Глава 15
Деймон
Я забираю её через три дня.
Три дня она сидела в своей комнате в клубе. Я приказывал приносить ей лучшую еду. Менять постель каждый день. Давать чистую одежду. Она не сказала мне спасибо. Она вообще не сказала мне ничего. Она не разговаривала с охранниками. Не разговаривала с управляющей. Она просто сидела на кровати и смотрела в стену.
Я смотрел на неё через камеру. Часами. Не мог оторваться.
- Марко, - позвал я. - Я забираю её домой.
- В особняк?
- Да. Она будет жить со мной. В одной комнате. Я хочу, чтобы она была рядом каждую секунду.
Марко кивнул. Он привык к моим причудам. Но это была не причуда. Это была одержимость. Я знал. Мне было всё равно.
- Как Молли? - спросил я. - Она уже проснулась?
- Да. Я накормил её завтраком. Она смотрит мультики в гостиной.
- Хорошо. Познакомь их позже. После того, как Сейдж успокоится.
Марко кивнул и вышел.
Молли. Моя дочь. Ей четыре года. Я удочерил её два года назад. Её родители были должны мне крупную сумму. Они не отдали. Я забрал девочку в счёт долга. Они не сопротивлялись. У них были другие дети. Младшие. Они отдали Молли без боя. Как вещь. Как товар. Так же, как Сейдж продали на аукционе.
Я не жалею их. Я дал Молли то, чего у неё не было бы с ними. Дом. Еду. Одежду. Безопасность. Она спит в тёплой постели. Она ходит в лучший детский сад. У неё есть игрушки, о которых её сверстники могут только мечтать.
Она не знает, что я не её настоящий отец. Она не знает, что её продали. Она знает только, что я - папа. Что я люблю её. Что я никогда не дам её в обиду.
Я люблю её. Это единственная здоровая любовь в моей жизни. И я буду защищать её любой ценой.
Сейдж будет жить с нами. Она станет частью этой странной семьи, которую я собрал из сломанных людей. Она не знает этого. Она будет сопротивляться. Но я сломаю её сопротивление. Как ломают дикую лошадь. Не жестоко - терпеливо. День за днём.
---
Я спускаюсь в её комнату в клубе.
Она сидит на кровати. В той же позе, что и три дня назад. Обхватив колени руками. Смотрит в стену. На ней домашние штаны и большой свитер, который я приказал купить. Волосы спутаны. Лицо бледное.
- Вставай, - говорю я, входя. - Мы уезжаем.
Она не двигается. Не смотрит на меня.
- Я сказал, вставай, Сейдж.
Она медленно поднимает голову. Смотрит. В её глазах - пустота. И усталость. И холод.
- Куда? - спрашивает она. Голос сухой.
- Ко мне домой.
- Нет.
Я смотрю на неё.
- Это не вопрос, - говорю я. - Ты едешь со мной.
- Я сказала нет, - она встаёт. Медленно. Её руки дрожат. Но она не опускает голову. Смотрит мне в глаза. - Ты слышал? Нет. Я не поеду.
- Сейдж...
- Не называй меня так, - перебивает она. - Ты не имеешь права. Ты не знаешь меня. Я не твоя игрушка. Я не твой питомец. Я человек, понял? И я не поеду с тобой, даже если ты убьёшь меня.
Я делаю шаг вперёд. Она делает шаг назад. Её спина упирается в стену. Она зажата. Но не сдаётся.
- Ты не оставляешь мне выбора, - говорю я спокойно.
- Выбор всегда есть, - говорит она. - Можно умереть.
- Ты не умрёшь. Я не позволю.
- Ты не можешь запретить мне умереть.
Я подхожу ближе. Она сжимает кулаки. Я вижу, как её тело напрягается. Она готовится драться.
- Не трогай меня, - говорит она. Голос низкий. Злой.
- Сейдж...
- Я сказала, не трогай меня!
Она бросается на меня.
Неожиданно. Быстро. Она вцепляется мне в лицо ногтями. Царапает щёку. Я чувствую, как кровь выступает на коже. Я хватаю её за запястья. Она вырывается. Пихает меня в грудь. Я не падаю. Но она не сдаётся.
