49. Почему бы просто не украсть?

[Что? Сколько времени прошло? Что успело произойти?]
[Они разворошили осиное гнездо? Всего минуту назад в деревне было так тихо. Откуда вдруг взялись люди и призраки?]

— Черт возьми, что они натворили?

Новички были ошеломлены, когда увидели эту сцену. Они оставили вторую команду всего на пару минут, как им удалось вызвать такой переполох? Мало того, что их окружали призраки, так еще и жители деревни были в каком-то состоянии безумия. Их лица исказились в страшных гримасах, и они бездумно неслись за стажерами.

— Пока не думай об этом. Давай сначала добежим до храма.

Цзун Цзю развернулся на ходу. Покерная карта, возникшая в его руке, издала шелестящий звук в холодном воздухе, прежде чем воткнуться в пень с громким стуком. Обзор в лесу был сильно затруднён, не говоря уже о том, что стажеры были окружены. Все среагировали незамедлительно. Они поднимали щиты, накладывали чары и произносили бесчисленные заклинания.

Азан нахмурился, глядя на тени, проносившиеся между деревьями. На какое-то мгновение он даже не мог отличить жителей деревни и злых призраков друг от друга. Поэтому он просто произнес несколько заклинаний и выпустил часть маленьких духов из своего знамени. В тот же миг порыв холодного ветра взметнул опавшие листья.

Хотя они изо всех сил старались избежать прямого столкновения с жителями деревни, с этим уже ничего нельзя было поделать. Им оставалось только бежать со всех ног. Толпа преследователей то догоняла, то снова отставала, периодически прерывая утреннюю тишину громкими криками.

Наконец, стажеры оказались перед храмом. Так совпало, что небо только-только окончательно просветлело. Сутулая фигура в черном одеянии совершенно случайно уже открыла дверь. Она взяла совок для мусора, чтобы набрать воды и листьев, и посыпать ими землю после того, как закончит сметать пыль. Стажеров мало волновала утренняя рутина старухи, так что они ворвались внутрь, и быстро потянули за ручки двери. Та с грохотом захлопнулась, и кто-то успел дополнительно закрыть ее с помощью реквизита.

Зал погрузился в темноту. Только лампа в форме лотоса, стоявшая возле памятной глиняной таблички Бодхисаттвы, все еще слабо светилась. Бабушка Инь наблюдала за их действиями, но не пыталась остановить. Наконец, она нахмурилась и спросила:

— Кто вы такие? Как вы смеете вести себя столь дерзко в присутствии Бодхисаттвы?

Цзун Цзю переглянулся с Сюй Сеном, и тот взял на себя инициативу по ведению переговоров. Фокусник временно оставил его разбираться и переключил внимание на вторую команду, чтобы понять, что вообще произошло.

— Блять, с этой женщиной реально что-то не так, — ветеран В-уровня, Цао Хунтао, выругался и сплюнул. На его руке алел свежий след от укуса.

После первого допроса ветераны сразу догадались, что женщина лгала, и собирались заставить ее рассказать им правду. Так совпало, что Цао Хунтао немного знал о техниках допроса и пытках, поэтому вызвался добровольцем.

Убийство NPC могло привести к краху всей сюжетной линии, но заставить его немного пострадать никак не возбранялось. Ветераны, которые уже многое повидали в бесконечном цикле, не владели магией и не умели читать мысли, так что почему бы не обойти правила в собственных целях?

Цао Хунтао задавал вопросы постепенно, обращая внимание на изменения в выражении ее лица. NPC вполне соответствовали своей эпохе, так что женщина очевидно не проходила специальной подготовки по сопротивлению допросам, и найти к ней подход было не так уж сложно. Вскоре ветеран обнаружил один подозрительный момент.

В своих предыдущих показаниях она утверждала, что старушка охраняла землю Бодхисаттвы, ела ее и была хорошим человеком, искренне преданным Будде. Она даже тайно посылала женщине еду и помогала ей с дочкой. Никаких проблем с этой частью истории не было, трудности начинались, когда рассказ подходил к моменту смерти старушки. Каждый раз, когда женщина слышала вопрос на эту тему, происходила значительная перемена в ее настроении.

