Глава 36. У пажа тоже есть свои радости и печали
В этот единственный момент усилия сияющий свет меча столкнулся с яркой аурой Знаменем Разделения Привязанности. Ранее темное и хмурое небо тут же вспыхнуло зловещим темно-красным, как будто все боги и будда небес тоже испугались. С земли поднялся завывающий ветер, такой яростный, что присутствующие не могли открыть глаз из-за ветра. Внезапно полил ливень, и близлежащие травяные домики рассыпались золой.
Цзян Молоу рванул вверх с молниеносной скоростью. Его рука сложилась в печать, которой едва удалось удержать барьер, и он потянул Цзян Сюньи, чтобы отступить.
У них двоих не было времени уклониться, когда они внезапно услышали восклицание Вэй Сюци:
- Шиди!
Цзян Сюньи повернулся и увидел, как Не Ян теряет равновесие и соскальзывает с горного склона, на грани падения на место боя.
Как ближайший к его падающей фигуре, Цзян Сюньи немедленно полетел, чтобы спасти его. Цзян Молоу схватил Вэй Сюци и сначала бросил его в безопасную зону, а затем последовал за ним.
Проливной дождь сделал почву рыхлой и скользкой, по земле периодически проносились порывы ветра. Даже Цзян Сюньи споткнулся при движении. Он использовал всю свою силу, чтобы схватить Не Яна и потянуть его за воротник. Цзян Молоу собирался его догнать, поэтому Цзян Сюньи сунул Не Яна ему в руки и закричал:
- Иди! Хватит бездельничать!
Лицо Цзян Молоу было мокрым от дождевой воды, но у него даже не было свободной руки, чтобы вытереть ее. Он подсознательно сначала взял Не Яна, а затем потянулся к Цзян Сюньи. Но он был застигнут врасплох тем, что его запястье неожиданно схватили. Впоследствии его отбросило назад, оставив руку хвататься за воздух.
Цзян Молоу выпалил:
- Гэ!
Его голос был поглощен громким ревом между небом и землей. Аура меча пронзила воздух, как радуга, проходящая сквозь солнечный свет. На полпути аура рассыпалась дождем мечей, ударив вниз без рифмы или причины. Отбросив Цзян Молоу, Цзян Сюньи тут же перевернул руку, чтобы обнажить меч. Но он не ожидал, что дождь из мечей обогнет его, словно столкнувшись с невидимым барьером, не коснувшись даже уголка его одежды.
В этот момент Цзян Сюньи среагировал необычайно быстро. Он застыл лишь на мгновение и сразу понял: только что сделанное Юнь Се заявление «никогда не причинять вреда Цзян Сюньи» было настоящим «обетом».
Эта «клятва» была эквивалентна своего рода проклятия. Когда говорящий налагал соответствующую печать одновременно с произнесением обета, образовывался договор, который нельзя было нарушить ни при каких обстоятельствах. Те, кто не соблюдает свою клятву, неизбежно пострадают от жестокой реакции.
Цзян Сюньи взглянул на его левое плечо и действительно увидел луч белого света, вспыхнувший, прежде чем исчезнуть.
Однако при таких обстоятельствах с потрескивающими ударами молний, пронзающей аурой меча и грабящими повсюду ураганами, а также куча воющего бесполезного хлама на заднем плане... У Цзян Сюньи не было ни грамма времени, чтобы чувствовать себя тронутым. Поскольку главный герой обхаживал смерть, его мозг уже был готов взорваться от кричащего гама Системы.
Теперь он был совсем рядом с Юн Се. Он мог слышать, как Цзян Молоу зовет его, но они больше не могли видеть фигуры друг друга сквозь бурю. Вместо этого эта позиция позволяла ему ясно видеть текущую ситуацию с Юнь Се и Знаменем Привязанности. Совершенно очевидно, что Знамя Разделения Привязанности было спровоцировано, и в настоящее время он застрял в патовой ситуации с Юнь Се. Странница Цзыхуэй испытала ответную реакцию силы и рухнула на бок, жива она или мертва было неизвестно.
Острые брови Цзян Сюньи слегка приподнялись, и он снова вложил меч в ножны. Затем он прижал левую руку к правому запястью и слегка крикнул:
- Иди!
Затем его правая рука образовала Пустую застежку¹ и медленно поднялась. Пустой воздух перед ним превратился в метровый бирюзовый клинок, по краю которого циркулировали фиолетовые потоки света.
¹ 虚拢: 虚 = «пустой, недействительный, ложный», а 拢 = «собирать, скреплять, собирать». По-видимому, это движение в боевых искусствах тайцзи (тайцзи)?
Цзян Сюньи выгнул руку, чтобы метнуть этот длинный меч, образованный слиянием его изначального духа, в небо. Управляя мечом своей жизненной энергией, он направил его вниз в воздух прямо между Юнь Се и Знаменем привязанности.
Две стороны, которые в настоящее время застряли в тупике, теперь столкнулись с третьей силой, вступившей в бой, и, естественно, оказали ожесточенное сопротивление. Длинный меч Цзян Сюньи тут же отскочил обратно в небо. Он поднял голову, на его лице не было паники. Две его ладони трижды быстро хлопнули друг о друга, а затем образовали цепочку из множества сложных магических печатей, отчего клинок резко увеличился в размерах более чем в сто раз. Всего за одно мгновение он превратился в гигантский меч, который, казалось, был способен рассечь небеса и землю. Он пронесся по небу, как метеор, снова обрушившись с подавляющей силой².
² 摧枯拉朽 «как давить сухие сорняки и ломать гнилую древесину»
При этом столкновении жизненных энергий лучи солнца устремились во все стороны. Вздымающиеся черные тучи ночного неба окрасились в цветущий оттенок, словно десять тысяч фейерверков расцвели с разрушительной красотой. Меч издал звук завывающего ветра и раскаты грома, когда ему удалось разрезать наполовину вниз, прежде чем он застыл на месте. Цзян Сюньи крикнул:
- Юнь Се, ты еще не закончил?! Ищешь проблемы, не так ли? Если ты ищешь неприятностей, я поиграю с тобой.