- Пусти меня! - кричит она. - Пусти, сука!
Она бьёт меня. По груди. По рукам. По лицу. Её удары слабые - у неё нет сил. Но она бьёт. Не останавливается.
- Ты такой же, как они! - кричит она. - Все вы одинаковые! Думаете, что можете брать, что хотите! Но я не вещь! Я не вещь!
Я держу её за запястья. Она дёргается. Пытается вырваться. Потом наклоняется и кусает меня. Прямо в руку. Сильно. До крови. Я чувствую, как её зубы впиваются в мою кожу.
Я не отпускаю. Не бью в ответ. Просто стою. Держу её.
- Ты закончила? - спрашиваю я.
Она поднимает голову. Её рот в моей крови. Глаза горят.
- Я не закончу никогда, - говорит она. - Я буду ненавидеть тебя до последнего вздоха.
- Хорошо, - говорю я. - Ненавидь. Но ты поедешь со мной.
Она снова бросается на меня. Пихает. Царапает. Кусает. Я смотрю на неё и чувствую что-то странное. Восхищение. Она сломлена. Она прошла через ад. И она всё ещё дерётся.
Я подхватываю её за талию. Поднимаю. Она брыкается. Кричит. Пытается ударить меня головой.
- Отпусти меня! - орёт она. - Я убью тебя! Я убью тебя во сне, слышишь!
- Убьёшь, - спокойно говорю я. - Если сможешь.
Она плюёт мне в лицо.
Я вытираю плевок. Несу её дальше.
---
Машина едет через весь Хьюстон.
Она сидит с другой стороны. Отодвинулась от меня максимально далеко. Смотрит в окно. Её руки дрожат. На губах - моя кровь.
- Я не хочу к тебе домой, - говорит она. Голос тихий. Злой.
- Знаю.
- Ты не имеешь права.
- Имею. Я купил тебя.
Она поворачивается ко мне. В её глазах - ненависть.
- Я никому не принадлежу.
- Теперь принадлежишь.
- Кто-нибудь ещё живёт в твоём доме? - спрашивает она вдруг.
Я смотрю на неё. Не ожидал этого вопроса.
- Да, - говорю я. - Моя дочь. Ей четыре года.
Она замирает. В её глазах - удивление. Потом недоверие.
- У тебя есть дочь?
- Да.
- И ты держишь её в одном доме с такими, как я?
- Я держу её в безопасности, - говорю я. - Она ничего не знает о моём бизнесе. Для неё я просто папа.
Она усмехается. Горько.
- Ты чудовище, которое играет в хорошего отца.
- Возможно, - соглашаюсь я. - Но она любит меня. А я люблю её. Это единственное, что имеет значение.
Она отворачивается. Смотрит в окно.
- Ты не лучше тех, кто продал меня, - говорит она.
- Я лучше, - отвечаю я. - Я забираю тебя не для того, чтобы продать. Я забираю тебя для себя. Это большая разница.
- Какая разница? - спрашивает она. - Я всё равно не свободна.
- Ты не свободна, - соглашаюсь я. - Но здесь тебя не будут насиловать и бить. Здесь ты будешь есть нормальную еду и спать в тёплой постели. Здесь о тебе будут заботиться.
- Ты говоришь как похититель, который оправдывает себя, - говорит она.
- Я и есть похититель, - отвечаю я. - Я не оправдываюсь. Я просто объясняю факты.
Она замолкает. До конца поездки не говорит ни слова.
---
Особняк в Ривер-Оукс.
Она выходит из машины. Смотрит на дом. Большой. Белый. Ухоженный.
- Где она? - спрашивает Сейдж. - Твоя дочь?
- Внутри, - отвечаю я. - Хочешь познакомиться с ней?
- Нет, - говорит она. - Я не хочу иметь ничего общего с твоей семьёй.
- Она будет рада тебе, - говорю я. - Она любит гостей.
- Я не гостья. Я пленница.
