57. Крышка гроба снова закрылась.

— Она вернулась! Та старуха действительно вернулась!

Голос громом пронесся по залу, и селяне застыли на месте. На их лицах проступил животный ужас.

Тем временем трагическая сцена у входа в храм и не думала заканчиваться. Неподалеку на стойке висела содранная кожа, с которой липкими каплями стекала кровь, смешанная с ртутью. Оставшуюся плоть промыли и бросили в бульон, приобретший белесый цвет. Туда же отправились дикорастущие овощи и специи, которые еще можно было найти в деревне. Вскоре тяжелый аромат окутал все вокруг и завис под тёмным ночным небом.

Глаза голодных селян горели. У некоторых потекли слюни. Луна наконец-то вышла из-за туч, и холодные лучи, в которых не было ни капли тепла, рассыпались по земле, превращая тени в свирепых и зловещих духов. Они обнажили клыки и размахивали когтями. Жители деревни так и не узнали, что, отведав чужой плоти, они не стали бессмертными и даже не смогли избавиться от извечного чувства голода, пожиравшего изнутри. Вместо этого они заразились дурной привычкой есть человеческую плоть.

Многие годы эта ужасная сцена словно кошмар проигрывалась в голове у всех участников отвратительного преступления. Селяне не могли спать по ночам или найти спокойствия днем, боясь, что она превратилась в злобного призрака и вернется по их души.

Пых, пых, пых...

Порыв холодного ветра заставил красно-белую кожу задрожать. Издаваемый звук напоминал плач призраков. Где-то вдалеке, на горизонте, показалась огромная тень. В облаках сверкнула молния, ударил гром. Было очевидно, что сейчас что-то произойдет.

Селяне, которые буквально секунду назад стояли в храме, настолько испугались, что разбежались во все стороны, как будто в деревне начался пожар. Мотыги и вилы были разбросаны по земле.

Комментаторы тоже были напуганы.

[Подождите, что происходит? Разве они не съели этого человека? Почему они вдруг испугались?]
[У меня тот же вопрос. Бля, ещё минуту назад они ожесточенно бились со стажёрами. А теперь они убежали, увидев какую-то иллюзию. Ничего не понимаю.][Ах, вы что уже всё забыли? Несмотря на их злобу, они определенно боятся, что та несчастная старушка вернется за ними. Иначе стали бы они устанавливать мемориальную доску? Столкнувшись с голодом, они повели себя как жадные трусы, которые решили нарушить нормы морали вместо того, чтобы храбро встретить свою гибель. После свершения злодеяния они боятся, что призрак придёт за их душонками. По-настоящему, отвратительно.]
[Блять, это слишком мерзко, меня сейчас стошнит.]

Кроме комментариев, обсуждавших прошлое заброшенной деревни, были и те, которые буквально кричали о том, что что-то идёт не так.

[Почему все селяне убежали? Ебать, неужели та старая женщина действительно превратилась в призрака?]
[Смочь отпугнуть деревенских жителей... Эх, эта женщина умерла столь трагично. Скорее всего она стала очень злым духом.][Эх, вряд ли она что-то сделает, если превратится в призрака. Даже несмотря на то, что бабушка съела бессмертную траву, она продолжала делиться едой с селянами. А они не только не сказали ей спасибо, но и отплатили подобным образом. Задыхаюсь.]
[Вы помните, что, когда стажёры исследовали подземелье, остальные пытались очернить имя этой славной госпожи? Я не ожидал, что на самом деле они ее съели. Их способность искажать правду удивительна. Я и раньше думал, что она умерла довольно трагично, но сейчас кажется, что они этого заслужили.][Если бы я был этой бабулей, я бы не отпустил этих людей, даже если бы стал призраком. Ублюдки, как они посмели кусать руку, которая их кормит. Впервые я настолько надеюсь, что призрак убьёт всех жителей деревни. Нахуй основную миссию.]

Стажёры тоже были настороже и шаг за шагом отступали вглубь храма. Цзун Цзю был погружён в свои мысли. Он знал, что госпожа Ван вовсе не превратилась в привидение, более того она стала Бодхисаттвой. Это подтверждалось словами Азана в чёрном, который уже говорил, что чувствует следы Будды в храме. Даже если что-то и нападёт, это явно будет не леди из прошлого. Однако это была не та проблема, которая его беспокоила.

Цзун Цзю уже воспользовался царившим хаосом, чтобы подойти к гробу, он не хотел упустить возможность завершить свою главную миссию. В результате он с грустью обнаружил, что до тех пор, пока его руку и труп бабушки Инь разделял хотя бы слой деревянных досок, основная система не засчитывала задание. Как бы он ни старался, уведомление о завершении миссии карты Шпиона так и не появилось.

Неужели ему действительно придется открыть гроб снова?