Разделенный тяжелым облаком дыма и тумана, Юнь Се оглянулся на него. Его первоначально черные как смоль зрачки теперь приобрели кроваво-красный оттенок, а выражение его лица было чем-то средним между сопротивлением и борьбой.
Видя, как его внешний вид демонстрирует слабые признаки одержимости, брови Цзян Сюньи нахмурились. Его руки сжались вместе с еще большей силой, и его первобытный духовный меч пронзил еще немного глубже.
Но только эта дополнительная частица, казалось, истощила всю жизненную силу его тела, и меч не мог двигаться дальше вниз. Как раз в это время в воздухе раздался еще один грохот, похожий на рев гор и морей, когда Знамя Разделяющих Привязанностей внезапно разорвалось на части. Аура клинка Юнь Се приближалась, неся его меч и его личность, охватывая половину деревни. Внезапно потеряв сопротивление, первобытный духовный меч Цзян Сюньи рассек воздух, пробив глубокую расщелину в земле.
Однако у Цзян Сюньи не хватило присутствия духа, чтобы восстановить свою жизненную силу. Он поспешно обернулся, чтобы найти Юнь Се, но обнаружил фигуру другого человека, внезапно появившуюся в воздухе недалеко от него и схватившую Юнь Се в свои объятия.
С появлением этого человека тучи рассеялись, дождь прекратился, буря остановилась. Далеко вдали сверкали ночные звезды, словно все, что только что произошло, было всего лишь сном. Остался только полный хаос на земле, чтобы напомнить людям, что все это было на самом деле.
Цзян Сюньи вытер дождевую воду с лица и посмотрел на собеседника. Он обнаружил, что человек, державший Юнь Се, был стариком с добрыми бровями и приятными глазами, его лысая голова была отполирована и блестела настолько, что отражала свет звезд. С его подбородка мягко сползла прядь седой бороды. Он был одет в монашескую рясу³, а его запястье было обмотано ниткой буддийских четок, так что внешне он походил на монаха.
³ 袈裟 (Kāṣāya) верхняя одежда буддийского монаха, также называемая монашеской рясой.
Он только «выглядел» как монах, потому что в другой руке старик держал что-то похожее на... куриную ножку.
В то время как старик откусил куриную ножку, он улыбнулся и похлопал лежащего на его теле Юнь Се с закрытыми глазами, а затем обратился к Цзян Сюньи.
- Амитабха, этот старый монах⁴ слышал о Двойных Нефритах Духа. Обладающие врожденным интеллектом и исключительным телосложением, редкие гении в этом мире. Этот старый монах всегда жаждал встречи. Теперь, с нынешней точки зрения, они несравненно ребячливы, глупы, грубы и импульсивны. Единственным их искупительным качеством были бы их лица. Ах, это действительно заставляет вздохнуть.
⁴ Старик постоянно называет себя 老衲, что буквально означает «старый монах». На самом деле он никогда не называет себя «я», но если я заменю каждое из его «я» на «этот старый монах», диалог будет слишком неуклюжим. (Структура предложений в китайском языке позволяет вам идти целыми абзацами, не произнося «я».)
Он намеренно или ненамеренно похлопал Юнь Се по лицу. Было неясно, угрожал ли он Цзян Сюньи против безрассудных действий или вздыхал от волнения из-за прекрасной внешности Юнь Се.
- ....... - Цзян Синъи заскрежетал зубами в гневе, но все же ему пришлось сохранить улыбку на лице. - Я действительно никогда раньше не слышал такого блестящего и мудрого мнения. Если осмелюсь спросить, кто этот выдающийся человек? Зачем вы пришли сюда?
Старик улыбнулся:
- Этот старый монах не так известен, как молодой мастер Цзян, поэтому вы не узнаете меня, даже если я скажу это. Мое имя в Дхарме⁵ - Хе Дэн⁶. Этот старый монах пришел сюда ради тебя, конечно.
⁵ 法号 или имя Дхармы - это новое имя, данное новопосвященным буддийским монахам, монахиням и т. д. Оно, конечно, отличается от их первоначального 俗名 или «общего имени».
⁶ 和灯: 和 «гармоничный, мирный», 灯 «лампа, свет»
Последнее предложение было совершенно обычным, но то, как старик сказал его, каким-то образом умудрилось добавить намёк на провокацию и поддразнивание. Цзян Сюньи взглянул на неподвижного Юнь Се в его руках, а затем небрежно отвел взгляд. Он решил задать совершенно не относящийся к делу и незначительный вопрос.
- То, что вы сейчас держите в руке, это... куриная ножка?
Хэ Дэн на мгновение замер, но очень быстро начал хихикать:
- Ага.
Глядя на его позу, он, казалось, ждал, пока Цзян Сюньи поднимет сомнение в том, почему он ел мясо, несмотря на то, что он монах, на что он насмешливо ответил:
- "Вино и мясо могут проходит через кишечник, но Будда все еще остается» в сердце.⁷"
⁷ 酒肉穿肠过，佛祖心头坐 по-видимому, является реальной поговоркой в некоторых буддийских кругах.
Однако Цзян Сюньи неожиданно изогнул бровь:
- Тогда я советую тебе лучше положить Юнь Се.
- ......Почему?
- Потому что он ненавидит попадание масла на одежду.
Сопровождая слова Цзян Сюньи, изначально неподвижный Юнь Се выпрямился, его левая рука изогнулась, чтобы атаковать лицо Хэ Дэна со скоростью молнии. Хэ Дэн явно не ожидал, что достойный глава секты на самом деле применит детскую тактику притвориться мертвым, поэтому, испытав сильное потрясение, он поспешно откинулся назад, чтобы уклониться. Юнь Се воспользовался возможностью перевернуться, выйдя из зоны его контроля, и приземлился рядом с Цзян Сюньи.
Цзян Сюньи даже не посмотрел на него, а лишь равнодушно сказал:
- Ты на самом деле еще жив. Твоя удача никогда не иссякает, да?
Юнь Се посмотрел на Цзян Сюньи и мягко сказал:
- Независимо от времени и места, пока ты со мной, у меня всегда будет бесконечная сила, чтобы продолжать идти.
