Том 2. Глава 12. Тьма.

   С того дня, как поисковая команда вернулась в земли ордена, минуло не мало времени. Зима прошла тихо, сменяясь теплыми вешними днями. Снег истаял, обнажая все еще дремлющую землю с первыми зелеными ростками подснежников. Они лениво выбивались из-под земли, сперва робко, словно опасаясь остаться на морозе, а потом смелее. Так зеленый ковер постепенно укрыл и гору, и поля вокруг нее. Но и весна не была вечной, со временем отступила и она, уступая летней жаре и буйному цветению пестрых ковров у подножия горы.

   Все это время Лу Минцзе больше не покидал земель клана заклинателей. Он тщательно прорабатывал все свои идеи, занимался делами двух кланов и пытался найти выход из сложившейся ситуации, но сколько бы рыцарь не пытался, ему все еще не удалось вернуть Се Янлину прежний вид. Но и сдаваться он не собирался.

   Однако многое изменилось в клане Черного Солнца. Разумеется, Лу Минцзе не полез бы менять правила и устои, или еще что-то в этом духе, изменения касались только культивации. Спустя месяц после начала медитации Инь Сяо и Инь Сюэ полностью смогли уравновесить свои ядра. Теперь они и вовсе почти не отличались от рыцаря, и это было грандиозным успехом! С их подачи в клане ввели обязательную общую медитацию по утрам, а те, кто в самом деле желал развиваться, медитировали еще и дома, заменяя этим обычный сон. И ведь что удивительно, по утрам на площадках собирались абсолютно все, и даже старики и дети занимались культивацией вместе со всеми. Те, кому не хватало места на тренировочных площадках медитировали, где придется.

   Стражи, дежурившие на смотровых башнях, и вовсе составили новое расписание, куда включили обязательное время на «отдых». К такой фанатичности заклинателей Лу Минцзе отнесся с подозрением, но решил, что чуть позднее само пройдет, и махнул рукой.

   Помимо этого, Лу Минцзе продолжал обучать целителей и «крафтеров», каждый раз заставляя их записывать неимоверно огромные конспекты и сдавать экзамены. Как ни странно, но среди всех учеников целителей самой лучшей была Чи Джу. Девушка отличалась от других дотошностью, она то и дело донимала своего учителя вопросами, стараясь как можно лучше постичь науку спасения жизней. Даже Хэ Фу не смог ее переплюнуть, хотя мужчина и был практикующим лекарем уже не первое десятилетие.

   А вот среди кузнецов выделился молодой заклинатель по фамилии Тянь. Он был совсем еще юным и неопытным. Робкий молодой человек, избегающий чужих взглядов – таким он показался Лу Минцзе, когда впервые пришел на лекцию к «Великому Мастеру». Но кто же знал, что совсем за короткое время этот заклинатель станет лучшим среди тех, с кем обучался? При этом познания в материалах у юноши были настолько глубокими, что они с Лу Минцзе часами могли обсуждать один единственный камешек или кусочек стали. А когда юноше позволили выковать свое первое оружие, он так загорелся, что и другие с энтузиазмом ринулись работать. Как ни странно, первый кинжал, выкованный юным мастером вышел не очень красивым, но зато очень качественным. Лу Минцзе оценил и баланс, и удобство и вес оружия и от всего сердца похвалил юношу.

   Лучшим мастером брони Лу Минцзе признал девушку, тоже из заклинателей. Она ранее любила заниматься ткачеством, и из-под ее рук выходили на самом деле чудесные и нежные ткани, но девушка всегда мечтала научится создавать зачарованную броню. Когда появился такой учитель, как Лу Минцзе, который не считал, что девушки не подходят для подобных занятий, давняя мечта ее, можно сказать, сбылась. Девушка упорно трудилась и заявила, что создаст лучшую «клановую броню» для Лу Минцзе. Разумеется, она уточнила предпочтения главы Белого Полумесяца и даже пару дней эти двое убили на разработку дизайна и некоторых элементов, но девушка сказала, что это будет нечто невероятное, и закрылась в своей мастерской.

