Глава 85. Экстра: В ожидании твоего возвращения (4)

Дело не в том, что в секте не было женщин-культиваторов, которым он нравился, но большинство из них были сдержанными. Это был первый раз, когда Цзян Сюньи получил такую ​​вещь, но как раз в тот момент, когда он изучал ее, она была вырвана у него из рук.

Юнь Се подошел, чтобы поддержать его. При виде двух красивых мальчиков одновременно женщины наверху вдруг разразились возбужденным смехом. Юнь Се проигнорировал их, подняв пакет перед глазами, чтобы внимательно его рассмотреть, и ему не терпелось выбросить его.

— Тебе тоже дали такое?

Цзян Сюньи чувствовал, что он казался немного несчастным, но Юнь Се все равно обычно был угрюмым. Кто знает, что спровоцировало его на этот раз? Любой другой, вероятно, сейчас испугался бы, но Цзян Сюньи привык к этому. Он сразу же схватил Юнь Се за запястье и вырвал пакетик обратно. 

— Это не для тебя. 

Юнь Се не знал, что с ним происходит. Он был расстроен, увидев, как женщина осмелилась сделать шаг к Цзян Сюньи, и еще больше расстроился, увидев, что он не отказывается. Однако он знал, что ведет себя неразумно. Он шевельнул губами, ничего не сказав, а затем недовольно взял Цзян Сюньи за руку. 

— Это место нехорошее. Пойдем в другое место — я буду держать тебя, чтобы ты не потерялся.

Юнь Се протащил Цзян Сюньи через толпу, и позади него раздался слабый гневный крик: 

— Молодой мастер, не уходите... — Он быстро ушел, как ветер, оставив ее позади.

Цзян Сюньи родился с холодным телом, и его руки всегда были холодными. Юнь Се бессознательно сжал его руку крепче, как будто хотел передать ему свою температуру. В это время казалось, что все его чувства были сосредоточены на точке, где соединялись их ладони. Юнь Се отчетливо чувствовал тонкие пальцы Цзян Сюньи, холодные и гладкие, как белый нефрит.

Они шли некоторое время, затем свернули за угол. Цзян Сюньи оглянулся, чтобы убедиться, что женщины их не видят, затем поднял руку и бросил пакетик в реку рядом с ним.

Юнь Се был ошеломлен, но был необъяснимо счастлив. 

— Значит, ты не хотел?

— В конце концов, это подарок, поэтому, если ты просто выбросишь его перед ними, им будет грустно.

Юнь Се был в хорошем настроении, так что все имело смысл. Он улыбнулся и ответил: 

— Хорошо, ты лучше всех знаешь, как лелеять нефрит¹.

¹ дорожить нефритом, как правильно обращаться с женщинами

Цзян Сюньи недовольно стряхнул его руку. 

— Счастливый — это ты, расстроенный — тоже ты. Должно быть, с тобой что-то не так. В любом случае, ты завел меня довольно далеко, куда мы идем?

Рука в его ладони исчезла, и Юнь Се не хотел, чтобы она исчезла. Он щелкнул веером в руке, указал вперед и улыбнулся. 

— Чего ты нетерпелив? Разве мы не здесь?

Цзян Сюньи посмотрел в том направлении, куда он указывал, и его сердце заколотилось, как будто красная пыль в его глазах сразу же сдулась...

Улица была очень длинной, и трудно было увидеть конец с первого взгляда. С обеих сторон были посажены деревья, и листьев почти не осталось. Они едва дрожали на ветру, разноцветные огни и тени тускло мерцали по всей дороге. Хотя движение и лошади были здесь как проточная вода, среди процветания царило необъяснимое чувство спокойствия. Цзян Сюньи прищурился на маленькое здание, где было больше всего людей, и прочитал надпись на табличке.

— Павильон Лоюэ?

Юнь Се ответил: 

— Вот оно. Рассказывая о самых известных публичных домах, нельзя не упомянуть павильон Лоюэ и площадь Нонцин. Один чистый, другой гламурный, и вместе они называются Шуанцзюэ. Однако я думаю, что женщины на площади Нунцин слишком несдержанны. Люди с благородным характером вроде меня по-прежнему предпочитают нежных и грациозных, поэтому лучше идти в павильон Луоюэ.

Цзян Сюньи не смотрел ему в лицо. 

— Я думаю, что тебе следует больше интересоваться площадью Нонцин, учитывая твой темперамент, но просто девушка первой бросила мне пакет. Ты меняешь места, потому что думаешь, что они слепы, потому что сначала не восхищаются тобой?