Абсолютная ерунда! К сожалению, сейчас было не время расспрашивать его о том, что именно он сделал, поэтому, увидев, что он отказывается говорить правду, Цзян Сюньи бесцеремонно сказал:
- Тогда с тобой должно быть что-то не так.
Юнь Се улыбнулся, расправляя рукава, чтобы стереть следы крови с губ, и тайком выпрямляя спину. Казалось, он и Цзян Сюньи небрежно болтают, но на самом деле ни один из них не было расслаблен. За ними все еще стояла огромная группа людей, ищущих проблемы, которые еще не были решены. Теперь, видя, как появляется этот загадочный старик, который еще не определил свою позицию между врагом или другом... ситуация была просто полной и полнейшей неразберихой.
Однако даже при таких обстоятельствах в сердце Юнь Се возникло странное чувство удовольствия. Даже если Цзян Сюньи злонамеренно оказывал ему холодное отношение, когда они действительно сталкивались с внешним врагом, он все равно автоматически стоял с ним плечом к плечу. Это создало у Юнь Се иллюзию, что между ними никогда ничего не было. Даже если он просто обманывал себя... это было нормально.
Во время их краткого диалога главы различных сект, которые только что были вынуждены отступить, теперь один за другим бросились обратно. Все они остановились в нескольких шагах по невысказанной причине. Только Цзян Молоу взял с собой двух своих учеников, чтобы пройти прямо к Цзян Сюньи, даже не глядя на окружающих людей.
Этот акт, наконец, дал им тему для обсуждения, и Фэн Сюэ был первым, кто заговорил:
- Глава секты Цзян, мастер секты Юнь, вы двое намерены защищать эту мразь до конца?
Цзян Молоу был как всегда лаконичен:
- Он мой Шисюн. Поскольку он вернулся, в будущем он станет главой секты Скрытого Духа.
Юнь Се был необычно тихим, когда стоял в стороне. Вместо этого Хэ Дэн позади их группы прикончил свою куриную ножку, вытер рот, благочестиво сложил ладони вместе, а затем сказал с великой доброжелательностью:
- Амитабха, прибыл еще один идиот.
Цзян Молоу, вероятно, никогда в жизни не называли так. На мгновение он не отреагировал, или, возможно, он подозревал, что за этими словами скрывается какой-то скрытый смысл, поэтому он посмотрел на Цзян Сюньи в полном замешательстве.
Цзян Сюньи:
- Он оскорбляет тебя.
Цзян Молоу:
- ......
После того, как его снова полностью проигнорировали, Фэн Сюэ не мог больше терпеть и повысил голос:
- Если это так, то не обвиняйте меня в грубости. Все, атаковать вместе! Какими бы заоблачными ни были их способности, они не могут победить всех нас сразу!
Юнь Се медленно сделал шаг вперед, заблокировав дорогу Цзян Сюньи, и равнодушно сказал:
- Кто посмеет? - Его тон не был особенно резким, но в нем чувствовался пугающий сила. - Не то чтобы вы все не знали, кто я такой. Если кто здесь не понимает правильного решения между наступлением и отступлением, то не укоряйте меня за то, что я отверг милосердие. Убийство людей всегда было самым простым делом во всем мире.
Взглянув на сжатые кулаки Юнь Се за его спиной, Цзян Сюньи понял, что тот определенно блефует. Изначально он был ранен и только что участвовал в такой потрясающей битве со Знаменем Разделения Привязанности. В этот момент он, скорее всего, был уже на пределе своих возможностей⁸ - не говоря уже об убийстве человека, даже убийство цыпленка, вероятно, было бы для него проблемой.
⁸ 强弩之末 «стрела в конце своего полета».
Он быстро подошел и схватил Юнь Се за руку. Хотя казалось, что он блокирует атаку Юнь Се, на самом деле он поддерживал тело Юнь Се. Он прошептал себе под нос:
- Чего ты щеголяешь, просто заткнись. Молу, ты несешь его и уходишь первым. Без него в качестве обузы я, вероятно, смогу убежать даже быстрее, чем вы двое.
Бесконечно шумный Хэ Дэн снова заговорил:
- Эти два брата-благодетеля разделяют глубокие чувства, достаточные для того, чтобы тронуть сердце. Однако, с пропастью между их сердцами, как может не быть препятствий в их уме⁹? Молодой мастер Цзян, готовы ли вы простить мастера секты Юня за эту смертельную вражду?
⁹ Строка Хэ Дэна здесь, вероятно, является отсылкой к самому известному буддийскому писанию «Сутра Сердца», в котором подчеркивается, что у бодхисаттв есть «心无挂碍» [«Нет забот в их сердце» или «Нет препятствий в их уме»].
В такой чрезвычайно срочной ситуации он все еще хотел проболтаться без конца. Болтовни было достаточно, чтобы взорвать мозг, и Цзян Сюньи и Юнь Се одновременно взревели:
- Заткнись!
Хэ Дэн не замолчал. Он продолжал говорить, наблюдая за ними:
- Неожиданно вы двое пережили схватку жизни и смерти, но все же остаетесь так близки, что между вами ничего не может быть. Молодой мастер Цзян, вы не боитесь, что все нынешние травмы мастера секты Юня подделаны? Подумали ли вы, что, может быть, вы столкнулись со всеми этими людьми именно потому, что он тайно пригласил их к себе, намереваясь еще раз схватить и убить вас?
Столкнувшись с такими вопиющими попытками посеять раздор и вбить клин между ними, даже человек с огромным самообладанием не смог бы больше терпеть, не говоря уже о Юнь Се. Он стиснул зубы в ярости - если бы его раны не были настолько тяжелыми, что ему не хватало даже капельки запасной силы, он действительно отказался бы от всего остального в пользу того, чтобы сделать своим главным приоритетом убийство этого старика.
Цзян Сюньи не особо отреагировал на эти слова. Вместо этого Цзян Молоу был внезапно шокирован, потянув Цзян Сюньи за свою спину и подняв меч, чтобы приставить его к шее Юнь Се.
Но прежде чем он смог завершить движение, Цзян Сюньи уже щелкнул пальцем, чтобы отбить меч Цзян Молоу.