   А вот лучшим артефактором стал «Старик» из нового клана. На самом деле этому человеку было лишь немногим за двадцать, он был на пару лет младше самого Лу Минцзе, а прозвище свое получил из-за привычки. Старик проговаривал каждое свое действие бурча его себе под нос. Речь эта была неразборчивой, и возможно, услышав ее со стороны, и сам молодой человек не смог бы понять, что говорит, но мастеру было так удобнее. Но вот в создании артефактов он мог посоперничать даже со своим учителем. Его голова была наполнена целым роем разных идей, и он постоянно пытался экспериментировать. Не все, что он создавал, было удачным, но на практике подобное вполне допустимо.

   Помимо этого, всего, Лу Минцзе так же контролировал строительные работы на второй горе. Стоило только сойти снегам на вершине, а земле – прогреться и просохнуть от лишней влаги, как тут же это место, получившее лирическое название «Гора Поющего Водопада», оживилось. На гору взобрались многочисленные мастера, получившие в руки план строительства от рыцаря. Теперь люди вовсю облагораживали гору, каждый раз сверяясь с заметками Лу Минцзе.

   Маленькая Ласточка, притаившаяся в теплых руках Лу Минцзе на всю зиму, как только потеплело, вновь принялся ставить на уши собственный клан. Его проделки все еще были безобидными, но шуму от него было достаточно, чтобы люди каждую ночь принялись молиться всем известным Божествам о возвращении их главы в норму. Так что скучать не приходилось никому, в том числе и Лу Минцзе.

   И все же, когда земли вокруг замирали, засыпая в ночной тишине, Лу Минцзе становилось просто невероятно тоскливо. Как бы не пытались люди вокруг поддержать его, как бы не старались стражи и Се Нуо, каждый знал, что внешне спокойный рыцарь с каждым днем все глубже падает в пучину отчаянья. Он все еще не смог отыскать разум Се Янлина, все еще не мог его дозваться. От собственного бессилия ему каждые раз хотелось выть с досады, но он старался держать себя в руках, продолжая «биться головой» в глухую стену чужого разума.

   И все же в этот вечер ему пришлось особенно тяжело. Сидя на балконной перекладине и всматриваясь в звездное небо Лу Минцзе так и не смог сдержать слезу, прокатившуюся по бледной щеке. Се Янлин, чувствуя настроение большого братца, подергал его за рукав и глядя в глаза, вопросительно протянул:

- Ммм?

- Ох... Янлин, ну как же мне быть?

- Ммм?

   Рыцарь подхватил ребенка на руки и прижав маленькое тельце к груди, спросил, ни к кому не обращаясь:

- Что же мне делать? Как мне тебя вернуть? Я боюсь, что еще совсем немного, и я сдамся... Я больше так не выдержу.

- Ммм! – воскликнул ребенок и отпихнув руки рыцаря, резво спрыгнул с его колен.

   Понял Се Янлин что-то или нет, доподлинно не известно, но он яро ухватил руку Лу Минцзе и потянул его за собой. Рыцарь поддался, не стал спорить с этим ребенком. Он послушно последовал за Се Янлином, а тот упорно вел его куда-то из кабинета. Так парочка шла по темным коридорам замка, и остановился Ласточка только у злосчастной лестницы, ведущей в те самые комнаты, где все и произошло. Мальчик посмотрел в глаза рыцаря, и указывая пальцем наверх, серьезно выдал:

- Ммм!

   Рыцарь не успел ни ответить, ни спросить, как его вновь ухватили за руку и потянули наверх, по ступеням. Се Янлин упрямо шагал к тому кабинету, где все началось. Чужеродная негативная энергия принялась цепляться за сапоги потревоживших ее людей, словно учуявшее кровь дикое животное, но маленькой Ласточке она уже не могла навредить, а от рыцаря и вовсе сбегала, словно от настоящего чудовища. Се Янлин пнул ногой дверь кабинета, распахивая ее, и втащив за собой большого братца, пальцем указал на самый дальний, самый темный угол. Тот самый угол, в котором его и нашел Лу Минцзе в прошлый раз.

- Не понимаю, зачем ты привел меня сюда? – спросил Лу Минцзе.

   Се Янлин рассерженно фыркнул, топнул маленькой ножкой, словно негодуя непонятливостью рыцаря, и еще раз тыкнув пальцем в дальний угол, громко выдал свое коронное:

- Ммм!

- Хочешь сказать, что так я могу вернуть тебя?

- Ммм, - утвердительно качнул головой ребенок, и протопал в угол.

