Глава 40. Никогда не оставлять

Услышав эти слова Фэн Цю, в сердце Цзян Сюньи поднялась волна боли и отчаяния. Он даже не мог сказать, было ли это его собственными истинными чувствами, или это было влияние сюжета, что «Цзян Сюньи любит Фэн Цю». Кровь ударила ему в голову, и мир, казалось, закружился перед его глазами, слова Фэн Цю постоянно эхом отдавались в его голове — «Разрушено, все разрушено!»

В этот момент эмоции первоначального тела выплеснулись наружу и захлестнули его до такой степени, что был момент, когда Цзян Сюньи выпал из реальности. Почти казалось, что каждое слово, исходящее из уст Фэн Цю, было абсолютной правдой, и виновником, которого она обвиняла, действительно был он сам.

Спустя долгое время первым нарушил молчание Юнь Се. Он глубоко вздохнул и медленно отпустил руку Фэн Цю позади себя, используя это действие, чтобы скрыть тревогу в своем уме. Только он сам знал степень страха в своем сердце. Опасаясь, что Цзян Сюньи неправильно воспримет его страх как недоверие, он сохранил безразличное и небрежное выражение лица и без малейшего колебания сказал:

— Цю-шицзе, ты, вероятно, сбита с толку. А-Сюнь никогда бы так не поступил. Тебя, несомненно, обидели, и я понимаю, что ты должно быть чувствуешь, но такие слова нельзя бросать легкомысленно.

Фэн Цю смотрела на него широко открытыми глазами, горе в ее взгляде равнялось ее любви. Крупные слезы катились по ее щекам. Лицо ее было совершенно бледным и пепельным, как у мертвеца.

Дрожащей рукой она расстегнула туго застегнутый воротник, обнажив стройную шею с шокирующими отметинами и следами. Цзян Сюньи достаточно было одного взгляда, чтобы его брови глубоко нахмурились. Он стиснул зубы и быстро шагнул вперед. Прежде чем Фэн Цю успела отпрянуть в панике, Цзян Сюньи уже молниеносно двинулся, чтобы остановить следующее действие Фэн Цю, не дав ей расстегнуть одежду. Он прошептал:

— Не делай этого.

Спина у него была прямая и гордая, но голос был хриплым и глухим. Словно обожженный его прикосновением, Фэн Цю оттолкнула руку Цзян Сюньи в сторону и метнула на него взгляд. Прежде чем кто-либо еще мог уловить выражение ее глаз, ее взгляд уже опустился на землю.

Конечно, все присутствующие поверили бы, что эмоции в ее глазах были ненавистью.

Когда Фэн Цю толкнула его, широкие рукава Цзян Сюньи соскользнули вниз по его руке, обнажив изящно выступающие кости запястья и предплечье красивой формы. Ярко-красная полоса крови выделялась на его бледном коже.

Взгляд Чэнь Юаньсиня был острым.

— Молодой мастер Цзян, что это у вас на руке?

Это была жестокая царапина, оставленная прошлой ночью Странницей Цзыхуэй после того, как ее искушение не удалось — Цзян Сюньи помнил это ясно, как день, но не мог произнести это вслух.

Бессмертный Мастер Ти Мин воспитывал его с детства, и Секта Скрытого Духа была для него чем-то вроде второго дома. Странница Цзыхуи имела за плечами много лет славы, а также был его старше. Если бы он обнародовал этот инцидент, многовековая чистая репутация Секты Скрытого Духа была бы разрушена в одно мгновение. Даже Цзян Молоу, который в настоящее время находится далеко в Западном регионе, не сможет поднять голову, вернувшись на Центральные равнины.

Он был пойман в ловушку дилеммы. В этот самый момент Цзян Сюньи наконец ощутил огромную силу и неуловимость судьбы. Казалось, будто среди тьмы была невидимая рука, шевелившая темные волны, таящиеся в густом тумане. Он хотел избежать их, выпутаться, но в конце концов заблудился в этом лабиринте. Ему даже пришла в голову слабая мысль — может быть, из-за его собственного сопротивления и отказа сотрудничать страдания Фэн Цю усилились? Была ли это месть заговора? Если он снова захочет сопротивляться, потянет ли он за собой других или даже... повлияет на главного героя Юнь Се? А прошлой ночью он так долго спал... что случилось за это время?

Даже по прошествии всех этих лет, даже если он сейчас вырос из маленького ребенка в великую силу... Ему все еще было позволено только терпеть и сдаваться?

Шок, печаль, вина, колебание... Все виды эмоций переплелись и по очереди угасли в его сердце, как грохот бурных волн. Капли холодного пота стекали со лба Цзян Сюньи и пропитали его одежду. Он не смел продолжать эту мысль, и единственное, что звенело в его ушах, это безжалостный повторный вопрос Чэнь Юаньсиня.