- Хорошо, хватит, мы серьезно собираемся играть в эту игру внутренних раздоров? Тебе не о чем беспокоиться, Юнь Се не стал бы так поступать.
Юнь Се поднял голову, спокойно наблюдая за Цзян Сюньи.
Цзян Молоу сказал:
- Ты все еще доверяешь ему? Он убил тебя!
Цзян Сюньи сказал:
- Он убил меня, но это было открытое и честное убийство. Мои навыки не могли сравниться с его, так что больше нечего сказать. Более того, убил ли он меня - это одно, а доверяю ли я ему - совсем другое дело.
В это время было уже за полночь. Фэн Сюэ увидел, что Юнь Се действительно тяжело ранен, поэтому не мог не сделать пару шагов вперед. Тем не менее, он все еще боялся этого странно ведущего себя старика, поэтому он на мгновение заколебался, прежде чем попытаться прощупать почву:
- Могу ли я узнать причину прихода Великого Мастера? Если вы вообще не узнаете этих двух мужчин, я бы посоветовал Великому Мастеру сначала не вмешиваться в чужие дела.
Великий Мастер Хэ Дэн весь заулыбался:
- Хотя этот старый монах никогда раньше не встречал Двойных Нефритов Ступени Духа, миссия Будды всегда заключалась в том, чтобы избавить все живые существа от страданий. Раньше я с ними не был знаком, а теперь знаком. Я пришел сюда сегодня именно для того, чтобы разрешить путаницу между этими двумя.
Цзян Сюньи сказал:
- Какое разрешение путаницы, мне это не нужно.
Великий мастер Хэ Дэн рассмеялся.
- Амитабха, кажется, ты все еще не желаешь простить мастера секты Юня. Если это так, то этот старик мог бы помочь молодому мастеру Цзяну отплатить за эту вражду.
В тот момент, когда слова слетели с его губ, его ладонь внезапно вылетела без всякого предупреждения, ударившись прямо о макушку головы Юнь Се. Он двигался с невероятной молниеносной скоростью - ни Цзян Сюньи, ни Цзян Молоу, ни сам Юнь Се не успели среагировать.
При таком чистом ударе в макушку, кем бы ни был нападавший, не было разумных шансов выжить. Цзян Сюньи мог только смотреть, как Юнь Се брызнул кровью из носа и рта и упал. Его сердце пропустило удар, и в этот момент его разум был совершенно пустым, он чувствовал, как будто все его тело было парализовано.
Но сразу же после этого Цзян Сюньи почувствовал, как волна крайнего горя и гнева прихлынула к его груди. Кровь прилила к его мозгу, и посреди обиды он не подумал, прежде чем выпалить:
- Я тебя, блядь, убью!!
Он ударил ладонями, даже забыв вытащить меч из ножен. Поток духовной энергии, переплетенный с его характерным огненным драконом, устремился к небесам, прежде чем атаковать Хэ Дэна с инерцией взбалтывающегося моря.
Но эта его сотрясающий землю удар... казалось, абсолютно ничего не сделал с этим костлявым престарелым монахом. Небрежным взмахом рукава Хэ Дэна огромная сила отклонилась под углом, чтобы вместо этого ударить в ближайшую пустую землю. С огромным грохотом из земли поднялась очередная волна песка и камней, обрушившаяся на всех присутствующих.
Хэ Дэн слегка улыбнулся.
- Отомстив за такую сильную ненависть, молодой мастер Цзян действительно недоволен?
Пока он говорил, его фигура, казалось, слегка качалась. Он наклонился, чтобы поднять труп Юнь Се, а затем повернулся и отпрыгнул. Его силуэт вздымался и падал, как вдруг он откуда-то неизвестно откуда вытащил огромную саблю¹⁰. Одним ударом по воздуху в пустом пространстве образовалась огромная дыра, и Хэ Дэн понес Юнь Се, чтобы прыгнуть внутрь. Ярость Цзян Сюньи, казалось, взяла верх над его разумом, и он последовал за ним, даже не задумываясь.
Позади них толпа людей смотрела широко раскрытыми глазами, как трещина в пространстве-времени несколько раз вздрогнула и изогнулась, прежде чем снова исчезнуть в воздухе, не оставив следов трех человек позади.
¹⁰ 刀 может относиться как к ножу, так и к однолезвийному мечу/сабле. Поскольку Хэ Дэн буквально разрывает пространство, я чувствовал, что нож может быть недостаточно большим для этого усилия.
***
Когда Цзян Сюньи выпрыгнул из трещины, его ноги не нашли твердой опоры. Посмотрев вниз, он обнаружил, что падает с неба, а ветер завывает в ушах.
Прохладный ветерок, обдувавший его лицо, частично вернул ему рассудок. Он перевернулся в воздухе, использовал скалы близлежащего утеса, чтобы совершить устойчивую посадку.
Кровавая резня в деревне и шумные толпы людей только что исчезли бесследно. На их месте были безмолвные пустынные горы и густые тенистые леса, в которых не было даже шепота живого существа. Хотя это была еще темная ночь, ночное небо здесь было кристально чистым, усыпанным мерцающими звездами, которые отбрасывали нежный свет, успокаивающий сердце. Однако в этом спокойном пейзаже не было и следа Хэ Дэна и Юнь Се.
После опыта Долины заточенных демонов Цзян Сюньи не мог не задаться вопросом, не попал ли он снова в какого-то странного и таинственного Внутреннего Демона. Он щипал все свои конечности, проверяя, было ли его нынешнее тело телом Ду Хэна или все еще Цзян Сюньи. Только убедившись, что это не иллюзия, он начал медленно оценивать окружающую обстановку.
Когда его шок и гнев исчезли, Цзян Сюньи, наконец, отреагировал - Юнь Се не мог умереть так легко. Не принимая во внимание ничего другого о ситуации, если бы Юнь Се действительно столкнулся с неожиданным несчастьем¹¹, ревущие сигналы тревоги системы звучали бы в его голове в течение нескольких дней. И прямо сейчас разум Цзян Сюньи был спокоен. Хотя Цзян Сюньи отпустил про себя эту пустую шутку про себя, выражение его лица было таким же серьезным, как и всегда, как будто за этот короткий промежуток времени он разучился улыбаться. Когда он проходил через лес, перед его глазами незаметно предстала мощеная булыжником дорога. Тропинка извивалась и петляла в лесу, а в конце ее находился древний буддийский храм.