Его жалобы на Юнь Се всегда попадали в самую точку, но на этот раз он был прав лишь наполовину. Юнь Се был очень зол на женщин на площади Нонцин, но не потому, что они сначала не посмотрели на него, а потому, что осмелились подойти к Цзян Сюньи. Однако даже он не понимал своих собственных чувств, поэтому не мог объяснить Цзян Сюньи.

Вместо этого он сердито повысил голос. 

— Чёрт возьми, я благородный и незапятнанный персонаж!

Цзян Сюньи был удивлен. 

— Ты тоже злишься из-за этого?

Некоторое время он наблюдал за Юнь Се, и когда он увидел, что тот действительно казался злым, он не мог не рассмеяться, пихнув плечи Юнь Се сзади, и сказал: 

— Хорошо, ты благороден и незапятнан. Сегодня я пойду с благородным и безупречным братом Юнем в изысканный бордель.

Цзян Сюньи редко высмеивает его хотя бы раз, и Юнь Се выглядел неохотно, когда его подтолкнули вперед, но он не мог перестать улыбаться. Двое людей толкали и толкали друг друга, пока не достигли павильона Лоюэ, где их приветствовали прилежные маленькие слуги.

Бордели такого уровня естественно отличались от обычных борделей. Девочки умели петь и танцевать, и каждая была талантлива и надменная. Мало того, что они просят денег, они были избирательны со своими клиентами. Вместо богатых бизнесменов средних лет они, естественно, предпочитали принимать таких красивых молодых людей, как Юнь Се и Цзян Сюньи. Более того, эти двое кажутся очень богатыми, как будто это два молодых господина из богатой дворянской семьи. Как только они вошли в зал, их поприветствовали несколько женщин. Юнь Се явно подготовился, идя впереди. Он направился прямо в комнату наверху с Цзян Сюньи и крикнул с мощной аурой: 

— Позовите всех куртизанок², которые в настоящее время не принимают здесь гостей.

² Этот термин похож на проститутку более высокого ранга, но я не знал, что это значит по-русски, поэтому я написала куртизанка.

В павильоне Лоюэ было в общей сложности восемь великих куртизанок, и трое из них сегодня не принимали клиентов. Каждая стоила тысячу долларов. Для обычного человека даже чашка чая с ним разрушила бы его семью. Молодой слуга, который следовал за ним, был ошеломлен и уставился на Юнь Се и Цзян Сюньи, опасаясь, что они не понимают правил.

— Молодой господин, здесь наши куртизанки...

Прежде чем он закончил говорить, перед ним вспыхнул жемчужный свет, и что-то бросилось ему в руки. Цзян Сюньи легко взглянул на него, его тон был ровным. 

— Если тебе говорят уйти, уходи.

То, что он только что бросил, было южной жемчужиной, круглой и блестящей. С первого взгляда можно было сказать, что это редкое сокровище. Маленький слуга был вне себя от радости и сразу же кивнул и поклонился в ответ, прежде чем повернуться, чтобы позвать кого-то.

Юнь Се услышал разговор между ними и с улыбкой посмотрел на Цзян Сюньи, прежде чем затащить его в отдельную комнату рядом с собой.

В конце концов, это были люди с чистым сердцем, которые только что вышли посмотреть на волнение. Они не любят, когда вокруг слишком много людей. После того, как Юнь Се отправил людей, которые их ждали, Цзян Сюньи с интересом оглядел комнату. Юнь Се шагнул вперед и улыбнулся.

— Как тебе?

Эта комната была очень изысканно украшена красными свечами, отбрасывающими свет, и занавесками, развешанными по комнате. От маленькой серебряной печки доносился аромат ладана сердцевины, а на подножке перед кроватью стояла пара зеленых вышитых башмаков. Зрелище навеяло много мыслей.

Цзян Сюньи покосился на него и с улыбкой сказал: 

— Хорошее место. Оказывается, в павильоне Лоюэ более спокойно, чем на площади Нунцин.

Когда Юнь Се Се увидел вышитую обувь, он необъяснимо почувствовал слабость и быстро объяснил: 

— Я слышал об этом от других людей. В то время мне было интересно, когда ты сможешь спуститься с горы, чтобы мы могли побывать вместе — ну, я тоже просто поинтересовался планировкой, а я здесь раньше не был... Может быть, эта комната не была обставлена. Говорят, что павильон Лоюэ — самое подходящее место для разговоров и развлечений. Это не обычное место для поиска удовольствий, иначе я бы не привел тебя сюда.

