Глава 47. Правда о прошлом

Ву Шоу обернулся, спокойно посмотрел на него и медленно покачал головой. 

— Глава семьи Фэн, это не он.

Странница Цзыхуэй была серьезно ранена Юнь Се. В это время ей понадобилась помощь стоявшего рядом с ней ученика, чтобы встать. Выслушав эту фразу, она подсознательно вскрикнула. К счастью, в критический момент она вспомнила, кто перед ней, и проглотила свой упрек. Снисходительно она сказала:

— Господин не должен обманываться появлением этого мятежника! Цзян Сюньи — сын проститутки, у него скромное происхождение, и он убил свою биологическую мать...

— Мою биологическую мать? — Цзян Сюньи взглянул на нее. — Этот Нин Фэн уродливее тебя. Она совсем не похожа на меня. Она действительно моя мать?

Странница Цзыхуэй с тревогой улыбнулась и закричала: 

— Пусть все товарищи-культиваторы слушают, каким может быть такой бунтарь! Не буду упоминать, как ты относишься ко мне, старейшине, но Нин Фэн достала листок белой бумаги с черными словами, и даже ты, Цзян Сюньи, узнал на глазах у всех, что это почерк старшего брата Ти Мина. Ты повернешься и будешь отрицать это?

Цзян Сюньи сказал: 

— Я не отрицал этого, и мне не нужно отрицать. В ваших глазах проститутка — самый низкий человек в мире, но если она действительно дала мне эту жизнь, я никогда этого не отрицаю.

Когда он сказал это, кто-то тут же закричал: 

— Хм, какой замечательный, внушающий благоговение тон. Теперь, конечно, ваше слово — закон. Как будто не ты убил ее!

Цзян Сюньи почувствовал, что этот голос был немного знакомым, и когда он посмотрел в сторону, то увидел, что это был Хуан Янь. Он не мог не восхищаться автором книги «Поднимающиеся облака, вздымающиеся небеса» за то, что он наилучшим образом использовал персонажей. Хуан Янь должен был взять на себя ответственность пушечного мяса, которое повсюду вызывает ненависть и постоянно то попадает в тюрьму, то освобождается, попадает в плен, а затем спасается. Его собирались выжать насухо. Кто знает, добавят ли они коробочные обеды¹?

¹ В кино, когда персонаж умирает и актер больше не нужен, они получают упакованный ланч.

Цзян Сюньи вздохнул от всего сердца. 

— Младший брат Хуан, я не ожидал, что ты все еще жив.

Юнь Се улыбнулся и сказал: 

— А-Сюнь, разве ты не слышал фразу «когда люди бесстыдны, они непобедимы»? Хуан Янь смог кланяться тебе за милосердие, поэтому, конечно, он может немедленно развернуться и броситься под юбку Боевой тёти Цзыхуэй. Такие люди часто живут хорошо.

У Цзян Сюньи было странное выражение лица. Он чувствовал, что непослушный Юнь Се говорит о себе.

Когда эти двое издевались над Хуан Яном, они увидели старика и двух молодых людей, идущих издалека и вскоре приближающихся к ним.

Хотя двое молодых людей были молоды и незнакомы, одежда, которую они носили, была чрезвычайно узнаваема, и они были немедленно идентифицированы как ученики Восточной Секты Скрытого Духа. Это были Вэй Сюци и Не Ян, а старик, зажатый между ними, был дядей Ченом — это то, что Цзян Сюньи только что просил у Цзян Молоу.

Юн Се не удивился и, казалось, уже догадался, что это произойдет. Вэй Сюци и Не Ян выступили вперед и сказали: 

— Ученики приветствуют Боевого дядю.

Цзян Сюньи кивнул, показывая, что они могут подняться, прежде чем он повернется. 

— ...Дядя Чен.

Дядя Чен выглядел еще старше, и его спина уже начала горбатиться. Он посмотрел на Цзян Сюньи с выражением ужаса на лице. Он не выказал никакого счастья, увидев, что он жив. Его губы шевелились, не издавая ни звука.

Уголок рта Цзян Сюньи изогнулся в самодовольной насмешке. Юнь Се посмотрел на его профиль сбоку, с болью в сердце, затем шагнул вперед, чтобы успокаивающе взять Цзян Сюньи за плечо.