Я не отвечаю. Беру её за руку. Она дёргается, но не вырывается. У неё нет сил.
Мы входим в дом.
В гостиной на ковре сидит Молли. Она смотрит мультики. На ней розовое платье. Волосы заплетены в косички. В руках - плюшевый заяц.
Она оборачивается, когда слышит наши шаги.
- Папа! - кричит она и бежит к нам.
Она обнимает мои ноги. Я глажу её по голове.
- Привет, малышка.
- Кто это? - спрашивает Молли, глядя на Сейдж.
Сейдж смотрит на девочку. Я вижу, как её лицо меняется. Ненависть уходит. Остаётся только боль.
- Это Сейдж, - говорю я. - Она будет жить с нами.
- Почему? - спрашивает Молли.
- Потому что ей негде жить, - отвечаю я. - Мы поможем ей.
Молли подходит к Сейдж. Трогает её за руку.
- Ты грустная? - спрашивает она. - Не плачь. Папа хороший. Он всех спасает.
Сейдж смотрит на меня. В её глазах - столько боли, что у меня сжимается сердце.
- Да, - говорит она тихо. - Твой папа всех спасает.
Она отворачивается. Идёт к лестнице.
- Марко проводит тебя в комнату, - говорю я.
Она не отвечает. Поднимается на второй этаж.
Молли смотрит ей вслед.
- Она не сказала «привет», - обиженно говорит дочь.
- Она устала, - говорю я. - У неё был трудный день.
- А завтра она со мной поиграет?
- Обязательно, - говорю я, хотя не знаю, правда ли это.
Молли улыбается. Возвращается к своим мультикам.
Я смотрю на лестницу, где исчезла Сейдж. На перила, которых касалась её рука. На следы крови - моей крови - которые она оставила на мраморном полу.
Она ненавидит меня. Она боится меня. Она хочет меня убить.
Но она здесь. В моём доме. Рядом с моей дочерью.
Она привыкнет.
Они все привыкают.
---
Ночью я поднимаюсь в спальню.
Сейдж сидит на кровати. Смотрит в стену. На ней моя пижама - я велел положить её на кровать. Она не переодевалась. Просто села и смотрит.
- Ты не ела, - говорю я.
- Не хочу.
- Тебе нужно есть.
- Отвали.
Я сажусь рядом. Она не отодвигается. У неё нет сил даже на это.
- Молли спросила про тебя перед сном, - говорю я. - Она хочет, чтобы ты завтра поиграла с ней.
- Я не буду играть с твоей дочерью.
- Почему?
- Потому что ты чудовище. И она вырастет чудовищем, как ты.
- Может быть, - соглашаюсь я. - Но сейчас она просто ребёнок. Ребёнок, который не понимает, почему ты грустная. Ребёнок, который хочет поделиться с тобой своими игрушками.
Сейдж молчит. Потом поворачивается ко мне.
- Где её мать? - спрашивает она.
- Её нет, - говорю я. - Я удочерил Молли. Её родители не могли о ней заботиться.
- Ты украл её, - говорит Сейдж. - Как украл меня.
- Я спас её, - говорю я. - От нищеты. От голода. От равнодушия. У неё есть всё, что нужно ребёнку.
- Кроме свободы.
- Свобода - это иллюзия, - говорю я. - Никто не свободен. Мы все зависим от кого-то.
Она смотрит на меня долго. Потом отворачивается.
- Я не буду твоей дочерью, - говорит она. - Я не буду твоей игрушкой. Я не буду твоим питомцем.
- Ты будешь тем, кем я захочу, - говорю я. - Но я не заставляю тебя быть дочерью. У меня уже есть дочь.
- Тогда зачем я здесь?
- Потому что ты нужна мне, - говорю я. - Я не знаю зачем. Но ты нужна.
Она молчит.
Я ложусь рядом. На свою половину кровати.
- Спокойной ночи, Сейдж, - говорю я.
Она не отвечает.
Я выключаю свет. Смотрю на её силуэт в темноте.
Она не спит. Я знаю.
Но она здесь. Она не убежала. Она не умерла.
Это начало.