Как раз в тот момент, когда Цзун Цзю расстроился окончательно и уже был готов смириться со своей судьбой и попытаться поднять крышку, позади него внезапно раздался леденящий кровь крик. Селяне уже разбежались во все стороны и только Ван Шоу остался в храме, все еще беспокоясь о своем сыне. Стажёры смотрели на него с настороженностью. Однако они никак не ожидали, что мужчина внезапно сядет на землю, его глаза покраснеют, а на лице застынет выражение жуткой паники. На четвереньках он медленно пополз назад.

В тусклом ночном тумане был хорошо виден золотистый свет, издаваемый разбитой табличкой. Азан в чёрном был первым, кто издал приглушенный стон, насильно убирая Знамя, призывающее души. Тысячи маленьких призраков, находившихся под его опекой, взвыли и, дрожа, поползли обратно. Это произошло не только с ним. Даже у Энтони на лице появилось страдальческое выражение. Его полувампирские способности были значительно подавлены, и он вернулся в человеческий облик.

Во всем храме пострадали только те участники, которые держали реквизит, имевший энергию Инь. Они чувствовали, что их способности ослабевают. Чжугэ Ань нахмурился.

— Оно приближается.

Сюй Сен, защищавший маленького мальчика, застыл на месте.

— Что приближается?

Но в ответе уже никто не нуждался. Фрагменты золотого света поднялись с земли, медленно собираясь в воздухе. Вдалеке постепенно проступала неясная тень, окутанная разноцветным светом. Священная аура, еще более густая чем раньше, расползлась по храму. Никто не мог в деталях разглядеть лицо, размытое ярким светом. Только Ван Шоу продолжал кричать:

— Это она...это она. Это правда она.

Его глаза наполнились страхом, а белое лицо перекосило так, словно он увидел злого духа, пришедшего забрать его жизнь. В конце концов, тот призрачный офицер рассказывал историю с позиции наблюдателя, кто знает, так ли всё было на самом деле. Только жители деревни Тонг Бай знали о произошедшем во всех подробностях.

Ван Шоу был первым человеком, который обнаружил, что пожилая женщина не нуждалась в еде, и, естественно, четко помнил все детали. Вскоре после того, как он женился на вдове из соседней деревни, она забеременела. Однако мало того, что родилась девочка, она была еще и мертвой. Это было крайне неудачно.

Во времена голода людям не хватало еды, чтобы наполнить собственный желудок, так что рожать детей было еще труднее. Многие дети рождались мёртвыми из-за скудного питания их матерей. В деревнях были специальные колодцы, куда помимо мертворожденных скидывали маленьких девочек.

В тот день Ван Шоу вернулся домой и увидел, что роженица выглядела очень испуганной. Казалось, что она что-то прятала. Сомнения в нём только росли. Как и ожидалось, когда Ван Шоу согнал ее с теплой постели и обыскал простыни, он нашёл кусок лепёшки, от которого успели откусить пару раз.

— Очень хорошо. Ты прячешь еду, мегера?

Ван Шоу яростно выхватил лепёшку и демонстративно поднял руку, словно собирался её ударить. Женщина всё еще восстанавливалась после родов. Разве она смогла бы выдержать побои? Она была так напугана, что побледнела, и тут же во всём призналась:

— Её...её мне тайно дала старушка, которая живёт на краю деревни.

Та старуха?

Ван Шоу сразу заподозрил неладное. Позже именно он приказал людям закрыть глинобитную хижину и поставить железный котел. Именно он первым проглотил мясной суп. Теперь, когда он увидел эту сцену, как он мог не испугаться до смерти? Он в ужасе смотрел на происходящее, и все его тело дрожало как осиновый лист.

Туманная сгорбленная фигура появилась из разбитой мемориальной доски. Золотой свет был настолько ярким, что казалось прорезал угольно-чёрное небо насквозь. За пару секунд он рассеял ужасающую иллюзию, созданную возмущенной энергией.

Стажёры наконец-то смогли разглядеть внешность золотого света. Пожилая женщина в цветастом халате сложила ладони вместе и широко улыбнулась. Лицо у нее было старое и доброе. Если бы они не видели этого своими глазами, то никогда бы не догадались, что именно с нее жители деревни жестоко содрали кожу.

— Наша судьба пришла к концу. Я здесь по приказу Бодхисаттвы, чтобы забрать землю.

И действительно, когда все оглянулись, они заметили, что почва, которая всё это время находилась за пределами храма, бесследно исчезла.

Чат снова наполнился комментариями.

[Боже мой. Мы все думали, что старушка превратилась в злого духа. Кто бы мог подумать, что она стала Бодхисаттвой.]
[Господи, это и есть настоящее превращение в Будду, никаких шуток. Напоминает историю об отрезании собственной плоти на корм орлам.]

Эта история называется «Притча о короле Шиби», если вы вдруг хотите с ней ознакомиться.

[Действительно, легко стать призраком, но стать Буддой очень сложно. Я смотрел многие подземелья ужасов, но подобное вижу впервые.]

