Глава 37. Бушующие Темные Приливы
Озадачив его этим вопросом, Юнь Се усмехнулся и вырвал свою руку из рук Цзян Сюньи. Взмахнув рукавами, он резко повернулся и ушел.
Цзян Сюньи был очень озадачен этой истерикой, но он также знал, что гнев Юнь Се никогда не длился более половины дня. Таким образом, он не стал обращать внимание на выходки Юнь Се и изменил направление в сторону комнаты в крыле, где содержался Хуан Янь.
Только он сделал два шага, как вдруг в его сознании зазвучал давно забытый голос Системы:
[Сюжет: Злодей Цзян Сюньи всегда любил подругу детства Фэн Цю и завидовал Юнь Се как человеку в сердце Фэн Цю. В конце концов, действуя импульсивно, он воспользовался тем, что Фэн Цю была одина, чтобы изнасиловать ее. Затем он выставил напоказ это событие перед Юнь Се, чтобы выразить свое давнее негодование. Окончательная концовка: репутация Цзян Сюньи была разрушена в результате полного поражения и падения от благодати, убитого Юнь Се.
Выпущена новая миссия: пожалуйста, помогите «Цзян Сюньи» завершить сюжетную линию. Подробности на ваше усмотрение. Конечная цель: быть убитым Юн Се. Награда: Запустите программу «Возвращение домой».]
Шаги Цзян Сюньи остановились, и его сердце стучало в груди, словно раскаты грома.
Он не ожидал, что его история закончится так скоро. Однако теперь, оглядываясь назад на бесчисленные дни и ночи, которые он бессознательно провел в этом мире внутри книги... для второстепенного персонажа он уже сопровождал главного героя очень длинный путь.
Раньше он думал, что смысл его жизни здесь в том, чтобы выполнить эти задания и вернуться домой. Пролежав в этой больничной койке так долго, даже сейчас Цзян Сюньи все еще помнил красные и опухшие от слез глаза своей матери, а также изможденные лица отца и старшего брата. Он действительно хотел вернуться, показать им себя выздоровевшим и здоровым.
Но когда это время наконец настало, почему его сердце чувствовало такое нежелание и неохоту?
И этот способ уйти, был поистине.......
Подумав об этом, сердце Цзян Сюньи дрогнуло. Он отказался продолжать исследовать свои эмоции и поспешно начал спорить с системой: «Ты только что сказала мне изнасиловать Цю-шицзе? Какого хрена? Это шутка? Даже у актеров в кино и фильмов есть дублеры и реальная прибыль. Вначале я согласился выполнять задания, а не продавать все свои ценности!»
[Так как это ключевое событие в этой книге, этот сюжетный момент нельзя пропустить. Запрос хоста отклонен.]
Цзян Сюньи: «..... С таким неприемлемым контентом¹ вы не боитесь подвергнуться цензуре? Ты не боишься, что главы будут закрыты?»
¹ Цзян Сюньи называет этот роман буквой 小黄书. «маленькая желтая книга» — термин, относящийся к книгам (обычно дрянным) с содержанием, неподходящим для несовершеннолетних (кхм, вы понимаете, о чем я говорю).
[Язык общения хозяина выходит за рамки понимания этой системы и не может быть расшифрован. Пожалуйста, переключитесь в другой режим.]
Цзян Сюньи:
......
Симулировать невежество? Воистину слишком бесстыдно.
Когда он подумал, что это закончилось, его сердце на самом деле не было так обеспокоено. Если система не согласовывалась, ничего страшного — Цзян Сюньи больше не был тем маленьким новичком, который всегда следовал правилам. Он очень хорошо знал, что во многих случаях миссии были представлены системой очень строго, но при внимательном взгляде не было недостатка в лазейках, которые можно было бы просверлить. Поскольку в настоящее время он не мог придумать обходной вариант, он решил пока отбросить его. В любом случае, это... не было срочно.
