Глава 39. Причинение неприятностей

Однако события вскоре докажут, что импульсивные действия часто приводят к довольно неприятным последствиям. Система собиралась практиковать то, что проповедовала: только потому, что Цзян Сюньи ругался и кричал, реальность будет относиться к этому так, как будто ничего не произошло?

Практикующие боевые искусства были особенно требовательны к тренировкам в любую погоду, от самой холодной зимы до самого жаркого лета. Но этим утром, возможно, из-за усталости или по какой-то другой причине, Цзян Сюньи проспал всю ночь, пока солнце не поднялось высоко в небе¹. Он не проснулся, даже когда Юнь Се вошел в его комнату.

¹ 日晒三竿 «Пока солнце не поднялось на высоту трех бамбуковых деревьев» в основном означает позднее утро.

Поначалу Юн Се шел ускоренно, но войдя во внутреннюю комнату, он обнаружил, что Цзян Сюньи все еще лежит в постели и не мог не замереть. Он подсознательно облегчил шаги, подойдя ближе к кровати, чтобы увидеть, что глаза Цзян Сюньи закрыты, а шерстяное одеяло плотно обернуто вокруг его тела, так что видно только его привлекающее внимание лицо. В своей нынешней позе он действительно казался на несколько лет моложе, необычайно милым и жалким.

Утренний свет мягко освещал его тело. Его длинные ресницы, похожие на крылья бабочки, слегка дрожали, а вместе с ними дрожали, как во сне, залитые солнцем тени.

На лице Юнь Се появилась нежная и теплая улыбка, но его сердце почувствовало укол кислой печали. Вспомнив этот неописуемый эпизод сумбурного и грубого бреда, он вдруг почувствовал, как будто острый крюк пронзил его сердце. Он наблюдал, как тело Цзян Сюньи слегка шевельнулось, немного расправив одеяло, обнажив тонкую шею. Увидев это, Юнь Се не мог не протянуть руку и не поправить для него одеяло.

Заправив его, он замер и вспомнил, что его первоначальным намерением было прийти сюда, чтобы разбудить этого человека. Он тут же улыбнулся и покачал головой, слегка похлопав Цзян Сюньи, когда позвал:

— А-Сюнь, А-Сюнь? Вставай! Смотри, какой уже час!

Веки Цзян Сюньи дрогнули. Голова раскалывалась, а веки как будто были чем-то отягощены. Он нетерпеливо оторвал руки Юнь Се от себя и повернулся спиной к Юнь Се.

Без какой-либо особой причины Юнь Се чувствовал, что его действия были очень милыми, и не мог не рассмеяться. Однако, рассмеявшись, он сразу почувствовал, что что-то не так. Его брови нахмурились, и он увеличил свою силу.

— А-Сюнь? Что с тобой случилось, поспеши и проснись!

Его шумный голос проник в голову, и Цзян Сюньи, наконец, с большой неохотой открыл глаза. Он приподнялся наполовину с кровати, чтобы увидеть очень недовольного Юнь Се.

— Так рано утром, что ты делаешь!

Выражение лица Юнь Се было серьезным. Он положил одну руку на плечо Цзян Сюньи, а другой рукой взялся за его подбородок, и повернул голову Цзян Сюньи к высокому солнцу за окном.

— Рано утром? Выгляни наружу, посмотри, который час уже.

Цзян Сюньи ударил Юнь Се по лапам и схватился за лоб, когда сел. Он в замешательстве посмотрел в окно, затем снова посмотрел на Юнь Се, прежде чем его разум наконец начал проясняться.

— Как я мог спать так долго? Когда... Когда ты пришел сюда? Почему я не услышал твоего прихода?