   Он поманил к себе большого братца, и стоило ему подойти, заставил усесться прямо на пол, в позу для медитации. Всем своим видом ребенок говорил, что именно так и должно быть. Он уселся напротив, закрыл свои глаза, словно подсказывая, что-же нужно делать дальше, а после, потерял сознание. Рыцарь напугался, хотел ухватить ребенка и вынести из проклятого места, но почувствовав нечто странное, опустился назад. Судя по всему, Ласточка лишь уснул и его жизнь была вне опасности. Но рыцарь чувствовал в этом месте что-то еще, что-то невероятно знакомое и родное до боли в груди.

   Тьма сгустилась вокруг тела рыцаря, но она все еще боялась исходящих от него волн чистой энергии, не касалась ни разума, ни тела, и только тогда Лу Минцзе понял, чего же на самом деле хотел от него ребенок. Он понемногу гасил в себе силу, защищающую его тело и разум от чуждой энергии, позволяя всему, что находилось в помещении, касаться его холодными руками.

- Раз это твоя тьма, тогда я заберу ее себе, - прошептал Лу Минцзе и очистив свой разум, позволил негативной энергии проникнуть в его сознание.

   Это было словно удар молотом по голове. Голова Лу Минцзе, казалось, налилась свинцом, грудь его сковало вечной мерзлотой да так, что рыцарь едва ли мог нормально вдохнуть. Но длилось это совсем не долго, спустя всего пару ударов сердца, он ощутил легкость, словно бы его душа покинула тело, и теперь парила в невесомости. Через какое-то время рыцарь почувствовал под ногами твердость, и распахнул глаза. Он догадывался, что на самом деле, его тело сейчас мешком валяется в старом кабинете, а сознание его угодило в то самое проклятое место, где и застрял Се Янлин. И пусть все происходило в его «голове», ощущения были вполне себе реальными.

   Рыцарь огляделся. Он находился рядом с той самой площадкой около замка заклинателей. Тут юный Се Янлин, которому на вид было не больше десяти лет, тренировался с мечом, под комментарии невероятно красивого мужчины. Этот человек едва уловимо напоминал самого Ласточку, так что сложно было не догадаться об их родстве. Лу Минцзе не видел портрета отца Се Янлина, но не узнать его было невозможно. Те же иссиня-черные волосы, тот же овал лица, только глаза у этого человека были другими. Эти глаза были пронзительно-синими, но отчего-то очень холодными.

   Се Янлин точно был упорным еще с юности. Даже сейчас, когда этот мальчишка еще не сформировал свое ядро, он очень прилежно отрабатывал приемы меча, и ничуть не жаловался на усталость, хотя даже невооруженным взглядом Лу Минцзе видел, что мышцы этого ребенка точно были на пределе его возможностей. В какой-то момент рука Се Янлина дернулась, и не закончив движение, мальчик выронил меч из руки, да едва не пронзил собственную ногу. Мужчина, вероятно, предвидевший такой исход, быстро взмахнул рукой, с помощью силы откидывая меч подальше от ребенка, и оказавшись рядом, подхватил падающего сына.

- А-Лин, если ты устал, то не стоило так геройствовать, - очень мягко пожурил мужчина, - Ты еще совсем юн, зачем же тебе так истязать себя?

- Но отец, А-Лин хочет быть сильным, чтобы в будущем защитить вас и матушку! – упрямо заявил ребенок.

- А-Лин такой хороший и добрый. Совсем как его отец.

   Лу Минцзе развернулся на этот мягкий и добрый женский голос и едва ли не свалился от неожиданности. Прямо за ним стояла невероятно красивая женщина. Ее густые каштановые волосы мягкими волнами лежали на плечах, укрытых алой тонкой тканью. Она держала в руках плетеную корзинку, наполненную красивыми цветами, и тепло улыбалась. Мягко-очерченные губы женщина прикрыла широким алым рукавом, но даже так Лу Минцзе прекрасно понимал, насколько на самом деле Се Нуо похожа свою мать. Да и Се Янлину достались многие черты материнского лица... и даже глаза. Теплые глаза фениксы яркого фиалкового цвета.

   Она, легко ступая по каменной плитке, прошла к своим мужчинам, и потрепав сына по волосам, нежно попросила:

- А-Лин, пусть ты и хочешь стать сильным как можно скорее, но дай мне еще немного побыть твоей матушкой, хорошо? Если А-Лин так быстро повзрослеет, то как же я смогу так легко гладить его по голове?