Он уже пробыл здесь столько лет, что не беспокоился о том, чтобы остаться еще на один-два дня. Цзян Сюньи действительно чувствовал, что возвращение домой не является неотложным делом.
Обдумывая это, он все-таки решился пойти разыскать своего несчастного Хуан-шиди, чтобы приятно поговорить о жизни, как вдруг заметил идущего ему навстречу старика в грубой одежде.
Этот старик не выглядел молодым, но дух его был крепок и постоянен. Хотя одежда на его теле была простой и обычной, она была чистой и опрятной. На этот раз Цзян Сюньи искренне улыбнулся и повысил голос:
— Дядя Чен², я вернулся.
² Опять же, китайская культура использует семейные дескрипторы как вежливые термины для других людей, даже если этот человек не является членом вашей семьи. В данном случае дядя Чен на одно поколение старше Цзян Сюньи, отсюда и термин «дядя».
Этот дядя Чен был не культиватором, а слугой, который подрабатывал во дворе Бессмертного Мастера Ти Мина с тех пор, как Цзян Сюньи был молод. Хотя у него не было такой продолжительной жизни, как у совершенствующегося, Бессмертный Мастер Ти Мин дал ему много духовных лекарств, так что он все еще мог прожить намного дольше, чем средний смертный, и можно сказать, что он наблюдал, как рос Цзян Сюньи. Отношения между ним и Цзян Сюньи были превосходными — при виде Цзян Сюньи радость и счастье сразу же появились между его добрыми бровями. Он поспешил поставить метлу и вытереть руки об одежду.
Цзян Сюньи шагнул вперед и взял его за руку, не заботясь о его внешности.
— Дядя Чен, с каждым годом ты становишься старше. Теперь, когда Шизун скончался³, в этом дворе не так много работы, так что тебе следует отдохнуть. Зачем это делать?
³ Цзян Сюньи использует термин 仙逝, который является одним из многих китайских эвфемизмов для обозначения смерти. Этот конкретный буквально означает что-то вроде «их бессмертный путь подошел к концу».
Дядя Чен улыбнулся и похлопал Цзян Сюньи по плечу.
— Ребенок вроде тебя все еще пытается управлять таким стариком, как я? Ты должен сначала хорошо позаботиться о себе. Смотри, ты недавно похудел. Молодым людям вроде тебя нужно есть больше с каждым приемом пищи......
Цзян Сюньи молча слушал, демонстрируя очень редкий уровень терпения. На самом деле, он мог бы сказать, что ему очень нравился этот процесс, потому что, согласно настройкам персонажа «Поднимающиеся облака, вздымающиеся небеса», весьма вероятно, что этот дядя Чен должен быть его отцом.
Цзян Сюньи, сын слуги.
Согласно оригинальной истории, хотя дядя Чен должен быть хорошо осведомлен о своей личности и происхождении, сам Цзян Сюньи не должен знать этого на данный момент. Тем не менее, он должен узнать это очень скоро. И именно в результате этого открытия он стал крайне недоволен и завидовал Юнь Се за то, что он имеет выдающееся и знаменитое прошлое в качестве другого Двойного Нефрита Ступени Духа. Конечно, сейчас Цзян Сюньи так не думал — если бы он завидовал этому проклятому негодяю Юнь Се, он бы предпочел купить кусок вонючего тофу и задохнуться им.
Но каждый раз, когда он видел дядю Чена, у него всегда возникало очень нежное чувство, как будто у него здесь была семья, как будто это место можно было назвать его домом. Несмотря на то, что в прошлой жизни его отец всегда был безукоризненно одет с обходительным и грациозным поведением, совершенно отличным от этого пожилого человека, чье лицо было покрыто возрастными морщинами, все они были для него отцами. Теперь, когда Бессмертного Мастера Ти Мина здесь больше не было, этот старик был единственной оставшейся пищей Цзян Сюньи.