Даже низкоранговые участники были переполнены эмоциями. Ветераны же были удивлены еще больше. Практически не было примеров, когда кто-то трагически погибал в инстансе и не возвращался в облике обиженного духа. После смерти ненависть и негодование были главными спутниками убитых. Если бы их было так легко отпустить, в мире не было бы настолько много людей, одержимых чем-либо, несмотря на мнение окружающих. Быть таким как эта старая госпожа было еще сложнее. На ее доброту ответили неблагодарностью. Чем лучше и добрее был человек, тем сильнее была его обида после предательства или разочарования. Об этом знали все выжившие.

Кто-то не удержался и спросил:

— Разве вы не испытываете ненависти?

Только задав этот вопрос, он понял, насколько нелепыми были его слова. Условия для становления Буддой или бессмертным были максимально сложными. При наличии хотя бы малейшей ненависти стать Бодхисаттвой было бы невозможно. Отложить мясницкий нож и немедленно стать Буддой никогда не было просто поговоркой.

Старушка, окруженная золотым сиянием, улыбнулась и растворилась в воздухе.

— У Кармы есть свои причины и последствия. Оковы, созданные ей, заставляют сердца людей подстраиваться под обстоятельства. Судьба предопределена, поэтому для ненависти нет нужды. Настоящее добро не изменится из-за зла. А поэтому нужно уметь отпускать. О какой ненависти может идти речь?

Стажёры долго не могли прийти в себя. Они никак не ожидали, что жертва этого инстанса подавит свою ненависть и станет бессмертной. Преступники же попали в ловушку, потонув в болоте злобы, и никогда не смогут выбраться. «Судьба предопределена, поэтому нет нужды ненавидеть» — такое простое предложение, но насколько сложно ему следовать? Большинство людей не сделали бы такого выбора.

Через некоторое время кто-то хлопнул по голове:

— Подождите, а как же наша главная миссия?

Думая о главной миссию «защитить жителей деревни», все выглядели так, словно проглотили муху. Когда они обернулись, то застыли на месте от изумления.

Ван Шоу, который всего секунду назад выл и кричал как приведение, теперь окоченел. Его глаза закатились, а от штанов исходило неприятное зловоние. Старушка вернулась не для того, чтобы забрать жителей деревни, но он сам перепугался до смерти.

— Пфф.

Все остальные тупо таращились на труп, но беловолосый юноша не смог удержаться от смеха. Цзун Цзю действительно считал это забавным. Никто не причинил Ван Шоу вреда, так что он мог винить только себя. Он правда умер от страха. Разве это не смешно?

Фокусник сидел на корточках перед алым гробом. Одной рукой он держал крышку, а другой пытался ее поднять. Однако гроб был необычайно тяжелым. Цзун Цзю укрепил свои руки, но не увеличивал силу. Он попробовал еще раз, но крышка даже не пошатнулась. Поэтому он подозвал Сюй Су и Сюй Сена, стоявших позади него:

— Ну же, подойдите. Помогите мне.

Только тогда остальные пришли в себя. Цао Хунтао взревел:

— Чего вы ждете? Вперед, в атаку!

— Не волнуйтесь, не переживайте об этом. Приложите побольше усилий, — Цзун Цзю небрежно махнул рукой. — Чжугэ Ань не станет смотреть, как нас убивают. Кроме того, Энтони все еще на нашей стороне. S и А-ранги это вам не хухры-мухры. Чего тут бояться? Продолжаем поднимать.

Говоря всё это, он пытался успокоить новичков и убедить их продолжать ему помогать. Услышав это, полувампир заскрежетал зубами.

— Блять, если бы не приказ его Высочества, я бы...

Хоть он так и подумал, он все же смирился со своей судьбой и остановил Цао Хунтао и еще парочку ветеранов.

Несмотря на уверенный тон Цзун Цзю, внимательный взгляд юноши не отцеплялся от Энтони ни на мгновение. Он действительно подозревал, что у Варвара не все дома. Его поведение сбивало с толку. Неужели он знал, что фокусник помог ему избавиться от марионеточных нитей?

Цзун Цзю сразу же отбросил эту идею. Как такое было возможно? Этот идиот даже не подозревал, что им управляли. Откуда он мог знать, что его спасли?

Итак...что именно послужило причиной того, что его отношение так резко изменилось?

Пока Цзун Цзю был погружен в свои мысли, он внезапно почувствовал, как гроб под его рукой слабо дернулся.

Скрип.

Он был вне себя от радости. Как только он собрался надавить посильнее, он понял, что не всё было так гладко.

Сила была приложена не снаружи, а изнутри.

Цзун Цзю почувствовал, что его пальцы опутали нити. Огромная сила связывала его. Он никак не мог избежать этого.

Он подумал: «Нехорошо».

В следующую секунду все стажёры увидели, как крышка гроба, которая была настолько тяжелой, что ее нужно было поднимать впятером, внезапно поднялась.

Казалось, что рот с окровавленными клыками возник из неведомой и пугающей тьмы и заглотил беловолосого юношу.

Донг.

Порыв холодного ветра пролетел по залу, и крышка гроба снова захлопнулась.

Остальные даже не знали, что сказать.