Сердце Юнь Се сжалось от беспокойства до такой степени, что у него даже не хватило духу пошутить с ним. Он положил два пальца правой руки на шею Цзян Сюньи и на мгновение почувствовал его пульс, а затем надавил на висок и лоб Цзян Сюньи соответственно. Он колебался:

— Никаких отклонений. Не похоже, что ты попал в какую-то ловушку. Как ты себя чувствуете сейчас? Тебе неудобно?

Цзян Сюньи стянул с себя одеяло и отошел на два шага от кровати. Юнь Се протянул руку, намереваясь поддержать его, но Цзян Сюньи покачал головой.

— Я в порядке, все в порядке.

Учитывая его уровень мастерства, это было очень странным происшествием. Двое мужчин смотрели друг на друга в беспомощном смятении, в их глазах мелькнуло беспокойство. Сердце Цзян Сюньи чувствовало тревогу из-за некоторых вещей, что заставляло его чувствовать себя еще более взволнованным. Он не мог говорить об этих вещах с Юнь Се, поэтому он мог относиться к этому так, как будто его нет причин для беспокойства.

— Зачем ты пришел, чтобы найти меня?

Юнь Се подавил свое волнение, в то время как его сердце тайно записывало этот вопрос. Он сказал:

— Я заметил, что ты до сих пор спал и ничего не ел со вчерашнего вечера, поэтому я пришел разбудить тебя и поесть что-нибудь перед тем, как снова лечь спать.

Когда он закончил говорить, он не услышал ответа Цзян Сюньи. Найдя это странным, он посмотрел на него, но Цзян Сюньи внезапно сказал:

— Скажи, если...

Юнь Се: 

— Если что?

Цзян Сюньи сделал паузу, прежде чем продолжить: 

— Скажи, если я не хочу пить отвар сегодня утром... это нормально?

— ...Конечно, это не проблема, даже если ты захочешь съесть человеческое мясо. — Губы Юнь Се изобразили фальшивую улыбку. — Если ты не хочешь говорить, что у тебя на уме, хорошо. Зачем мне беспокоиться?

Цзян Сюньи знал, что, несмотря на эти слова, Юнь Се на самом деле все еще хотел спросить его, что случилось. Он вздохнул. В конце концов, он так и не сказал ни слова, только похлопал Юнь Се по плечу.

— Дай мне переодеться, а потом пойдем.

Из-за недавней ожесточенной битвы почти половина всего мира совершенствования собралась здесь, на Горе Скрытого Духа. В это светлое и свежее утро вдоль дороги можно было увидеть группы земледельцев. Время от времени люди подходили, чтобы поприветствовать дуэт Юнь и Цзян. По мере того, как Цзян Сюньи становился все более раздраженным, он ткнул Юнь Се и уже собирался заговорить, как вдруг услышал, как человек впереди сердито упрекнул:

— Ты позорная сука, ты позоришь мою семью! Почему ты еще жива? Кто был этот развратник², ты собираешься сказать это или нет?!

² 奸夫 обычно используется для обозначения мужчины-прелюбодея (например, муж спрашивает свою изменяющую жену, кто был другим мужчиной).

Услышав эти слова, как нынешний хозяин здесь, в Скрытом Духе, Цзян Сюньи не мог оставаться в стороне и быть равнодушным. Он торопливо подошел и тут же убрал свое нетерпеливое выражение. Увидев, что старик в настоящее время отвернулся от них, собираясь ударить кулаком, он чисто заблокировал удар, защищая женщину, которая, дрожа, упала на землю за его твердой спиной.

— Глава семьи Фэн, что вы делаете?

Изначально настроение Фэн Сюэ было ужасным. Теперь, увидев, что пришельцем был Цзян Сюньи, он обиженно отдернул руку, его выражение было окрашено одновременно страхом и презрением.

— Молодой господин Цзян, это личное дело моей семьи Фэн. Вы не должны вмешиваться.

Человек, которого он пытался ударить, был его собственной дочерью Фэн Цю.