— Почему вы ничего не говорите? Молодой господин Цзян, почему для меня эта отметина на вашей руке очень похожа на царапину от женского ногтя?

Если бы это была обычная ситуация, Цзян Сюньи определенно не колеблясь ответил бы ехидным замечанием в ответ: "Глава секты Чэнь говорит с такой уверенностью, он определенно должен похвастаться большим опытом, когда дело доходит до угнетения и тирании невинных людей и женщин."

Тем не менее, он был далеко не в настроении сделать это в это время. В глазах окружающих Цзян Сюньи стоял неподвижно перед Чэнь Юаньсинем, выглядя таким же холодным и гордым, как всегда. Только он сам знал, что все его тело застыло, и ему пришлось яростно стиснуть зубы, чтобы проглотить слова, сорвавшиеся с кончика языка.

Он не хотел признаваться в преступлении, которого не совершал, и не осмелился сопротивляться заговору так беспринципно, как раньше. Он чувствовал глубокую печаль и грусть из-за страданий Фэн Цю, но никак не мог найти правду в этом запутанном лабиринте.

Когда Юнь Се впервые услышал, как Чэнь Юаньсинь осуждает Цзян Сюньи, он был очень недоволен, но также твердо верил, что Цзян Сюньи никогда не сделал бы ничего подобного. Его только смущало, почему Фэн Цю беспричинно поносит Цзян Сюньи. Однако теперь, видя реакцию Цзян Сюньи или ее отсутствие, сердце Юнь Се упало в груди, и в его уме зародились сомнения.

Выросшие вместе, он был слишком хорошо знаком с Цзян Сюньи: если бы Цзян Сюньи действительно не знал о таком событии, учитывая заботу и привязанность, которую он питал к Фэн Цю... Хотя Цзян Сюньи был бы в ярости, он определенно сначала избил бы этого клеветника Чэнь Юаньсинь, а затем откопал бы человека, напавшего на Фэн Цю. Цзян Сюньи никогда не был из тех людей, которых ошеломит такая незначительная неудача.

Но прямо сейчас его лицо было совершенно бледным, и он не произнес ни слова.

Эта мысль была слишком ужасна. Если бы Цзян Сюньи действительно сделал это с другой женщиной... Юнь Се не знал, как бы он сам отреагировал. Он никогда не уважал ни призраков, ни богов, но в этот момент он мог только тайно молиться, чтобы это происшествие было неправдой. Даже когда он пытался подавить свои эмоции, взрыв неистовой ярости вырвался из глубины его сердца, и ему пришлось затратить много усилий, чтобы сохранить внешний вид спокойным.

Изначально это место было самым оживленным местом на Горе Скрытого Духа, поскольку людям приходилось проходить через этот перекресток, чтобы добраться до любого другого места на горе. В результате вокруг стало собираться все больше и больше людей.Чэнь Юаньсинь не переставал задавать вопросы, и Фэн Сюэ яростно смотрела в сторону, но Цзян Сюньи все еще стоял молча, как будто потерял свою душу. Спорящие голоса становились все громче, и казалось, что все вот-вот выйдет из-под контроля, когда Юнь Се сжал кулаки и глубоко вздохнул. Он внезапно повысил голос: 

— Глава секты Чен, глава семьи Фэн, успокойтесь и, пожалуйста, выслушайте, что я хочу сказать.

Несмотря на то, что их роли были похожи на Двойных Нефритов Ступени Духа, положение Юнь Се отличалось от положения Цзян Сюньи: Шизунь Юнь Се давно скончался, поэтому он уже носил уважаемую личность лидера секты. Кроме того, у Секты Солнечной Зависти никогда не было проблем Скрытого Духа с раздробленными фракциями и темными секретами, поэтому она была сравнительно единой. Юнь Се также еще больше укрепил свой авторитет с тех пор, как занял позицию лидера. В результате, хотя все знали, что он и Цзян Сюньи несравненно близки, слова Юнь Се нельзя было игнорировать, и толпа на горе немедленно замолчала.

— Молодой мастер Цзян был очень утомлен за последние несколько дней, чтобы запечатать Сюань Ли, и в результате его ум был довольно рассеянным. Я хотел бы попросить у всех прощения от его имени. Хотя я лично ничего не знаю о том, что произошло, мне просто стало любопытно: учитывая способности Цзян Сюньи, а также тот факт, что Гора Скрытого Духа является его собственной территорией, если он... действительно так относился к госпоже Фэн, я боюсь, что он смог бы найти десять тысяч способов скрыть этот инцидент. Почему он позволил этому вопросу распространиться так широко и публично? И последнее, но не менее важное: вчера мы только что закончили такую ​​ожесточенную битву, которая оставила всех изможденными и ранеными, желая только трех ночей спокойного сна. В таких обстоятельствах, как он мог быть настолько неторопливым и беззаботным, чтобы сделать такое?

