе. Я не сопротивляюсь. - Я соберу сломанную.

- Нельзя склеить то, что разбито на миллион кусков.

- Можно, - он говорит спокойно. Уверенно. - Я склею. Даже если это займёт всю жизнь.

Я дрожу. Он держит меня. Гладит по спине. Укачивает, как ребёнка. Я помню, как мама укачивала меня, когда мне было пять лет и мне приснился страшный сон. Она не спрашивала, что я видела. Просто обнимала и шептала: «Всё хорошо, Сейдж. Я здесь. Я никуда не уйду».

Сейчас я не знаю, где мама. Она далеко. Или близко. Я не знаю. А этот человек - похититель, монстр, убийца - держит меня и укачивает, как будто я самое дорогое, что у него есть.

- Что тебе снилось? - спрашивает он.

- Ты знаешь, - шепчу я. - Ты всё знаешь.

- Хочу услышать от тебя.

- Зачем?

- Чтобы ты перестала держать это внутри.

- Если я скажу - это станет реальным.

- Это уже реально, - он гладит меня по голове. - Это было реально. Ты не придумала. Но сейчас - не сейчас.

- Я знаю.

- Скажи.

Я молчу. Он ждёт. Дышит. Не торопит.

- Бутылка, - наконец говорю я. - Стеклянная. Зелёная. Они...

- Я знаю, - перебивает он. - Не надо. Не продолжай.

- Ты попросил сказать.

- Я передумал.

Он прижимает меня крепче. Я чувствую его сердце - бьётся ровно. Не быстро. Не медленно. Ровно.

- Я убью их, - говорит он. - Всех, кто ещё жив. Рико. Тех мужчин. Всех, кто прикоснулся к тебе.

- Ты не знаешь, кто они.

- Узнаю. Я найду. У меня есть люди. Деньги. Время.

- Зачем?

- Потому что никто не должен делать с тобой такое.

Он гладит меня по спине. Я закрываю глаза. Перед глазами - темнота. Не та, в которой были плитки. Просто темнота.

- Деймон, - шепчу я.

- Что?

- Не отпускай меня.

- Не отпущу.

- Обещаешь?

- Обещаю.

- Твои обещания...

- Мои обещания - единственное, что у меня есть, - перебивает он. - Я держу их.

Я не верю ему. Но сейчас - верю. Потому что не могу не верить. Потому что если я сейчас не поверю - я упаду. В ту яму. В тот бетонный мешок, из которого нет выхода.

- Расскажи мне что-нибудь, - говорю я.

- О чём?

- О чём угодно. О море. О Молли. О том, что ты видел сегодня.

Он молчит. Потом говорит:

- Сегодня я видел, как Молли пыталась научить Зайку плавать. Наполнила ванну, посадила его туда. Зайка промок, уши обвисли. Она вытащила его, отжала, сказала: «Зайка боится воды. Как Сейдж».

- Я не боюсь воды.

- А чего ты боишься?

Я молчу.

- Сейдж, - он гладит меня по голове. - Чего ты боишься?

- Всего, - шепчу я. - Всего, что может сделать больно.

- А я?

- Ты уже сделал.

- Я хочу не делать. Хочу, чтобы ты перестала бояться.

- Не перестану.

- Перестанешь, - он укачивает меня. - Со временем.

Он так говорит. Всегда. «Со временем». Как будто время лечит. Как будто время можно повернуть вспять. Как будто можно забыть запах собственной крови и вкус мыла во рту.

- Деймон, - говорю я.

- Что?

- Мне всё ещё снится этот кошмар. Каждую ночь.

- Я знаю.

- Откуда?

- Ты кричишь во сне. Не каждую ночь. Но часто. Сегодня - особенно громко.

- Почему ты меня не будишь?

- Боюсь, что ты не проснёшься.

Я смотрю на него. В темноте я вижу его лицо - серьёзное, уставшее.

- Я всегда просыпаюсь, - говорю я.

- Не всегда. Однажды ты закричала и не проснулась. Я тряс тебя, звал по имени. Ты не просыпалась. Я думал, что ты умерла.

- Почему ты не позвал врача?

- Потому что врачи не могут вытащить тебя из кошмара. Только я.

Он гладит меня по голове. Я чувствую тепло его пальцев.

- Деймон, - шепчу я.

- Что?

- Ты боишься?

- Чего?

- Что я умру.

Он молчит. Долго.

- Да, - говорит он. - Боюсь.

- Почему?

- Потому что без тебя мне нечем дышать.

Я не знаю, что ответить. Он держит меня. Я лежу в его руках.

- Спи, - говорит он.

- Не могу. Боюсь.

- Я здесь. Я буду рядом. Если тебе снова приснится кошмар - я разбужу тебя.

- Обещаешь?

- Обещаю.

Я закрываю глаза. Деймон гладит меня по голове. Я чувствую его дыхание, его тепло, его пальцы, которые скользят по моим волосам.

- Деймон, - шепчу я.

- Что?

- Я видела их лица? Во сне?

- Не знаю.

- Я не помню их. Но я чувствую их руки. Я чувствую боль.

- Это пройдёт.

- Не пройдёт.

- Пройдёт, - он укачивает меня. - Я сделаю так, чтобы прошло.

Я не верю ему. Но я закрываю глаза. И в этот раз мне ничего не снится. Только темнота. Только его руки. Только его дыхание.