С очень непохожим на «Цзян Сюньи» дружелюбным отношением он выслушал всю длинную и громоздкую цепочку болтовни о «еде, сне и теплой одежде». Только тогда он добрался до комнаты Хуан Яня в крыле, его рука все еще сжимала домашнее куриное яйцо, которое было насильно засунуто ему в руки. Цзян Сюньи не собирался мучить или оскорблять его, но, поскольку Хуан Янь ранее был одержим Повелителем Демонов, люди с затяжным страхом относились к нему как к главной мишени для беспокойства. В результате, когда Цзян Сюньи увидел его, тело Хуан Яня было связано девятью заповедными веревками, а на его лоб был прикреплен желтый талисман. Он лежал распростертый на кровати, его позвоночник был совершенно прямым, а лицо раскраснелось от ремней, поразительное сходство с морковкой, у которой не осталось ничего, ради чего можно было бы жить.
— ......... — Цзян Сюньи чуть не рассмеялся вслух. Он махнул рукой охранявшим его ученикам, вошедшим за ним. — Зачем все это? Освободи его.
Ученик заколебался, все еще не решаясь ослабить путы.
— Шисюн все же должен быть несколько осторожен... Это... Что, если он подкинет тебе шутку во время разговора...
Цзян Сюньи не хотел тратить слова понапрасну и только сказал:
— Для этого ему пришлось бы одолжить восемьсот жизней отваги. Все в порядке, просто освободи его, а потом можешь уйти.
Этот ученик видел, что его нельзя переубедить, а также прекрасно знал характер Цзян Сюньи. Он мог только подойти, чтобы ослабить путы Хуан Яня и сорвать талисман. Только тогда он вышел, неоднократно оборачиваясь на каждом шагу.
Хуан Янь перевернулся, чтобы сесть на кровать, наблюдая за Цзян Сюньи с бдительностью и страхом. Поколебавшись мгновение, он быстро отказался от своей обычной моральной целостности, чтобы окликнуть «Шисюн».
Цзян Сюньи налил себе чашку чая и сделал глоток, прежде чем эмоционально вздохнуть:
— Этот твой испуганный и разочарованный вид еще более приятен для глаз. Это лицо, выражающее выражение лица Сюань Ли, было действительно слишком неприглядным.
Столкнувшись с этим, казалось бы, нейтральным тоном, Хуан Янь не знал, как подхватить эту линию разговора. Вместо этого Цзян Сюньи заметил многочисленные кровавые трещины на его губах и не мог не думать о внешности Бессмертного Мастера Ти Мина перед его смертью. Он сделал еще один глоток из чашки, прежде чем плавно поставил ее и устойчиво приземлиться перед Хуан Янем:
— Вот, выпей немного воды.
Взяв чашку, Хуан Янь немного поколебался, прежде чем проглотить ее. Во-первых, он действительно слишком хотел пить. Кроме того, Хуан Янь, вероятно, и сам знал, что если Цзян Сюньи захочет его убить, ему вовсе не понадобится яд.
Цзян Сюньи смотрел, как он пьет. Ни с того ни с сего он спросил:
— В конце концов, кто убил Шизуна?
Хуан Янь подавился водой.
Цзян Сюньи медленно сказал:
— Сюань Ли не обладал такой большой силой. Если бы он был способен убить Шизуня, сегодня мы с Юнь Се не победили бы его. Шиди, мне правда любопытно, почему он решил завладеть тобой?
Все тело Хуан Яня яростно дрожало. Как раз в этот момент решетчатое окно сбоку комнаты вдруг издало «скрип». Как только Цзян Сюньи повернул голову, чтобы посмотреть, Хуан Янь внезапно испустил крик, не похожий на крик живого человека.Он бросился сползать с кровати и прыгнул, чтобы обнять ногу Цзян Сюньи, горько плача.
— Шисюн, я был неправ! Я был неправ! Помилуй меня, я действительно ничего не знаю! Повелитель Демонов Сюань Ли, он действительно слишком ужасен, я-я-я не хочу снова быть одержимым им!