Слова Юнь Се были разумными и краткими, и окружающие не могли не чувствовать себя немного потрясенными. У Цзян Сюньи всегда была блестящая репутация. Даже после того, как распространились слухи о том, что он восстал против своей секты, многие молодые практикующие все еще почти слепо восхищались им и не желали верить, что Цзян Сюньи был каким-то злым предателем. Затем, когда он доказал свою невиновность по возвращении и запечатал Сюань Ли, слава о Двойных Нефритах Ступени Духа стала еще более беспрецедентной. Действительно, всем было довольно трудно поверить, что он сделает такое.

Более того... Просто глядя на изысканное и красивое лицо Цзян Сюньи, его внешний вид был намного лучше, чем у Фэн Цю. Казалось, по крайней мере, немного надуманным, что он поспешил применить силу, чтобы заполучить кого-то, кто ему нравился.

Увидев, что на лицах зрителей появилось сомнение, Юнь Се поспешно бросил многозначительный взгляд на Цзян Сюньи, но Цзян Сюньи промолчал. Вместо этого Чэнь Юаньсинь усмехнулся и медленно сказал:

— У лидера секты Юнь Се нет доказательств, подтверждающих его слова. Все знают, что вы с Цзян Сюньи всегда были вместе. Если бы он кого-то убил, вы бы сразу за ним хоронили труп. Пока он делал зверя с двумя спинами¹, лидер секты Юнь вполне мог стоять на страже прямо там! Почему кто-то должен вам верить?

¹ 颠鸾倒凤 — несколько причудливо звучащий эвфемизм для полового акта, в котором используются две мифологические птицы (鸾= «жар-птица, обычно представляемая как самец», 凤 = «феникс, обычно представляемая как самка»). О, господи, опять эти завуалированные фразочки. 

Это были не самые приятные слова. Юн Се уже был раздражен и взбешен в первую очередь, и никаких актерских навыков в мире не хватило бы ему, чтобы продолжать притворяться. Он тут же поднял руку и ударил по ножнам меча. Светлая Река ответила ему собственным жужжанием и полетела к Чэнь Юаньсиню, оставляя за собой яркий поток света. Выражение лица Чэнь Юаньсиня стало серьезным, и он поднял свой меч, чтобы блокировать удар, но Светлая река не успела до него добраться, как внезапно рухнула на землю и вонзилась в пустую землю, издав громкий хлопок.

Облако пыли и песка взметнулось из-под земли, заставив несколько человек поблизости начать бесконтрольно кашлять, отступая так быстро, как только могли.

Юн Се холодно сказал:

— Хорошо, я совершенно не против, что вы отказываетесь мне верить. Поскольку словами этот спор не решить, давайте бороться! Кто останется жив, их слова будут правдой!

Юн Се всегда был своевольным, и прямо сейчас он явно был готов перевернуть всю гору при малейшем признаке разногласий. Сам Цзян Сюньи уже погряз в этой беде, и, увидев это, он понял, что больше не может тянуть своего брата вниз. Он крикнул: 

— Юнь Се!

В отличие от его обычной нежной улыбки, лицо Юнь Се в настоящее время было чрезвычайно холодным и суровым. Из-за стиснутых зубов мускулы его щек казались острыми и угловатыми. Он даже не посмотрел на Цзян Сюньи, когда сказал сквозь стиснутые зубы: 

— Заткнись, подожди, пока я сначала решу эту проблему. Я разберусь с тобой позже.

Небеса знают, по какому счету между ними двумя можно было бы урегулировать. У Фэн Сюэ не было никакого желания сжигать все мосты² с Юнь Се, но разум Юнь Се явно был настроен на участие в этом инциденте, который изначально не имел отношения к нему, до такой степени, что он был взволнован даже больше, чем непосредственные участники. Не имея другого выбора, Фэн Сюэ мог только сказать: 

— Лидер секты Юнь, если я могу быть прямолинейным, этот вопрос, в конечном счете, является личным спором между нами и... молодым мастером Цзяном. Если вы не знаете внутренней истории, вы не должны говорить.

² 撕破脸 лит. "рвать лица" означает полностью рассориться с кем-то, потерять даже видимость сердечности.

В глазах Юнь Се по-настоящему потрескивало электричество, а его голос был холоден, как лед.

— Двойные нефриты стадии духа всегда продвигались и отступали как один, сопровождая друг друга в жизни и смерти, разделяя вместе честь и позор!