- Но матушка, даже когда А-Лин станет большим и сильным, вы все равно сможете погладить А-Лина по голове.

- И правда, даже взрослый А-Лин все равно останется нашим сыном, - искренне улыбнулся мужчина.

   Счастливая и любящая семья, которой никогда не было у Лу Минцзе. И все же рыцарь вовсе не завидовал, а лишь радовался, что Се Янлин мог помнить добрые и счастливые моменты рядом с родителями. Лу Минцзе вспомнил лицо своего старшего брата и старой служанки и одернул сам себя: нет, у него была семья. Были люди, которые так же заботились о нем, так что и печалиться не стоило.

   События пестрым ворохом проносились мимо рыцаря, застывшего в чужих воспоминаниях, и вот перед ним тот самый Се Янлин, подросток, которого и встретил рыцарь. Судя по округлившемуся животу женщины, чьи колени и обнимал Ласточка, ему должно быть не больше двенадцати. Этот юнец явно выглядел старше своего настоящего возраста. Впрочем, формируя ядро, заклинатели сами могли выбирать свой облик, а Се Янлин точно хотел казаться старше, вот и выбрал для себя такой внешний вид.

   Женщина вышивала цветочные узоры на маленькой рубашке и улыбалась. Рядом сидел и ее муж, с нежностью поглядывая на любимую женщину и сына.

- А-Лин, а как ты думаешь, кого матушка носит под сердцем? Братика или сестричку? – спросил мужчина.

- Наверняка, это будет сестричка, - ответил юноша, и широко улыбнулся, - Она будет такой же красивой, как матушка, и А-Лин, как старший братик, защитит Нуо-Нуо от всех обидчиков! А-Лин клянется, что будет самым лучшим старшим братом!

- Нуо-Нуо? – удивился мужчина.

- А что, это имя очень красивое. Душа моя, если у нас в самом деле родится дочка, давай назовем ее Нуо-Нуо, - предложила женщина.

- Се Нуо... - протянул отец семейства, - Что же, в самом деле звучит очень красиво.

   И вновь вереница воспоминаний пронеслась мимо глаз Лу Минцзе. Он уловил лишь то, что Се Янлин в самом деле совсем не жалел себя, постоянно тренируясь. Несколько раз рыцарь замечал, как подросток корчится от боли, из-за перенапряженных мышц, но он так никому и не пожаловался, что ему плохо. И вот движение времени вновь замедлилось. На этот раз Се Янлин взволнованный ходил по коридору возле двухстворчатых дверей. Рядом, привалившись к стене, стоял его отец. И даже в его холодных глазах можно было заметить тревогу.

   И вот из-за закрытых дверей послышался крик младенца, и все встало на свои места. Это был тот самый день, когда родилась малышка Се Нуо. Отец и сын переглянулись и испытующе уставились на дверь, ожидая, когда же она распахнется. И вот долгожданный момент произошел, из дверей показалось лицо пожилой женщины. Она пригласила ожидающих внутрь, но попросила слишком не шуметь. Оба человека прошли внутрь, затаив дыхание, приближаясь к постели, где на чистых простынях полусидела женщина с младенцем на руках, завернутым в белые пеленки. Женщина выглядела очень уставшей, но очень счастливой. Мужчина, приблизившись, поцеловал свою жену в лоб, с нежностью и осторожностью. Се Янлин, же, рухнул на колени у кровати, рассматривая ребенка на руках матери.

- Это наша малышка Нуо-Нуо, - тихо сказала женщина, - А-Лин был прав, у него в самом деле родилась сестренка.

- Моя сестренка – настоящая красавица! – так же тихо сказал Се Янлин, вытирая слезы со своего лица, - Она будет самой счастливой.

   Воспоминания вспорхнули, словно стайка испуганных птиц, и вот перед глазами Лу Минцзе яркие картинки сменились беспокойством. Се Нуо стояла у замка, со слезами на глазах, держа в руках маленькую птичку. Ей было от силы не многим больше года, она еще с трудом держалась на ногах. Но эта девочка отличалась от той, какой видел ее Лу Минцзе – ее волосы были такими каштановыми, как и у ее матери, а глаза такими же яркими, как у Се Янлина.