Цзян Сюньи никогда не мог видеть, как обижают Фэн Цю. Не заботясь о том, что другой стороной был ее отец, он бесцеремонно отмахнулся от руки Фэн Сюэ и повернулся, чтобы помочь Фэн Цю встать. Его рука протянулась, но Фэн Цю внезапно вскрикнула и отпрянула. Цзян Сюньи на мгновение замер, а Юнь Се уже подошел сбоку. Он намеренно или ненамеренно блокировал Цзян Сюньи, вместо этого поддерживая Фэн Цю. На этот раз Фэн Цю не уклонялась и не отворачивалась — наблюдавший за ней Цзян Сюньи не чувствовал себя особенно счастливым при таком виде.

Но хотя Юнь Се помог ей подняться, он никогда не смотрел должным образом в сторону Фэн Цю — он просто не хотел, чтобы она и Цзян Сюньи вступали в контакт. Затем он продолжил слова Цзян Сюньи, чтобы поговорить с Фэн Сюэ.

— Несмотря ни на что, это территория Горы Скрытого Духа. Глава семьи Фэн, если вы не хотите, чтобы об этом узнали другие, зачем упрекать вашу дочь в таком общественном месте, где присутствует множество людей? Если вы вернетесь и закроете дверь, никто не узнает, даже если вы забьете ее до смерти.

Слова Юнь Се выпустили ядерную бомбу, которая действительно атаковала без разбора. Слезы тут же потекли по щекам Фэн Цю, и Цзян Сюньи нахмурился. В конце концов, он не открыл рот, чтобы заговорить из-за беспокойства по поводу импульса Юнь Се, а вместо этого тайно ударил его по икре сзади.

Фэн Сюэ также потеряла дар речи из-за Юн Се, и он понял, что его поведение было несколько неуместным. Он мог только сказать: 

— Это этот старик забыл о приличии перед лицом гнева. Пусть молодой господин Цзян, пожалуйста, простит меня.

Цзян Сюньи спросил: 

— Итак, в конце концов, что же такого грандиозного произошло, что привело главу семьи Фэн в такую ярость?

— Цзян Сюньи, у тебя действительно хватает наглости спрашивать?!

Голос раздался издалека. Молодой человек в черной одежде медленно подошел, многочисленные ученики выстроились за ним. Он был одет в свободные и легкие одежды, а к поясу был привязан длинный меч. Внешность его можно было назвать красивой, но между бровями витал слабый ореол раздражительного тщеславия. В его взгляде было что-то снисходительно-высокомерное, отчего чувствовалось несколько неловко.

Цзян Сюньи:

— .....Кто это?

Юнь Се рассмеялся: 

— Глава секты «Спокойной ночи³», Чэнь Юаньсинь. Он унаследовал положение своего отца всего пару лет назад и не снискал особой славы. Хотя, как я это вижу, он, кажется, немного ненавидит тебя.

³ 晦宁: 晦 «ночь, темнота, последний день лунного месяца», а 宁 «спокойный, мирный»

Когда он сказал это предложение, громкость его голоса ничуть не уменьшилась, а выражение лица Чэнь Юаньсиня мгновенно стало очень уродливым. Цзян Сюньи сказал:

— Теперь он, вероятно, ненавидит тебя больше, чем меня.

Юнь Се улыбнулся.

— Для кого я это делаю?

Цзян Сюньи нечего было сказать в ответ. Юнь Се внезапно понизил голос: 

— А-Сюнь, почему у меня такое чувство, что в последнее время очень много людей пытались доставить нам неприятности?

Цзян Сюньи не ответил. В уме он чувствовал, что может тянуть Юнь Се вниз, плюс рот Юнь Се, казалось, всегда вызывал неприязнь других. В конце концов, было еще больше людей, которые специально пытались доставить неприятности самому Цзян Сюньи. Что касается возможной причины, это, вероятно, было потому, что.... он был злодеем и собирался умереть.