Как раз в тот момент, когда Цао Хунтао был вне себя от радости из-за своей находки и попытался воспользоваться этой лазейкой, чтобы вытянуть побольше информации, подозреваемая начала истерически кричать:

— Я уже рассказала вам все, что знаю. Чего еще вы от меня хотите?

Ее лицо искривилось, а голос стал пронзительным.

— Ну и что, что она хорошо ко мне относилась, она единственная во всей деревне ела досыта. Разве она этого не заслужила?

Селянка почувствовала, что проговорилась, и немедленно замолчала. Сколько бы ее ни просили, ветеранам не удалось вытянуть из нее больше ни слова. Более того, во время допроса она так разозлилась, что даже укусила Цао Хунтао за руку и стала кричать, привлекая внимание жителей деревни. Стажёрам ничего не оставалось делать, кроме как отказаться от продолжения допроса и броситься прочь.

Поначалу эта женщина вызывала у новичков жалость, но теперь, смотря на нанесенные увечья, они поняли, что она была полна лжи и точно не была белой и пушистой. Цао Хунтао одолжил у кого-то тряпку и поспешно замотал рану на руке. Со злобным выражением лица он выплюнул:

— Эта деревня — чертово зло.

***

Переговоры Сюй Сена оказались довольно плодотворными. Во время предыдущей попытки бабушка Инь рассказала им о своем настоящем отношении к этой заброшенной деревне, поэтому сейчас, когда они поделились с ней всеми собранными доказательствами, она с легкостью встала на их сторону и не была слишком подозрительна.

— Я понимаю, что вы имеете в виду.

Бабушка Инь медленно продолжила:

— После того, как я выслушала твой рассказ, юноша, я согласна, что самый быстрый способ узнать правду — это найти душу старой женщины и задать все вопросы ей. Однако, — она сменила тему. — Днем в подземный мир не попасть, а сегодня даже не ночь полнолуния. Если вы захотите пойти как можно скорее, мне придется попросить вас перенести пустой темно-красный гроб в траурный зал.

Для того чтобы попасть в загробный мир не в полнолуние, требовалось провести обширные подготовительные работы. Стажеры следовали инструкциям Бабушки Инь и выполняли все ее поручения. Кто-то перенес гроб, кто-то подмел полы, а кто-то зажег свечи.

В зале все еще было темно, и холодный ветер, проникавший сквозь щели, раздувал легкие занавески. За дверью храма слышались крики селян и стук мотыг о землю. Раздавались громкие удары, и на пол иногда падали деревянные стружки.

— Откройте дверь! Откройте нам дверь!

— Наша деревня столько лет поддерживала эту развалюху, а вы даже не хотите пустить нас внутрь?

— Эта бабуля Инь чертова злодейка. Староста был прав. Я так и знал, что ей не терпится проклясть всю нашу деревню, как той старухе.

Шум снаружи лился нескончаемым потоком. Но, в конце концов, храм все еще пугал жителей деревни Тонг Бай. Они проклинали стажеров, бабушку Инь и друг друга, но не осмеливались действовать слишком дерзко под взором Бодхисаттвы. Казалось, храм пока был в безопасности. Все вздохнули с облегчением.

Когда проблема безопасности была решена, на первый план вылезла другая. Желудки стажеров вновь сжимались от голода, а в груди начало гореть. Показатель в правом верхнем углу снова стал красным. С тех пор, как они ели в последний раз, прошла целая ночь, и они успели пережить битву не на жизнь, а на смерть, так что теперь все были голодны настолько, что желудок прилипал к спине.

Наконец, один ветеран не сдержался и спросил:

— Бабушка, а в храме есть что-нибудь съедобное?

Сутулая фигура, закутанная в черную мантию, медленно ответила:

— Мы, культиваторы, стремимся к инедии и потребляем исключительно простую, сырую пищу. Если вас это устраивает, можете пойти в дальний зал, где стоит гроб, и поискать ее.

Инедия?

Цзун Цзю почувствовал, как очередной кусочек пазла встал на свое место. В сочетании с описанием женщины, которое они получили ранее, эта информация сильно приблизила его к окончательной разгадке.