Как только он закончил говорить, из соседней комнаты донеслось несколько тихих стонов. С придыханием голос задыхался: 

— Милый, пожалуйста, пожалуйста, медленнее...

Юнь Се: 

— ...

Эта пощечина причиняет боль.

К счастью, у Цзян Сюньи всегда была тонкокожая кожа, и ему было слишком неудобно высмеивать Юнь Се. Вместо этого он дал сухой кашель.

Однако, пока они стояли в тишине, двусмысленный голос из соседней двери стал яснее.

Юнь Се горько улыбнулся и коснулся своего носа. Как раз в тот момент, когда он собирался заговорить, выражение его лица внезапно помрачнело, и он быстро двинулся к двери.

— Что ты делаешь?

Юнь Се махнул рукой, чтобы он замолчал. После мгновения концентрации на его лице появилось странное выражение. 

— А-Сюнь, подойди и почувствуй это. Почему я почувствовал, что демонический дух внезапно прошел мимо?

Цзян Сюньи подошел к нему, сложив руки в волшебную печать. Полупрозрачный амулет вылетел из его пальцев и растворился в воздухе без каких-либо отклонений.

Затем Цзян Сюньи спросил: 

— Ты ошибься?

Юнь Се верил в свои чувства, но злая энергия появилась только на мгновение, и теперь даже он не мог ее почувствовать. Он нахмурился, прежде чем повернуть голову, чтобы прошептать Цзян Сюньи. Однако он не ожидал, что он окажется так близко. Когда он повернул голову, его губы коснулись мочки уха Цзян Сюньи в непреднамеренном и небрежном поцелуе.

Ощущение его губ на коже в этот момент было невероятным, и онемение распространилось от губ до самого дна сердца. Его сердце забилось, и все его тело замерло.

Цзян Сюньи почувствовал, что у него немного чешутся уши, поэтому он небрежно потер затылок, прежде чем повернуться. Юнь Се стоял глупо, как куча дров, и Цзян Сюньи в замешательстве спросил: 

— Что случилось?

Однако Юнь Се не смог объяснить, что произошло. Если он скажет правду прямо сейчас, возможно, Цзян Сюньи ударит его мечом.

Пока он заикался и пытался сформировать ответ, Цзян Сюньи сказал: 

— Этого не может быть... Я просто не мог чувствовать злую энергию, которую ты изучал. Нужно ли так заморачиваться? У тебя даже сейчас идет кровь из носа. Почему у тебя такой плохой темперамент?

Юнь Се: 

— ...

Он тихонько повернулся и зафиксировал свой облик в зеркале, внутренне подумав, что им действительно не стоило приходить в бордель, так как фэн-шуй не годился.

Однако сейчас было слишком поздно уходить. В этот момент подошли три красивые женщины, каждая с музыкальным инструментом.

— Лешэн, Синсян и Сяи приветствуют двух молодых мастеров.

Три красавицы были либо сияющими, милыми, либо холодными, каждая из которых имела свои достоинства. Когда они стояли вместе, они привлекали еще больше внимания и действительно соответствовали своей репутации лучших куртизанок. Их репутация превзошла павильон Лоюэ, и они считались первоклассными фигурами в индустрии перформанса. Они даже отказывались встречаться с простыми высокопоставленными чиновниками, тем более не желали обесценивать свое достоинство посещением гостей сразу. Однако они услышали, что два принца были щедры и кажутся экстравагантными, поэтому неохотно решили прийти.

Однако, увидев их двоих, их глаза одновременно засияли. На своем веку среди всех людей, которых они встречали, они никогда не видели таких персонажей. Надо ли говорить, что их внешность была несравненно красива, но темпераменты их были еще необычайнее. Именно таких гостей с нетерпением ждут куртизанки.

Когда Цзян Сюньи увидел, что Юнь Се не собирается говорить, он слабо улыбнулся и взял на себя инициативу, чтобы сказать: 

— Три дамы, пожалуйста, сядьте.

Рядом с ними сели три женщины. Две женщины заметили холодный темперамент Цзян Сюньи, поэтому решили сесть рядом с Юнь Се. Однако Лэ Шэн, которая выглядела яркой и очаровательной, была самой смелой, и только ее больше интересовал великолепный, холодный на вид молодой человек. Она наполовину села, наполовину прислонилась к Цзян Сюньи, склонив голову с легким хихиканьем. 

