Глава 41. Печаль этого мира

— Лидер секты Юнь, не тратьте больше усилий. — Когда Юнь Се закончил говорить, раздался другой голос. Все посмотрели в этом направлении и увидели красивую женщину, одетую как даосская монахиня, идущую к толпе. — Вы всегда демонстрировали достаточно высокие моральные качества, чтобы достичь облаков, настолько высоко ценя дружбу, что жертвуете собой ради нее. Все всегда восхищались вами за эти качества. Но, к сожалению, даже сейчас вы еще не осознали истинное лицо этого злодея, завоевавшего славу благодаря обману публики. Я действительно не могу смотреть, как лидера секты Юна продолжают обманывать. Поэтому сегодня мы очистим нашу секту от скверны и избавимся от этого предателя.

Наблюдая за тем, как Странница Цзыхуэй осуждает его с такой праведностью, Цзян Сюньи потерял дар речи. К этому моменту он теперь полностью осознавал злонамеренность этого мира. Система эффективно проявляла себя в реальности в многочисленных формах, чтобы сказать ему: не отказывайся от поставленной задачи. В этом случае, поскольку вы отказались взять на себя инициативу стать насильником, вас можно только пассивно заклеймить как насильника. Правильно, вы не получаете никакой выгоды от сопротивления, и вы даже теряете возможность получить от этого некоторое удовольствие. Явное наглое бесстыдство, демонстрируемое потрясло его до глубины души.

— Цзыхуэй, что ты имеешь в виду?

Странница Цзыхуэй холодно посмотрела на него, в ее глазах не было и следа вчерашней привязанности и нежелания.

— Ты даже не называешь меня Шишу — кажется, даже ты сам знаешь, что твои преступления настолько серьезны, что у тебя нет лица, чтобы оставаться в Секте Скрытого Духа. Хм? Но после совершения такого великого греха, это больше не вопрос того, что ты можешь уйти, как хочешь. Перед духом Ти Мин-шисюн я совершу наказание громом, чтобы искупить вину перед семьей Фэн и предками моей Секты Скрытого Духа.

Она больше не давала Юнь Се и Цзян Сюньи возможности вмешаться и повысила голос:

— Старый Чен! Выходи, расскажи всем, что ты видел вчера.

Из толпы медленно вышел старик в грубой одежде.

С тех пор, как он понял, что Фэн Цю действительно подверглась нападению, все тело Цзян Сюньи было в ловушке в состоянии нереального онемения. Сначала он полагал, что никакое будущее событие не сможет вызвать больше эмоций в его сердце, но когда он увидел это знакомое и доброе лицо, Цзян Сюньи почувствовал себя так, словно на него вылили ведро ледяной воды. Он так замерз, что не мог ни говорить, ни двигаться, так замерз, что чувствовал холод до самых костей.

Его губы задрожали и разошлись в хриплом: 

— Дядя Чен?

Дядя Чен не ответил со своим обычным дружелюбием и радостью, а вместо этого молча отвел взгляд. Его глаза, казалось, были полны презрения, как будто он даже не хотел сказать ни одной фразы Цзян Сюньи. Странница Цзыхуэй взглянула на Цзян Сюньи и легко сказала: 

— Хорошо, ты даже сам это признаешь. — Она указала на дядю Чена и объявила окружающим. — Этот человек — Чен Ли, слуга, специализирующийся на уборке и подметании двора мастера секты. Он следовал за моим Бессмертным Мастером шисюн Ти Мином на протяжении десятилетий и всегда был верен и честен. Совершенно невозможно, чтобы он солгал. Старый Чен, расскажи всем, что именно ты видел прошлой ночью.

Цзян Сюньи пристально посмотрел в лицо Чэнь Ли, но другая сторона не смотрела на него. Его губы несколько раз шевельнулись, но ничего не сказали. Вместо этого парой дрожащих рук, усеянных пигментными пятнами, он вынул кусок ткани, оторванный от рукава, и протянул его Страннице Цзыхуэй.

Странница Цзыхуэй не взяла кусок ткани. Ее руки оставались спрятанными в рукавах, когда она равнодушно сказала: 

— Покажи это всем.

Дядя Чен действительно показал кусок ткани перед всеми и глухо сказал: 

— Сегодня утром на рассвете я увидел, как госпожа Фэн выбежала из комнаты старшего молодого мастера, хотя комната старшего молодого мастера казалась пустой, без света. Я видел, как госпожа Фэн плакала на бегу, поэтому мне захотелось подойти и спросить ее, что случилось. Я не успел догнать, а только... подобрал это с земли.

Все это время он наблюдал за взрослением Цзян Сюньи и Цзян Молоу и всегда называл двух «молодых мастеров» так, что обычно это звучало очень близко.