Услышав, что где-то неподалеку есть еда, стажеры ринулись в указанном направлении. К сожалению, результаты поисков всех разочаровали. Они смогли обнаружить только грубые рисовые отруби, да и тех всего пару штук. Даже если бы кто-то их съел, чувство голода не исчезло бы. Но несмотря ни на что, многие люди смотрели на горсть отрубей глазами, полными желания.

У ветерана, который был правой рукой Цао Хунтао, были другие планы. Он огляделся и прошептал:

— Посмотрите, разве алтарь не полон фруктов? Почему бы нам тайно не...

— Лучше не стоит, — Лин Госин нахмурился. — Старший №4 уже говорил, что в храме чувствуется ци Будды. Хотя эти фрукты уже высохли, они все еще используются для богослужения. Если что-то пойдет не так, никто не сможет взять на себя ответственность.

Что же тогда делать?

Как бы то ни было, не все смогли пересилить себя и отвести взгляд от подношений. Никто не хотел умирать. Если выбора не останется, чужая религия мало кого будет волновать. Им все равно придется провести в храме целые сутки.

Теперь, когда показатель голода у всех упал до красного значения, можно было понять, что им придется есть как минимум два раза в день. Даже если бы они решились разделить отруби и забрать фрукты с алтаря, этого хватило бы максимум на то, чтобы накормить четырех, может пятерых, человек на один день. Но в храме их было более тридцати.

С другой стороны, некоторые ветераны уже начали спорить о том, как следует разделить эти несчастные рисовые отруби. Их лица раскраснелись. Каждый хотел получить свою долю, и словесный конфликт практически перерос в физическое столкновение.

Некоторые не очень умные ветераны даже заглядывались на землю Бодхисаттвы на заднем дворике храма.

— Послушай, все в деревне ее едят. Было бы неплохо, если бы мы тоже могли.

— Это правда. Эх, если у нас действительно нет другого выбора, это единственный выход.

Кто-то в темноте скривил губы в улыбке, полной радости и злорадства. Это было только начало. Пока некоторым стажерам еще казалось, что у них есть выбор, но, когда значение голода станет меньше десяти, они будут готовы на любые риски и мерзости. За людьми, которые услышали приближающиеся шаги Смерти за своей спиной или подвергались пыткам, было очень забавно наблюдать. Он был более чем готов тратить свое время подобным образом, наслаждаясь выражениями лиц тех, кто еще пытался бороться, утопая в трясине боли.

Особенно...

Его взгляд скользнул по беловолосому молодому человеку, стоявшему в стороне. Казалось, что он смотрел на очень интересную игрушку.

Цзун Цзю нахмурился. По какой-то причине он почувствовал на себе пристальный взгляд, от которого ему стало очень неуютно. Ему захотелось съежиться и превратиться в крошечный комок или убежать прочь.

Ммм, как знакомо.

Он посмотрел на хаос, происходивший в храме, и сделал несколько мысленных расчетов. Наконец, как раз в тот момент, когда люди, спорившие из-за рисовых отрубей, были готовы друг друга придушить, Фокусник выступил вперед.

— Почему вы ссоритесь? Самое главное — поддерживать гармонию. Не причиняйте вреда свои сокомандникам.

Слова Цзун Цзю привлекли всеобщее внимание.

[Аххахахах, они еще не знают, что волшебники умеют делать еду из воздуха.]
[Это забавно. Когда все в храме узнают, им придется встать на колени и называть его папочкой.]
[Правильно, я бы тоже называл папочкой того, кто сможет меня наполнить. Папочка, я хочу рисовые отруби, пожалуйста, дай мне еще одну миску.]

Ветераны усмехнулись.

— А тебе-то какое дело? Тоже хочешь свою долю?

Другой стажер B-ранга был еще менее вежливым:

— Я советую тебе не лезть не в свое дело. Не думай, что ты можешь делать все, что захочешь только потому, что тебя признал тот Лорд.

Юноша тяжело вздохнул и развел руками:

— Эх, а я хотел предложить вам сделку.

Сказав это, он взмахнул рукой, и на его ладони появилось большое красное яблоко. Цзун Цзю обвел взглядом всех присутствующих и задумчиво коснулся подбородка.

— Тысяча очков выживания за одно яблоко, разве не справедливая цена?

Остальные молчали в неверии.

Почему бы тебе просто нас не ограбить?