¹¹ 三长两短 «три длинных и два коротких» относится к тому, кто попал в неожиданную аварию/смерть. Нет единого мнения о том, откуда взялась эта поговорка: возможно, она относится к тому, как гроб сделан из 3 длинных и 2 коротких кусков дерева.
Извилистая тропинка вела к уединенному убежищу, залу для медитации глубоко в цветущем лесу¹².
¹² «曲径通幽处，禅房花木深» - это строка из стихотворения поэта династии Тан Чан Цзяня《题破山寺后禅院》или [Письмо о зале для медитаций за храмом Пошань].
Храм «Пошань» [Расколотая гора] относится к буддийскому храму Синфу в восточном Китае, также называемому «Пошань», потому что он расположен вдоль ручья «Полонг».
禅院 или 禅房 дословно переводятся как «Двор дзен» и «Комната дзен» соответственно, но «Зал для медитации» лучше всего отражает значение.
Забавный факт: существует несколько версий стихотворения, и в некоторых версиях путь описывается как «бамбуковый», а не как «извилистый».
Вот полное стихотворение (перевод Red Pine-Bill Porter на Mountainsongs.net):
清晨入古寺, 初日照高林.
На рассвете я вошел в древний храм
Восходящее солнце освещало высокие деревья
曲径通幽处，禅房花木深。
Извилистая тропинка привела к уединенному отступлению
Зал для медитации глубоко в цветущем лесу
山光悦鸟性，潭影空人心。
Где горный свет радовал сердца птиц
И отражения в пруду успокаивали умы людей
万籁此俱寂，惟闻钟磬音。
Здесь замолкли десять тысяч звуков
Слышен был только колокольный звон.
Цзян Сюньи, казалось, пришел к некоторому пониманию. Он не стал стучать в дверь, а прямо толкнул ворота храма и вошел внутрь. Парадный зал этого храма был построен величественно и грандиозно, но годы, казалось, взяли свое. Деревянные и каменные кирпичи были сильно изношены от времени, а ароматических палочек было немного и они были далеко друг от друга. Не было видно даже тени человека. Когда он шел по этой тропинке, заросшей травой и сорняками, его длинная свободная одежда отбрасывала пеструю тень среди цветов.
Как только его нога ступила в дверь заднего холла, раздался стук деревянного молотка, его эхо пронзило тишину вокруг.
В передней части апсиды поверх стола для жертвоприношений стояла свеча, излучающая слабый свет, который, казалось, дрожал от беспокойства, как будто она собиралась погаснуть в любой момент. Стену за столом для подношений украшала широкая фреска, на которой был изображен монах, преклонивший колени перед статуей Будды, то ли в раскаянии, то ли в поклонении.
Шаги Цзян Сюньи не стихали, деревянный молоток не переставал стучать, но все же ни одна душа не появилась. В его голове тихо шли вычисления, пока он не сделал восемнадцатый шаг и деревянный молоток не замолчал. Цзян Сюньи тоже тут же остановился, точно подойдя к столу для подношений со свечой.
Прозвучал его холодный голос:
- Если это встреча, которую ты ищешь, поспеши и покажись уже. Раз ты привел меня сюда, зачем надевать эту загадочную маскировку?
Говоря это, Цзян Сюньи, не колеблясь, махнул мечом в сторону фрески перед ним. С тяжелым и глухим звуком, напоминающим треск кожи, стены с обеих сторон разлетелись вдребезги, но на изображении монаха не было ни единого следа повреждения. Цзян Сюньи почувствовал неописуемую странность, просачивающуюся в его подсознание, поэтому он продолжал смотреть на свиток с рисунком. В центре картины белый туманный объект постепенно расширялся все больше и больше, пока не вышел из фрески, а затем упал в воздухе и превратился в старого монаха.
Цзян Сюньи:
- ......
Старый монах медленно подошел, его улыбка сияла.
- Амитабха. Молодой господин Цзян, вы всегда пытаетесь разрушить предметы, когда выходите из себя. Задумывались ли вы когда-нибудь о чувствах нас, бедняков?
Цзян Сюньи, что нехарактерно, не усмехнулся этой шутке. Вместо этого он опустил глаза и медленно сказал:
- Восемнадцать ступенек и человек на картине... Великий мастер Хэ Дэн, если вы обладаете такими магическими способностями, зачем устраивать такую лживую сцену? Говорят, что сто лет назад существовал живописный монстр, который часто сеял хаос, его преследование приводило к исчезновению бесчисленных великих талантов. Позже несколько гениев совершенствования этого поколения собрались вместе, чтобы создать формацию, подавив ее в восемнадцать слоев ада¹³ и уничтожив ее существование из Цзянху. Это был вы?
¹³ В некоторых версиях буддийской/китайской мифологии говорится о восемнадцати уровнях ада.
Услышав его спокойный и ровный тон, Хэ Дэн не мог не посмотреть на Цзян Сюньи по-другому.
- Зная это так хорошо, молодой мастер Цзян не боится этого старого монаха?
Цзян Сюньи равнодушно сказал:
- Нет никого, кого я боюсь, только те, кого я нахожу раздражающими.
Оба они избегали основной темы разговора¹⁴, словно соревнуясь друг с другом в силе. Ни один из них не сделал первого шага, чтобы упомянуть имя Юнь Се.
¹⁴ 东拉西扯 «Тянуть на восток и тянуть на запад» обычно относится к человеку, который бормочет/отвлекается во время разговора.
Хэ Дэн похвалил:
- Сохранять спокойствие перед лицом неопределенности, оставаться бесстрашным в час опасности... Несмотря на то, что он был глупее, этот старый монах действительно начал ценить вас. Слава и репутация, которых вы достигли в столь юном возрасте, похоже, не совсем незаслуженны.
Вена на лбу Цзян Сюньи слабо пульсировала.