Этот кусок рукава был соткан из парчи, такой белой, что слепило глаза, и напоминал облако, упавшее на землю. В солнечном свете можно было увидеть намеки на слабый темно-золотой узор, великолепный и элегантный. С одного взгляда можно было понять, что он должен принадлежать Цзян Сюньи. Увидев это, Сюэ Ли яростно закричала:

— Цю'эр, перестань плакать! Почему бы тебе не рассказать нам, что именно здесь происходит!

Фэн Цю подавилась собственными рыданиями, не в силах говорить. Только по прошествии долгого времени она смогла выдавить срывающимся голосом:

— Я, я нашла возможность ударить его по акупунктурной точке Дома Бога¹, чтобы нокаутировать его, и убежала, пока он потерял сознание...

¹ 神府穴 «бог+дом/усадьба+проем» — это акупунктурная точка. Согласно Baidu, она расположена немного ниже грудины, но опять же, все эти акупунктурные точки сильно различаются в зависимости от источника.

Акупунктурная точка Дома Бога располагалась на задней части черепа. Мастер боевых искусств, такой как Цзян Сюньи, обычно никому не позволял прикасаться к такой важной части своего тела. Однако во время безумной страсти все возможно. В результате во взглядах толпы, направленных на Цзян Сюньи, появился дополнительный слой презрения, и Цзыхуэй воспользовалась этой возможностью.

— Поэтому вся правда по этому вопросу теперь ясна как день. Цзян Сюньи, тебе есть что еще сказать?

Фэн Цю, дядя Чен, Цзыхуэй... Фигуры этих людей, казалось, постепенно превращались в нечеловеческих зверей, искривленных и свирепых. Цзян Сюньи изначально чувствовал себя некомфортно с тех пор, как проснулся этим утром, и теперь, когда его сердце наполняла ярость, он почувствовал, как мир померк перед его глазами. Казалось, будто губы его обвинителей открывались и закрывались все быстрее и быстрее, и это отняло у него огромное количество усилий, чтобы понять, о чем идет речь. Жизненная энергия и кровь одинаково бурлили в его груди, и глоток свежей крови наполнил его рот, прежде чем Цзян Сюньи успел проглотить ее обратно.

Он сказал:

— Я не верю, дядя Чен... Шизун уже ушел из жизни, я не верю, что даже ты предашь меня. Все эти годы, эти десятилетия... если я не умру прямо сейчас на месте... нет, даже если я умру, я не хочу этого принимать! Дядя Чен, скажи, зачем ты это делаешь, тебе угрожают?

Его голос был тихим, слова слабыми и невесомыми. Юнь Се был очень расстроен и инстинктивно шагнул вперед, чтобы поддержать его рукой. Но когда он прижался к худым плечам Цзян Сюньи и его нос наполнился тем знакомым холодным ароматом, похожим на сосновые ветки, зарытые в снег, эта раздражительность и ярость, это чувство стремления все разрушить снова нахлынуло.

Ему казалось, что кто-то спрашивает его:

— Лидер секты Юнь, первым, кто увидит Цзян Сюньи сегодня утром, должны быть вы, верно? Если я осмелюсь спросить, лидер секты Юнь что-нибудь видел?

Юнь Се услышал, как его собственный голос ответил спокойно и равнодушно.

— Все было нормально — я повторю еще раз, Цзян Сюньи никогда бы так не поступил. Если вы отказываетесь верить в это, то пусть мы с ним вместе потерпим это.

Его душа, казалось, разделилась на две половины, одна половина испытывала сердечную боль и нежность к Цзян Сюньи, а другая половина была наполнена гневом и подозрением. Его собственные слова звучали странно и незнакомо для его ушей.

Однако, как капля обжигающей сердечной крови², эта фраза вырвалась изо рта Юнь Се и упала на сердце Цзян Сюньи, согревая его почти замерзшее оцепеневшее тело и позволяя ему частично восстановить сознание. Он сделал глубокий вдох и выпрямил спину, прежде чем поднять руку, чтобы погладить поддерживающую руку Юнь Се. Его голос все еще был хриплым:

— Юнь Се, спасибо.

² 心头血  «Кровь от кончика сердца» считается самой драгоценной, наполненной жизненной силой кровью тела. Обычно ему придают магические свойства в настройках сянься/уся.

Глядя на этих двоих, Чэнь Юаньсинь слегка улыбнулся, увидев реакцию Цзян Сюньи. В его суровом и недобром лице, выглядевшем особенно извращенным, действительно появилась доля нежности. Он сказал:

— Молодой мастер Цзян, если вы говорите это, значит ли это, что вы отказываетесь признаться?