Цзян Сюньи внезапно ударил его по руке тыльной стороной руки. Его взгляд выглядел глубоким, ошеломляющим Юнь Се. Хуан Янь громко сказал: 

— Зачем ты привел старого Чена? В тот день мы ясно видели, что ты кого-то убил. Как ты думаешь, ты сможешь очистить свое имя, заставив разнорабочего дать показания?

Цзян Сюньи вздохнул. 

— Хуан Янь, ты слишком предан своей роли пушечного мяса. Я восхищаюсь тобой.

Прежде чем другие смогли четко расслышать его слова, меч Цзян Сюньи был обнажён и без предупреждения метнулся на Хуан Яня. Это движение может показаться очень быстрым в глазах обычных людей, но оно не соответствовало обычному уровню Цзян Сюньи, даже дав потрясенному Хуан Яну шанс уклониться. Не останавливаясь, Цзян Сюньи атаковал снова, каждое его движение было подобно ветру, и ни одно из них не попало в цель.

Вэй Сюци и Не Ян окружили дядю Чена, но их взгляды следили за битвой — они получили приказ своего господина защищать своего воинственного дядю или умереть.

— Этот человек не противник Боевого Дяди, — прошептал Вэй Сюци. Внезапно его плечи задрожали, и вся рука ослабла. Со звуком «Ай» он схватил его за руку. Он услышал такое же восклицание рядом с собой и повернул голову, чтобы найти Не Яна, отражающего его действия. Дядя Чен, который изначально находился под их присмотром, сразу же освободился от своих оков и быстро бросился вперед.

Не Ян оглянулся и увидел, что позади него стоит Юн Се, которого он с самого начала считал плохим. Он сразу сердито закричал: 

— Что ты делаешь?

Юнь Се поднял обе руки и хлопнул каждого по плечу. Онемение внезапно исчезло. Он улыбнулся. 

— Вы, глупые дети, такие тревожные. Если бы вы двое были поумнее, нам с вашим воинственным дядей не пришлось бы прилагать столько усилий.

В то же время Цзян Сюньи подбросил в воздух меч, которым Хуан Янь защищался. Его меч потухшего цветка сверкнул, устремившись к груди Хуан Яня. Дядя Чен быстро прыгнул перед ним, прикрывая его от удара.

Меч Цзян Сюньи остановился с рассчитанной точностью, острие меча остановилось точно над носом противника.

Он покрутил свой меч² перед тем, как вложить его в ножны, слегка приподняв брови и разведя руки.

² 剑花 — в основном какие-то причудливые движения мечом

Мастер Цзихуэй увидела выражение лица Цзян Сюньи, и ее сердце упало. Она не могла не внутренне отругать: "Глупый, этот пацан такой сообразительный, что после того, как он найдет ошибку, оправиться невозможно!"

Цзян Сюньи слабо улыбнулся, приветствуя Мастера Ву Шоу, прежде чем он уважительно и искренне сказал: 

— Мастер защищает добродетели, Сюньи заранее выражает свою благодарность. Сегодня Сюньи просто хочет доказать свою невиновность. Пусть господин будет свидетелем.

Как только он заговорил, он слегка поклонился, и его пальцы легонько коснулись большого дерева рядом с ним. Ветви тут же вытянулись и превратились в сиденье. Лиана фиолетовых цветов даже обвилась вокруг спинки и подлокотников.

— Мастер, пожалуйста, — сказал Цзян Сюньи.

Мастер Ву Шоу на мгновение задумался, кивнул, затем сел на место, приготовленное для него Цзян Сюньи. Тем самым он показал, что обещал выступить в качестве свидетеля.

Лицо Фэн Сюэ покраснело, и он не мог не сказать: 

— Мастер.

— Амитабха, — спокойно сказал Мастер Ушоу. — Правда неизбежно будет раскрыта. Глава семьи Фэн, я уверен, ты тоже надеешься найти истинного виновника, причинившего боль твоей дочери, верно? Если это так, что плохого в том, чтобы подождать еще немного?

Фэн Сюэ потерял дар речи. Цзян Сюньи проигнорировал его и говорил только со стариком, лежащим на земле. 

— Дядя Чен, я не понимаю. Хуан Янь никогда не был рядом с тобой, когда был на горе, и даже часто говорил резкие слова слугам. Почему ты так пытаешься защитить его?

Его голос был громким. Как только он задал этот вопрос, взгляды всех сразу же упали на невзрачного старика перед ним.