— Какую песню хочет услышать этот молодой мастер?

Пока она говорила, Синсян уже встала и наполнила бокалы для группы. Цзян Сюньи редко приближался так близко к какой-либо женщине, поэтому он чувствовал себя немного неловко в своем сердце. Он притворился спокойным, и как только он собирался говорить, Юнь Се рассмеялся и сказал: 

— Три девушки достаточно красивы, чтобы тронуть человека. Мы хотели бы смотреть и слушать вас, независимо от того, какую песню и танец вы исполняете.

Выступайте далеко от нас! Не садись так близко!

Его улыбка была прекрасна, и его слова были приятны для слуха. Три женщины рассмеялись, и Ся И, которая еще ничего не сказала, встала. 

— Так уж получилось, что мы выучили новое музыкальное произведение. Раз юный мастер просил об этом, то представим наш спектакль.

Говоря это, она прошла на середину комнаты, слегка подметая рукава, ожидая музыки.

Синсян улыбнулась и села за цинь. Она дважды наигрывала, чтобы настроить инструмент, затем начала играть.

Вместе с струящимися нотами циня длинные рукава Ся И поднялись, фиолетовая марля, обернутая вокруг ее рук, парила, как разноцветное облако. Ее талия изогнулась, а пальцы ног слегка постучали по полу. Ее поза была чрезвычайно очаровательна. Ее длинные волосы развевались, окрашенные золотым светом красной свечи.

Она прекрасно танцевала, и Цзян Сюньи был немного очарован. Он выпил бокал вина и сказал с улыбкой: 

— Какая стройная танцовщица, и какое яркое легкое шелковое платье. Рукава юбки трепещут, как метель, летают, как стремительный ветер³ — В этом танце есть намек на западный стиль, как прекрасно.

³ Из поэмы《田使君美人舞如莲花北鋋歌》

Юнь Се бросил на него взгляд. Цзян Сюньи не обращал на это внимания, но Лэ Шэн, приютившийся рядом с ним, случайно увидела это. Она не могла не испугаться. Она понятия не имела, что два, казалось бы, близких молодых мастера были не в ладах друг с другом на поверхности. Однако, как человек, работавший в свое удовольствие, она, конечно, понимала, что некоторые истины можно увидеть, а некоторые нет.

Она притворилась, что ничего не замечает, и, увидев, что Цзян Сюньи пристально наблюдает за танцем, взяла со стола бокал вина и оперлась на его плечо. 

— Почему молодой мастер смотрит только на сестру Ся И, не обращая внимания на эту? Если ты будешь так себя вести, эта будет ревновать.

Пока она говорила, она нежно рисовала пальцами круги на плечах Цзян Сюньи. Несколько прядей ее волос обрамляли белоснежные щеки, рисуя любовную картину. Было неясно, о чем на самом деле думал Цзян Сюньи, но Юнь Се смотрел, как он улыбается женщине и пьет вино. Юнь Се поднял голову и сердито налил бокал вина.

В это время Синсян не хотела показывать слабость, и она щипала струны и пела песню: 

— Не щипай струны и не играй на цине, обиженная мелодия меланхолия.
Небо не стареет, а любовь жизнерадостна.
Сердце состоит из перекрывающихся экранов, в которых тысячи узлов, которые невозможно развязать.
Ночь кончилась, и убывающей луны нет в восточном окне.⁴

⁴ Из поэмы 《千秋岁》

Юнь Се никогда не любил такие сентиментальные тексты. Для него это было все равно, что стонать и охать, не будучи больным. Это было слишком мелодраматично и скучно. Мужчине это не подобало слушать, и это убивало его гордость. Из-за этого каждый раз, когда он слышал такие сентиментальные слова в обычный день, он наполнялся презрением.

Однако в этот момент, при этом обстоятельстве, он как будто впервые понял музыку, проникающую прямо в сердце. Легкая меланхолия постепенно просачивалась в его сердце, как медленно укореняющаяся весенняя лоза. Внезапно слова и высказывания, кажется, заставляют его сердце колотиться, и он не смог убежать или избежать этого.

— Небо не стареет, а любовь жизнестойка. — Что такое любовь?

— Убывающая луна не в восточном окне. — Как говорится, луна самая круглая на следующий день после праздника середины осени. Сегодня было ровно шестнадцатое августа, но почему такая яркая и полная луна должна вызывать чувство необъяснимого одиночества у того, кто никогда не испытывал утраты?