С большим трудом он стиснул зубы и проглотил грубые слова на кончике языка. Затем он услышал легкие слова Хэ Дэна, пронесшиеся мимо его ушей и передавшиеся в его мозг:
- Но если подумать, это обретает смысл. Молодой мастер Цзян вообще не принадлежит этому миру. Давно привыкнув к такого рода ситуациям, почему ты чувствуешь страх?
!!!!!!!
Цзян Сюньи почувствовал, как его мозг отключился. Эти слова, сказанные таким приземленным и нормальным тоном, продолжали безостановочно крутиться в его голове, занимая почти все его сознание. По его спине пробежала дрожь, и первой его мыслью было, что он не может ни в чем признаться.
- Что ты имеешь в виду? - Он выдавил из себя улыбку и попытался сохранить спокойствие. - Какая забавная шутка. Вы действительно верите, что я умер, только потому, что вы услышали известие о моей смерти? Вы же не обращаетесь со мной как с призрачной душой, не так ли? Ха-ха, такое глупое невежество...
- В тот день, когда главный герой добьется успеха, вы сможете вернуться. - Хэ Дэн беззаботно прервал его, разрушив эту иллюзию покоя. - Вы слышали такое обещание раньше?
Цзян Сюньи резко закрыл рот и посмотрел на него с выражением лица, увидевшего привидение.
Хэ Дэн говорил тоном, который мог быть либо похвалой, либо насмешкой, либо и тем, и другим:
- Именно из-за такого рода обещания вы будете так глубоко заботиться о жизни и смерти мастера секты Юнь, что вы поможете ему без обиды или сожаления. Даже после того, как он однажды убил вас, вы по-прежнему оказываетесь рядом с ним... Теперь, молодой мастер Цзян, знаете ли вы причину, по которой, несмотря на то, что вы были так преданы до конца, вы все еще остаетесь в этом месте?
Цзян Сюньи успокоился и снова сосредоточился:
- Знаете?
Хэ Дэн вынул из рукава книгу и бросил ее на стол, улыбаясь:
- Там, в Долине заточенных демонов, вы двое слишком быстро освободились. Теперь, на этот раз, почему бы не последовать за этим старым монахом, чтобы вернуться к остатку тех прошлых событий.
Цзян Сюньи опустил голову и увидел четыре великолепных слова на обложке книги: «Поднимающиеся облака, вздымающиеся небеса».
Словно очарованный, Цзян Сюньи медленно протянул руку, чтобы открыть книгу. В доли секунды луч золотого света хлынул со страниц, осветив его изящное лицо. Те прошлые сцены вновь возникли перед его глазами, туманные и неземные. Когда они проходили через его сердце, он не чувствовал, что снова посещает его собственные воспоминания. Наоборот, он, казалось, приносил всемогущую перспективу, видя все сверху, глядя вниз на все радости и печали героев истории. Из-за этого он не только мог чувствовать свою точку зрения, но и мог даже слабо воспринимать мысли и эмоции Юнь Се.
***
В тот день на Горе Скрытого Духа Юнь Се и Цзян Сюньи обнаружили, что Хуан Янь на самом деле одержим Владыкой Демонов Сюань Ли, и обе стороны были втянуты в ожесточенную битву.
Нельзя недооценивать силу Владыки Демонов Сюань Ли. Однако он одалживал чужое тело, чтобы вернуться из могилы, поэтому он, конечно, не привык использовать эту другую и более слабую оболочку. Кроме того, одна из его смертных душ была запечатана в теле Юнь Се Цзян Сюньи, поэтому его душа была неполной. В результате Цзян Сюньи и Юнь Се снова смогли одержать победу, наложив на его душу девять последовательных печатей.
Его первоначальное тело было разбито на куски очень разгневанным Юнь Се ранее, поэтому для него должно быть еще более невозможным восстановить свою жизненную силу. По всем видимым признакам казалось, что он не сможет появиться снова, чтобы создать хаос, по крайней мере, сто лет.
В ходе этой битвы Бессмертный мастер Шицзун Цзян Сюньи Ти Мин умер, воскрес, а затем снова умер. Его Шиди Хуан Янь был одержим Сюань Ли. Теперь, после восстановления собственного разума и тела, Хуан Янь был заключен в тюрьму. Из двух старейшин Цзинъюаня и Цзинхая один умер от рук Цзян Сюньи, а другой от рук наложницы Вороньей Луны. В целом, более половины мастеров секты были потеряны, оставив всех без капли победного духа.
Цзян Сюньи вытер пригоршню пота с лица и швырнул свой полностью пропитанный кровью личный меч на землю. Ему больше не хотелось справляться со своей обычной брезгливостью, и он сразу же сел и прислонился спиной к валуну. Все его тело ныло от болезненности и слабости, и единственное, чего он хотел в эту минуту, это никогда больше не вставать.
К сожалению, в этом мире не было недостатка в надоедливых людях. Подбежал глава какой-то неизвестной семьи, пытаясь выслужиться. Увидев, что Цзян Сюньи сидит на земле, совершенно не заботясь о своей внешности, он не смел смотреть вниз, разговаривая с этим юным гением, но он также не мог сидеть на земле точно так же. Поколебавшись мгновение, он смог лишь неловко приподнять край своей мантии и полуприсесть рядом с Цзян Сюньи, как особенно глупый гриб.
В полном изнеможении глаза Цзян Сюньи полузакрыты. Он лениво нежился в лучах теплого солнца, падавшего на его лицо, не давая ни единого взгляда на собеседника.
Глава семьи улыбнулся:
- Молодой господин Цзян, поздравляю.
Цзян Сюньи:
- ...
Одним словом, уровень его положительного впечатления об этом человеке упал с нуля до отрицательного.
Он повернул голову и посмотрел на эту странность недобрым взглядом, тайно размышляя, не следует ли ему шлепнуть этого главу семьи, чтобы он вечно сопровождал Сюань Ли.
У этого главы семьи были глаза размером с лампочку, но, к сожалению, ему не хватало зрения. Он не видел сурового отношения Цзян Сюньи и продолжал весело говорить:
- Молодой мастер Цзян и мастер секты Юнь действительно молодые таланты, на самом деле завоевавшие такую честь в юном возрасте. Глядя на текущую ситуацию, Странница Цзыхуэй уже давно не обращала внимания на мирские дела, поэтому, молодой мастер Цзян, вы теперь главный человек в Секте Скрытого Духа. Глядя на это, я не могу не порадоваться за вас....