Хуан Янь уже встал самостоятельно, а дядя Чэнь медленно поднялся с земли, как будто не слышал слов Цзян Сюньи. Он опустил голову, чтобы стряхнуть грязь с тряпичной рубашки. Его лицо было скрыто в тенях, его обветренный силуэт демонстрировал слой глубины.

Цзян Сюньи был на удивление терпелив. После долгого ожидания дядя Чен медленно поднял глаза и спросил: 

— О чем ты говоришь?

Цзян Сюньи улыбнулся, но его улыбка не коснулась его глаз. Как будто это было небрежно, он не стал повторять свой вопрос. Вместо этого он повернул голову и начал говорить о чем-то, казалось бы, не имеющем отношения к текущей ситуации. 

— Дядя Чен стар, у него плохой слух, и он даже не может четко слышать, как говорят люди. Но я помню, как слышал, как мой господин говорил, что, когда ты был молод, ты тоже хорошо проводил время. Однажды вы встретили известную проститутку по имени Нин Фень на берегу озера Хуэйчжоу, и у вас двоих была интрижка...

Как только он это сказал, поднялся шум. В конце концов, мало кто свяжет дядю Чена с чем-то подобным. Хуан Янь был потрясен и указал на дядю Чена. 

— Т-ты отец Цзян Сюньи?

Цзян Сюньи усмехнулся. 

— Он твой отец.

Хуан Янь не сразу понял, вместо этого подумав, что Цзян Сюньи ругает его. Он сердито крикнул: 

— О чем ты говоришь?

— Кажется, младший брат Хуан еще не понимает. — Юнь Се подошел сзади и встал рядом с Цзян Сюньи, легко сказав. — Тогда боевой дядя Ти Мин не только удочерил Цзян Сюньи. Записка, которую вынула Нин Фень, не имеет ни начала, ни надписи. Даже если это действительно от боевого дяди Ти Мина, нет уверенности, что ребенок, которого он упомянул — Цзян Сюньи. Насколько мне известно, младшего брата Хуанга тоже привезли на гору в младенчестве. До сих пор вы не знаете, кто ваши биологические родители? Если дядя Чен не твой отец, зачем ему блокировать атаку?

Когда Юнь Се лгал, он даже не моргал. Пока он говорил, лицо его было решительно решительным, как будто он хорошо изучил все дело. Цзян Сюньи даже задавался вопросом, верит ли он сам в это.

Хуан Янь посмотрел на выражение его лица и сразу почувствовал, как будто его ударила молния. Он пробормотал: 

— К-как я могу?... Мой отец — слуга, моя мать — проститутка? Это абсолютно невозможно! — Он вдруг в гневе поднял голову. — Вы определенно ошиблись. Откуда мне знать, почему этот старик прикрывает меня? Невозможно! Невозможно!

Взгляд Цзян Сюньи пробежался по Юнь Се, прежде чем он молча отвел глаза — он даже не был полностью уверен, что Хуан Янь был сыном Чэнь Шу и Нин Фень. Он сделал предположение, взглянув на оригинальную историю в доме Хэ Дэна. Он только что проверял дядю Чена, и Юнь Се продолжил. Конечно, все его слова были чистыми догадками.

Странница Цзыхуэй наблюдала, как Хуан Янь увлекся Цзян Сюньи всего несколькими словами, и была в ярости. Ей пришлось сказать: 

— В любом случае, Цзян Сюньи, если у тебя нет угрызений совести, то почему ты убил Нин Фень? Даже если она не твоя биологическая мать, ты не должен причинять вред невинным людям! Не говоря уже о том, что ты также оскорбил госпожу Фэн. Хм, ты думаешь, что сможешь легко избежать этого?

— Нин Фень покончила с собой, — сказал Цзян Сюньи.

Странница Цзыхуэй свирепо посмотрела на Хуан Яня, который наконец отреагировал. Он на время отложил свои дела и сразу сказал: 

— Ерунда! У нее все было хорошо, и когда она говорила, она просто решила покончить с собой без всякой причины или повода? Она сумасшедшая? Если собираешься солгать, то хотя бы придумай хорошенько, ладно?

— Хватит, заткнись! — Юнь Се, наконец, надоели глупые оскорбления Хуан Яня, и он безжалостно прервал его. — Я найду ее душу и узнаю, как только попрошу. Зачем эти бесполезные речи?