Османтус цветет в течение трех месяцев осени, за окном тень цветов, аромат сопровождает осеннюю прохладу, слегка размазанную влажным ветром, охлаждающим лицо.

Взгляд Юнь Се скользнул по лунному свету на ярко-красной лакированной оконной решетке, затем остановился на лице красивого мальчика под окном.

Юнь Се внезапно разозлился без всякой причины. Он чувствовал, что они с Цзян Сюньи обычно хорошо ладили, когда он посещал их секту. Когда они были вместе на горе, кроме Цзян Молоу, никто из раздражающих не осмеливался приходить и создавать проблемы. Каждый день был наполнен счастьем. Однако под горой было слишком много разных людей, и все было в беспорядке. Цзян Сюньи, этот вонючий мальчик, был слишком похотливым.

Юнь Се внезапно нахмурился. 

— Остановите музыку.

Синсян и Ся И были ошеломлены и одновременно остановились, их лица были смущены. Цзян Сюньи вспомнил, что Юнь Се не любил слушать такие меланхолические мелодии, но он не ожидал, что его реакция будет настолько негативной, поэтому оглянулся на него.

Рука Лэ Шэна дрожала, и на плечо Цзян Сюньи пролилась капля вина. Юнь Се увидел это и еще больше нахмурился, когда приказал Лэ Шэн: 

— Подойди и сядь рядом со мной.

Лэ Шэн только что увидела, как Юнь Се мрачно смотрит на Цзян Сюньи, и сначала подумал, что между ними существует пропасть. Она немного испугалась увиденного и быстро сказала: 

— Молодой господин, если эта сделала что-то, что оскорбило вас...

— Если ты не сделала ничего, что могло бы меня обидеть, почему я должен был бы обижаться? Но почему ты пьешь только за него? Подойди и налей мне стакан.

Глядя на позу Юнь Се, можно сказать, что если Лэ Шэн не перейдет, он сразу же станет враждебным. Однако, если она уйдет, она оставит Цзян Сюньи, что определенно будет неловко.

Напротив, Цзян Сюньи улыбнулся и сказал: 

— Просто послушайте молодого мастера Юня.

Лэ Шэн благодарно посмотрела на него и подошла к Юнь Се, прежде чем она налила ему бокал вина.

Как только она оказалась далеко от Цзян Сюньи, выражение лица Юнь Се прояснилось. Увидев, как Цзян Сюньи наливает себе напиток, он не мог не схватить пару палочек для еды и не взять ломтик душистого корня османтуса. 

— Сначала ты должен что-нибудь съесть. Сколько раз я уже говорил? Пить на голодный желудок вредно для организма.

— ...

Цзян Сюньи, который пил, и Лэ Шэн, которая наливала вино, одновременно взглянули на него. В этот момент они подумали одновременно: "Ты что, спятил?"

В публичном доме драки из-за ревности были очень распространены. При попадании в организм нескольких рюмок алкоголя возможны были даже физические схватки. Однако впервые клиент так холодно относится к проститутке, заботясь вместо этого о спутнице, которая увела у него девушку. Синсян не знала, что с ним не так, но и не смела выйти вперед и оскорбить его. Она помедлила, потом спросила тихим голосом: 

— Эта не уверена, что пошло не так с нашей музыкой и обидела гостя, что действительно неправильно... Почему бы двум молодым мастерам не выбрать другую песню, и эта пара как следует исполнить это.

Нелегко было служить такому ублюдку, как Юнь Се. Цзян Сюньи оглянулся и увидел, что двое робко стоят там, скорее в растерянности. Почувствовав жалость, он встал. 

— Почему бы мне не попробовать?

Юнь Се был взволнован, улыбаясь и спрашивая: 

— Хочешь сыграть на цинь?

Цзян Сюньи подошел к гуциню и сел, дважды лениво поглаживая струны. 

— Я немного беспокоюсь в душе. Я не знаю, смогу ли я хорошо играть. Если вам не нравится, как это звучит, не бейте меня.

Юнь Се рассмеялся. 

— Как я мог осмелиться?

Однако, хотя он и не бил его, он чувствовал, что выдвинул плохую идею.

Тон Цзян Сюньи не был женским тембром женщины, но он также не был похож на героический тон, который всегда нравился Юнь Се. Хотя его музыка была звонкой, но четкие ноты несли в себе неописуемую грусть. Под тихий звук фортепиано тысячи прекрасных красок испарились до черного и белого, словно незнакомцу приснился пьяный сон и пробуждение, а затем его запечатали льды и снега.