В словах этого человека сквозило какое-то извращенное ликование по поводу обретения власти, обретения богатства и смерти отца¹⁵. Разум Цзян Сюньи изначально был захвачен бесчисленными сложностями и проблемами. Теперь, когда он услышал эту извращенную чушь, его сердце захлестнула волна ярости. У него не было ни малейшего желания оставлять собеседника даже с лицом, и он холодно сказал:
- Счастлив? Чему тут радоваться? Должен ли я быть счастлив, что мой Шифу умер?
¹⁵ 升官发财死爸爸 это модифицированная версия фразы "男人三大喜事: 升官发财死老婆" , что примерно переводится как «Три великие радости для мужчины: продвижение по службе, обретение богатства и умирает жена." Да уж, не особо благородная фраза. Автор заменил "умершая жена" на "умерший папа" под ситуацию
Улыбка главы семейства застыла на его пухлом лице.
В это время на них солнцем отбрасывала тень стройной фигуры. Цзян Сюньи закрыл глаза и обратился к только что прибывшему Юнь Се:
- Дело закончено?
Он не хотел смотреть на останки своих товарищей по секте, поэтому передал вопрос об уборке Юнь Се и побежал сюда, чтобы погреться на солнышке. Как только Юнь Се закончил разбираться с этим вопросом, он пошел, чтобы найти его.
Юнь Се по-прежнему улыбался, не показывая своих истинных эмоций. Судя по одному только внешнему виду, он не выглядел так, будто только что закончил похороны, а как будто только что вернулся со свадебного пира. Он кивнул Цзян Сюньи и наклонился, чтобы передать ему плащ, накинутый на его руку.
- Вставай. Вернись, чтобы принять ванну и съесть что-нибудь. Погода прохладная, и, похоже, солнце вот-вот сядет, ты действительно собираешься остаться здесь на ночь?
Глава семьи, который только что пытался завязать разговор с Цзян Сюньи, изначально пришел сюда, чтобы его узнали оба Двойных Нефрита уровня Духа. Уколовшись о гвоздь, которым был хладнокровный Цзян Сюньи, он сразу же почувствовал, как его израненная душа успокоилась благодаря поведению Юнь Се, такому же доброму и интимному, как весенний ветерок. Он торопливо встал, чтобы с энтузиазмом сказать:
- Мастер секты Юнь!
Юнь Се был еще более полон энтузиазма, чем он. Приняв во внимание ситуацию, он хлопнул другого по плечу и серьезно сказал:
- О боже, этот фамильный герб... Этот джентльмен, должно быть, глава семьи Пэн! Для меня большая честь наконец встретиться с вами - я давно восхищаюсь вашим именем и не ожидал увидеть вас сегодня здесь!
Пэн Чжэн чуть не сплюнул кровь от силы этого шлепка, но, услышав слова Юнь Се, он оживился от неожиданной лести.
- Мастер... Мастер секты Юнь действительно слышал обо мне?
Юнь Се рассмеялся:
- Естественно! Я слышал славные истории о том, как глава семьи Пэн убил своего младшего брата и задавил собственную мать до смерти, чтобы добиться своего положения. Затем некоторое время назад вы отправили письмо старейшине моей секты Конгу Хэ, желая, чтобы он убедил меня поддержать Цзян Молоу в качестве следующего главы секты Скрытого Духа. Ах, это дело было исполнено очень красиво, и оно произвело на меня глубокое впечатление о вас. Поистине глубокое впечатление.
Цзян Сюньи посмотрел на этих двоих с легким удивлением. Он выдал благородную и холодную ухмылку, которая могла быть направлена либо на ножи Юнь Се, спрятанные за улыбкой, либо на полное презренное бесстыдство Пэн Чжэна.
Лицо Пэн Чжэна приобрело замечательный оттенок зеленого. Услышав последнее предложение, его изначально разъяренное выражение лица сменилось шоком и паникой. Дело о том, что он убил своего младшего брата и свою мать, чтобы прийти к власти, давно было широко известно, но это соответствовало принципу истории, написанной победителями¹⁶. Поскольку это были дела его собственной семьи, никто ничего не говорил ему об этом в лицо. Теперь, когда Юнь Се указал и разоблачил его уловку, он, конечно же, разозлился. Но это второе событие он думал, что провел в строжайшей секретности, и не ожидал, что Юнь Се уже знал правду. Потрясенный этим, он снова посмотрел на красивое и изысканное лицо Юнь Се, но обнаружил, что та же самая улыбка теперь бесконечно ужасает.
¹⁶ 成王败寇 «После победы король. После поражения бандит». Эта фраза в основном резюмирует, что если вы самый сильный и выходите на первое место, вы можете представить себя в таком ярком свете, как пожелаете.
Все знали, что Двойные Нефриты Ступени Духа двигались как одно целое, совершенно нераздельно. Тайная поддержка Пэн Чжэном другого ученика основной ветви в качестве преемника Скрытого Духа была равносильна заявлению о своей оппозиции Цзян Сюньи. Теперь, обнаружив, что Юнь Се давно знал об этом факте, он, конечно, опасался за свою жизнь. Он дрожал на месте, съеживаясь, не зная, что сказать. Сбоку Цзян Сюньи уперся руками в колени, чтобы встать, напугав Пэн Чжэна и заставив сделать еще один шаг назад.
Но Цзян Сюньи проигнорировал его. Его рука обхватила плащ, и он только сказал:
- Юнь Се, пора идти.
Юн Се издал звук согласия и последовал за Цзян Сюньи, чтобы начать прогулку. Когда он проходил рядом с Пэн Чжэном, он улыбнулся ему и шепнул:
- Прощай, глава семьи Пэн.
Цзян Сюньи остановился в нескольких шагах, чтобы дождаться его. Увидев приближающегося Юнь Се, он не мог не отругать:
- Все, что ты знаешь, это притворяться загадочным. Что смешного в том, чтобы напугать его, чтобы развеять скуку? Тебе что, больше заняться нечем?