Воодушевленный комментарием Юнь Се, Чэнь Юаньсинь был не в настроении продолжать оставлять людей в подвешенном состоянии, поэтому он холодно заявил:

— Ты так возмутительно развратился в своей похоти, что изнасиловал Фэн Цю! Такое бесстыдное и скандальное поведение, вы недостойны своей славы! Все люди имеют право наказать того, кто несет такие чудовищные преступления⁴. Стоя сегодня на этой Горе Скрытого Духа и встречаясь лицом к лицу с героическими душами предков Секты Скрытого Духа, Цзян Сюньи, тебе не стыдно?!

⁴ 人人得而诛之 это поговорка, модифицированная из цитаты из работы философа Чжуанцзы 庚桑楚 Гэн-Сан Чу.

Цзян Сюньи на самом деле совсем не стыдился. Его сердце было спокойным, как стоячая вода, и у него даже возникло желание рассмеяться — Чэнь Юаньсинь безошибочно прочитал его поведение, но дело в том, что Цзян Сюньи ясно помнил, что заснул сразу после того, как накричал на систему. Он абсолютно ничего не сделал, так что попытка Чэнь Юаньсиня соединить сюжетные линии воедино была более чем надуманной!

Со своей стороны Юнь Се открыто расхохотался.

— Глава секты Чен, ты еще не совсем проснулся? Или ты не завтракал и от голода закружился?

Губы Цзян Сюньи еще не скривились, когда он внезапно увидел, как Фэн Цю подняла голову и посмотрела в его сторону. Ее глаза были такими же ясными, как прозрачные осенние воды, с оттенком меланхолии и разбитого сердца. Цзян Сюньи на мгновение замер, и в его сердце зародилось зловещее предчувствие.

Фэн Сюэ рассердился:

— Фэн Цю! Скажи, был этот человек Цзян Сюньи или нет?!

Эти слова дошли до ушей Цзян Сюньи и, казалось, тяжело ударили в его сердце. На мгновение его душа и дух были очарованы и задрожали от шока. Его тело дрогнуло и сделало шаг назад, когда он сказал:

— Цю-Шицзе, на самом деле ты была....

Его голос был хриплым, когда он говорил, поэтому звук был очень тихим. Эта слабая и бессильная фраза очень скоро была подавлена ​​сердитыми или возбужденными голосами других.

По мере того, как все больше и больше людей собирались вокруг, чтобы наблюдать, бесчисленные взгляды были сосредоточены на теле Фэн Цю. Голос у нее дрогнул, и она пробормотала:

— Все... Все, не спрашивайте больше, я не могу сказать... Я не могу сказать... Я изначально была приносящей несчастья, я не заслуживаю...

Фэн Цю была на грани того, что не могла продолжать говорить дальше. Бурные волны ужаса в ее сердце в настоящее время бушевали без ограничений, но ее губы оставались закрытыми. Все эти равнодушные зрители не могли понять ее, вместо этого рассматривая ее борьбу как шутку, которую можно рассказать после еды. Ей почти казалось, что все издеваются над ней, судят и обсуждают ее, своими взглядами и языками, как ножами, пытают ее до смерти тысячей порезов.

— Да, это был он! — Фэн Цю, наконец, заплакала. Она закрыла лицо рукой и разревелась. — Это был Сюнь... Это был Цзян Сюньи, он заставил меня, он уничтожил меня! Я думала... Я думала, что все еще могу мечтать о том, чтобы быть вместе с А-Се, но теперь все разрушено! Вы все заставили меня это говорить, теперь я это сказала, вы довольны?!

Фэн Цю всегда была нежной и теплой, и количество случаев, когда она теряла самообладание, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Ранее шумная обстановка моментально погрузилась в полнейшую тишину. Даже Юн Се замолк. Его рука все еще крепко поддерживала руку Фэн Цю, но при ближайшем рассмотрении она оказалась чрезвычайно жесткой.