Его игра была очень похожа на него самого.

Юнь Се поддержал подбородок рукой и смотрел, как тонкие пальцы Цзян Сюньи перебирают струны. Он выглядел очень элегантно. Прежде чем он смог начать восхищаться им, он увидел Ся И, стоящую рядом с ним с потрясенным выражением лица, очень впечатленный звуком циня. Она взяла с пюпитра флейту, и как только она собиралась присоединиться к ней, он тут же крикнул: 

— Подождите минутку.

Цзян Сюньи всегда полностью отдавался тому, что делал. Он уже почти достиг кульминации пьесы, когда Юнь Се внезапно прервал его, и струны лопнули, а звук фортепиано резко прекратился.

Он никогда не был вспыльчивым человеком, а Юнь Се уже несколько раз доставлял сегодня проблемы, в конце концов истощив немного терпения Цзян Сюньи. Он сердито хлопнул по столу. 

— Что ты делаешь?

Юнь Се внезапно стал послушным, с сухим кашлем коснулся своего носа. Какое-то время он не мог найти оправдания, поэтому у него не было выбора, кроме как сказать: 

— Я, это... я хочу, чтобы они вдвоем... пришли и выпили со мной.

Цзян Сюньи посмотрел на Синсяна и Ся И, которая держала флейту, и сразу понял, что Юнь Се недостаточно просто взять Лэшэна. Он должен был, чтобы все три женщины сидели рядом с ним.

Цзян Сюньи чувствовал, что Юнь Се слишком способен быть демоном.

Должно быть, действовал закон жеребцовского романа, что «все красивые женщины должны принадлежать главному герою», и он к этому привык.

Цзян Сюньи недовольно сказал: 

— Значит, ты хочешь, чтобы они втроем сопровождали тебя, чтобы выпить, пока я играю на пианино, чтобы развеять твою скуку? Если ты продолжаешь мечтать об этом, почему бы тебе не отправиться на небеса?

Говоря это, он встал от инструмента и направился прямо к двери комнаты, выбегая наружу.

О нет, хватит шутить, А-Сюнь злится!

Юнь Се поспешно сделал несколько шагов, чтобы удержать его, забыв о репутации или внешности. 

— А-Сюнь, куда ты идешь?

Цзян Сюньи отряхнул его руку и холодно ответил: 

— Я злюсь, просто глядя на тебя. Я возвращаюсь в секту Скрытого Духа.

У него до сих пор была рана на лбу. Юнь Се знал, что имел в виду Цзян Сюньи, и он определенно чувствовал не только гнев. Внезапно он встревожился и полон сожаления, поспешно сказав: 

— Зачем тебе возвращаться? Чтобы старушка опять тебя смутила... Это я во всем виноват, не буду больше на рожон лезть.

Три женщины в комнате были ошеломлены. Они не понимали, какую пьесу пытались разыграть.

Цзян Сюньи холодно фыркнул «Уходи», оттолкнул Юнь Се и спустился вниз.

Однако, прежде чем Цзян Сюньи смог добраться до первого этажа, Юнь Се использовал боевые искусства, чтобы спрыгнуть со второго этажа. Он приземлился в шквале мантий перед Цзян Сюньи, протянул руку и сказал с улыбкой: 

— Ты все еще беспокоишься?

Цзян Сюньи усмехнулся. 

— Убирайся с дороги.

Конечно, Юнь Се не отпустит. В конце концов, у них возникли разногласия в переполненном вестибюле, заполненном людьми, приходящими и уходящими. Потом... их выгнала старая сводница.

Автору есть что сказать: Спасибо за фугасы (づ￣3￣)づ, когда я думаю об этом, мне становится стыдно, что я не был усердным в последнее время, поэтому я добавил главу ^_^, Просто так получилось, что мы можем закончить часть публичного дома сейчас, иначе дорогие читатели будут беспокоиться.

Что касается пробуждения Юнь-Юнь, хе-хе-хе... (*/ω＼*)

Посмотри на мою глупую голову. Вчера я хотел поблагодарить своего друга за питательный раствор, но я забыл сказать это и в итоге заснул со своим телефоном. Спасибо~ муа!

Маленький Цзян на самом деле очень терпим к Юнь-Юнь, но его терпение ограничено. Хахахахаха, эти двое уговаривают друг друга ╮(╯▽╰)╭