Юнь Се почувствовал себя обиженным.
- Сюньи-гэгэ, он заманивал тебя, как я мог это вынести!
Цзян Сюньи сказал:
- Продолжать говорить, это все, что тебе нужно делать. Если ты вызовешь у меня отвращение до рвоты, меня вырвет прямо на твою одежду.
На мгновение он пробормотал себе под нос, а затем снова заговорил:
- Тебе не нужно снова создавать проблемы Пэн Чжэну. Станет ли Молу или я главой секты, мне все равно. Если он хочет эту должность, я позволю ему. Если вы переборщите, другие подумают, что между Молоу и мной есть разногласия.
Юн Се кисло сказал:
- Хорошо, я знаю, ты всегда был добр к Молоу.
Цзян Сюньи, казалось, улыбнулся, изогнув бровь, похожую на меч.
- О, разве я не добр к тебе?
Юн Се сделал паузу и глубоко вздохнул:
- Говорю тебе, не соблазняй меня.
Полагая, что Юнь Се намеренно пытается вызвать у него отвращение, Цзян Сюньи уже собирался отомстить собственными насмешками, как вдруг краем глаза заметил идущего человека. Увидев ясно, кто это был, он не мог не улыбнуться. Его голос сразу же смягчился:
- Цю-шицзе, ты пришла?
Выражение лица Юнь Се помрачнело. Он также выкрикнул «Цю-шицзе», но это казалось довольно теплым.
Пришедшей была именно Фэн Цю. Она никогда не была особенно веселой и бойкой девушкой, и на ее лице всегда была легкая меланхолия. Сегодня ее настроение было еще более ужасным, чем обычно, отчего ее красивое лицо казалось несколько мрачным.
Цзян Сюньи тоже мог видеть это по ее лицу. Его брови нахмурились, а затем снова разгладились, как будто он боялся напугать Фэн Цю. Он небрежно расстегнул плащ в руке и набросил его на плечи Фэн Цю, намеренно смягчив тон, чтобы спросить:
- Цю-шицзе, что случилось? Ты не выглядишь очень счастливой... Если кто-то посмел спровоцировать тебя, просто назови имя, и мы с Юнь Се побьем их.
Он знал, что Фэн Цю восхищается Юнь Се, поэтому, когда Юнь Се никак не отреагировал после того, как он сказал это, он тайком протянул руку, чтобы ущипнуть Юнь Се за спину. Юнь Се мог только неохотно сказать:
- А-Сюнь прав. Цю-шицзе, что с тобой случилось?
Несмотря на то, что в мире совершенствования осталось очень мало людей, которые не знали, что Фэн Цю любит Юнь Се, она должна была признать, что отношение Юнь Се было крайне нерешительным по сравнению с Цзян Сюньи. Она не могла не обратить свой взгляд на Цзян Сюньи - этот человек только что прошел через борьбу не на жизнь, а на смерть, и на его элегантном и красивом лице все еще виднелись легкие шрамы. Его мантия с узкими рукавами цвета лазурного неба после дождя уже была разорвана и растерзана почти в клочья. Но в тех редких случаях, когда он показывал эту необыкновенно мягкую улыбку, казалось, что весь мир просветлел, так же радуя глаза, как рассвет, как темные тучи, расступающиеся, открывая ясное весеннее небо...
Когда она посмотрела на него, губы Фэн Цю невольно открылись и закрылись. Она не могла сказать ни слова, но по ее щекам катились две дорожки слез.
Цзян Сюньи был потрясен, и даже беззаботный Юнь Се не мог не оглянуться. Фэн Цю прикрыла рот одной рукой, прилагая все усилия, чтобы подавить рыдание в горле.
- Я... мне очень жаль..... Я в порядке, вам двоим не нужно беспокоиться обо мне.
Говоря это, она повернулась и побежала, больше не смея оглянуться на двух мужчин.
Цзян Сюньи даже не подумал, прежде чем погнаться за ней. Но как только он поднял ногу, Юнь Се оттащила его назад. Он попытался стряхнуть Юнь Се, беспокоясь:
- Юнь Се, сначала отпусти меня, Цю-шицзе...
Юн Се сказал:
- Ты не должен идти. Это ваша Гора Скрытого Духа - у вас так много дел, ты собираетесь позаботиться о них? Ты не можешь бросать на меня все подряд, ты же знаешь.
Он редко, если вообще когда-либо, использовал этот несчастный тон, когда разговаривал с Цзян Сюньи. Цзян Сюньи оглянулся и увидел, что выражение лица Юнь Се выглядит очень неприятным, когда он сказал:
- В будущем не беспокойся так о делах Цю-шицзе. Вместо этого отпусти меня.
Система не упустила эту возможность выдать инструкции: [Чтобы повысить крутость главного героя, пристававшего к девушкам, пусть второстепенный персонаж мужского пола, пожалуйста, сохраняйте самосознание и уклоняйтесь.]
Цзян Сюньи сразу же пришел к пониманию этого напоминания, но его «определенная характеристика» снова слабо повлияла на его менталитет. Его искренняя забота о Фэн Цю вырвалась наружу, и он с подозрением посмотрел на Юнь Се.
- Тебе нравится Цю-шицзе?
Гнев Юнь Се заставил его ответить опрометчиво:
- Да!
Цзян Сюньи проанализировал, что Юнь Се, вероятно, злился на него за то, что он был так внимателен к Фэн Цю и не проявлял никакого понимания времени, также известного как «попытка украсть девушку Юнь Се». Тем не менее, этот вопрос изначально не находился под его контролем - Система дала этому персонажу настройку симпатии к Фэн Цю. Он мог только притвориться, что не замечает мотивов Юнь Се, и продолжил говорить:
- Но твое отношение не предполагает этого.
Юнь Се возразил:
- Тогда как я должен относиться? Должен ли я улыбаться всякий раз, когда вижу ее? Если бы я сделал это, разве ты не спросил бы меня вместо этого, собирался ли я ее обмануть?
Цзян Сюньи:
- ......
Юн Се действительно был очень самостоятельным человеком. Если это действительно так, то он на самом деле был довольно обеспокоен.