Цзян Сюньи мягко оттолкнул руку Юнь Се, собираясь ответить: "Конечно, я не согласен". 

Но как только эти слова почти сорвались с его языка, он проглотил их обратно. Он пришел к выводу: он не смел.

После многих лет борьбы с демонами и монстрами, испытав бесчисленные опасности, Цзян Сюньи, естественно, не боялся смерти и всегда был готов рискнуть. Однако на этот раз он не мог позволить себе разрушить судьбу и будущее Юнь Се. Это была его самая глубокая связь в этом мире, его лучший брат.

Каждый его шаг был осторожным и вдумчивым, одинокое путешествие во мраке. Мир «Восходящих облаков, вздымающихся небес» был основан с Юнь Се в качестве главного героя. Если Цзян Сюньи пойдет против течения и бросит вызов судьбе, никто не сможет сказать, какие необратимые последствия такое решение может иметь для Юнь Се.

Возмущение в его сердце обрушивалось волнами, каждая крупнее предыдущей. Вероятно, каждый существующий переселенец неизбежно считал бы себя высокопоставленным, гордым и непревзойденным, чувствуя себя выше мира и, следовательно, отличным от всех остальных. Однако, встав перед этой необъятной судьбой, они потом осознают: оказывается, они так малы и ничтожны, ничто иное, как пылинки, которые предстоит раздавить в пальцах судьбы.

Цзян Сюньи ясно чувствовал собственное разочарование из-за такого отпора, чувство беспомощности от знания правды, но неспособности что-либо изменить. Это было только усилено его собственным замешательством относительно того, какой заговор на самом деле зреет под поверхностью. Казалось, эта презренная судьба знала, что он всегда действовал высокомерно и следовал своему сердцу, и поэтому пыталась развлечься, перемалывая свои гордые кости.

Цзян Сюньи крепко сжал кулаки, его лицо стало холодным, как лед. Он пытался сделать так, чтобы его голос казался ровным, но намек на неконтролируемое сбитое дыхание все же выдавал его истинное настроение. За всю его жизнь не было для него такой трудной и унизительной фразы, как «Нет, каюсь, это я».

Окружающая болтовня толпы отступила, как прилив, но еще более громкое жужжание, казалось, прошло через его ухо и ударило в самую душу. Юнь Се внезапно повернул голову и посмотрел на Цзян Сюньи, как на далекого незнакомца. Со стороны горько плачущая Фэн Цю даже забыла всхлипнуть. Произнеся это предложение, Цзян Сюньи на самом деле полностью успокоился. Он просто скрестил руки на груди и сказал застывшим тоном:

— Хорошо, хватит. Все эти твои усилия и манипуляции были только для того, чтобы заставить меня признаться. Теперь я признался, есть что-нибудь еще?

Голос Юнь Се дрожал, когда он изо всех сил пытался сдержаться:

— Цзян... Цзян Сюньи, это не то, над чем можно шутить.

Сюжет, наконец, встал на верный путь, но в его сердце не было ни капли радости. Теперь Цзян Сюньи было нечего терять, поэтому его голос был небрежным и непринужденным.

— Я не шучу. Мне всегда нравилась Цю-шицзе, но разве ты не знаешь, что в ее сердце всегда был только ты?

В этот момент Юнь Се действительно хотел убить его. Но на всей этой земле и небе был только один Цзян Сюньи, и он не мог ничего сказать.

При этом выскочила ненавистная система: 

[Дружеское напоминание: прогресс выполнения задания достиг 90%, пусть хозяин продолжает усердно работать.]

Спасибо тебе огромное за твое дружелюбие!

Цзян Сюньи усмехнулся в своем сердце, пожелав всему миру, чтобы он мог вытащить эту мусорную систему из своего мозга на месте. 90%? Такой быстрый прогресс, я бы не сказал. Я действительно хочу увидеть, как именно ты собираешься заставить Юн Се убить меня.

Это была не слепая самоуверенность с его стороны, а результат многолетнего понимания. Юнь Се определенно был не из тех, кто отказывается от дружбы ради романтики — это не соответствовало его характеру главного героя. Несмотря на то, что Цзян Сюньи публично заявлял, что ему нравится Фэн Цю, любому, у кого есть глаза, было бы трудно в это поверить. Поэтому, хотя Цзян Сюньи был в ярости из-за того, что ему пришлось ложно признаться в этом деле, он действительно не верил, что Юнь Се убьет его только из-за этого. Следовательно, следуя этой линии рассуждений, в будущем для него должна быть еще одна новая сюжетная линия, где он действительно будет искать смерть. В результате Цзян Сюньи был застигнут врасплох, когда степень завершения подскочила до 90%.