— .......
Цзян Сюньи посмотрел на окно, распахнутое ветром, и молча повернул голову назад. С таким постыдным поведением Хуан Янь действительно не был подходящим материалом для заговоров.
Холодный ветер, дующий в комнату, на самом деле прояснил разум, поэтому Цзян Сюньи решил пока просто игнорировать его. Он протянул руку, чтобы надавить на плечо Хуан Яня, отталкивая его от своей ноги, и торжественно спросил:
— Ты действительно ничего не знаешь?
Голова Хуан Яня закачалась, когда он последовательно кивнул и завопил:
— Шисюн, я ошибался, я п-п-п-не пытался захватить твой пост главы секты, меня заставили эти два старейшины! Я действительно......
Цзян Сюньи сказал:
— Хорошо, не нужно больше говорить, я все знаю. Если есть что-то, что ты хотел бы съесть, просто скажите об этом, и люди приготовят это для вас.
Хуан Янь:
— ........
Его плач резко прекратился. Ошеломленный, он посмотрел на Цзян Сюньи, явно не в силах понять, что он имел в виду под этими словами.
Цзян Сюнь вздохнул:
— После всего, что случилось с сектой, Секта Скрытого Духа в настоящее время охвачена беспорядками и беспокойством. Как можно убедить общественность без строгого руководства? Вы восстали против секты, чтобы захватить власть. Даже если смерть Шизуна не была связана с тобой, не было и следа твоего присутствия до его смерти. Единственная мысль, приходящая тебе в голову, была о том, как вступить в сговор с двумя старейшинами, чтобы справиться со мной. Уже одно это действие является преступлением, наказуемым смертью. Если бы не чрезмерные негативные эмоции в товем сердце, ты бы никогда не привлек Повелителя Демонов. Сейчас, когда в сердцах каждого тревога и тревога, я никак не могу пощадить твою жизнь.
Хуан Янь онемел, и отчаяние наполнило его глаза. Цзян Сюньи больше не взглянул на него, повернулся и ушел.
Выйдя со двора, он увидел, что Юнь Се стоит у двери спиной к нему, скрестив руки за спиной. Цзян Сюньи ничуть не удивился и спокойно сказал:
— Мне просто было интересно, кто будет настолько бездельничать, что ему нечего делать, кроме как бежать за окно и слушать наш диалог. Это оказался ты.
Юн Се обернулся:
— Фа, не клади перья в свою собственную шапку⁴. Если я пойду, позволю ли я тебе услышать мои шаги? — Выкрикивая оскорбления, он не мог не бесстыдно дернуть Цзян Сюньи за частично расстегнутый воротник. — Обычно ты выглядишь таким свирепым и суровым, но в критические моменты ты проявляешь мягкое женское сердце5. Я говорю, зачем тратить слова на Хуан Яня? Один удар ладонью, и все проблемы будут позади.Всего лишь кусочек мяса на его теле, и ты все еще хочешь сохранить его до Нового года, чтобы добавить немного овощей?
⁴ 往自己脸上贴金 «Наклеить золото на собственное лицо» в основном означает «выставить себя лучше, чем вы есть на самом деле.
Цзян Сюньи не двигался. Он посмотрел вниз, чтобы увидеть, как руки Юнь Се играют с этим ошейником, и спокойно сказал:
— Юнь Се.
Юнь Се:
— Хм?
Цзян Сюньи внезапно одарил его ослепительной улыбкой, на его правой щеке появилась небольшая ямочка. Дыхание Юнь Се остановилось при этом великолепном зрелище, но затем Цзян Сюньи внезапно поменял лицо, подняв ногу, чтобы ударить его по коленям:
— Мой шифу только что умер не так давно, и я действительно чертовски не в хорошем настроении, сейчас. Вдобавок ко всему, я должен целый день слушать твои раздражения и истерики, ты ищешь пощечины?