   Рядом с девочкой стояли обеспокоенные мать и отец, и юный Се Янлин стоял около сестры на коленях. Он тщетно пытался успокоить свою сестру, заливающуюся слезами. И все же юноша без страха забрал у девочки мертвую птичку и передал в руки испуганного слуги, а сам обнял сестричку, и подняв ее на руки, тихо обратился к родителям:

- Что произошло с Нуо-Нуо? Кто ее обидел?

- Ее никто не обижал, она просто напугана, впрочем, как и мы сами, - ответил отец семейства, - Нуо-Нуо получила врожденный дар, о котором заклинатели хотели бы позабыть.

- Сила слова? – понял Се Янлин, - Тогда я понимаю, что именно произошло. Отец, матушка, я читал об артефакте, блокирующем этот дар. Возможно создать его?

- Я распоряжусь, - кивнул отец, - Но нашей малышке придется очень тяжело с этим даром.

- Ничего, у нее есть старший брат, который ее всегда поддержит и защитит, - серьезно ответил юноша, - А-Лин никогда не бросит свою младшую сестренку.

   Женщина улыбнулась:

- А-Лин в самом деле самый лучший старший брат. С таким братом с Нуо-Нуо все будет хорошо.

   Лу Минцзе не очень понял, что за «Сила Слова» такая, но посмотрев в спину уходящему слуги, все же догадался. Выходило, что Се Нуо родилась с даром, который мог стать для носителя все равно, что проклятьем. Любое слово Се Нуо могло быть исполнено, если таким даром не уметь управлять, то так можно навредить и близким. Но в несущихся воспоминаниях Лу Минцзе увидел, как Се Янлин надевает на лицо девушки ту самую вуаль, которую она всегда носила. Выходило, что это и был тот самый артефакт, блокирующий Силу Слова. Однако даже так воспоминания Се Янлина становились все мрачнее и мрачнее, пока и вовсе не окрасились в алый.

   Лу Минцзе не нужно было напрягаться, он и сам понял, в какой момент жизни своего возлюбленного он угодил. Выходит, снег в этот день был цвета крови не только в памяти Се Нуо, но и в воспоминаниях ее старшего брата все было залито красным цветом. Лу Минцзе видел стоящего под окнами родителей Се Янлина. Он дрожал, словно лист на ветру, глядя в окно, откуда доносились чудовищные крики боли. Он боялся... и это наверняка было очень болезненным воспоминанием. И все же, найдя в себе смелость сделать шаг, Се Янлин взлетел в открытое окно на собственном мече. Лу Минцзе, конечно же, тут же перенесло ближе к тому месту, теперь он завис у раскрытого окна, и тут же ужаснулся.

   На стуле, связанная, сидела мать Се Янлина. Женщина была покрыта собственной кровью с ног до головы, все ее тело было истерзано, кое где, где оказалось срезано слишком много плоти, можно было увидеть и кости. Она кричала изо всех сил, но никто не смел прийти ей на помощь. Се Янлин стоял между ней и собственным отцом, чье красивое лицо было покрыто брызгами свежей крови, а в синих глазах читалось безумие. Се Нуо тоже была в кабинете. Она сидела, сжавшись в комочек, в том самом злосчастном углу. Рядом с ногами маленькой девочки валялась ее вуаль. Теперь волосы ребенка стали седыми, а глаза потеряли яркие оттенки, став словно два раскрашенных осколка хрусталя.

- Отец, очнитесь! – в отчаянье кричал Се Янлин.

- Выродки! – взревел мужчина, - Сдохните все! Сдохните!

- Отец...

   Мужчина с силой отбросил сына в стену, да так, что ударившись спиной и головой, Се Янлин упал на пол и едва не задохнулся. Следующей в другую стену полетела и связанная искалеченная женщина, но она больше не могла кричать. Из ее горла вырвался только сдавленных хрип. Обезумивший отец семейства наступал на свою дочь, дрожащую в углу. Он уже занес окровавленный меч для удара, но его руку перехватил Се Янлин. Юноша вновь был отброшен в сторону, но тут же вскочив на ноги, он вновь рванул к своему отцу, прикрывая сестру собой. Меч отца впился в его руку, но заклинатель не пошатнулся, решительно пронзая отца своим мечом. У него больше не было выбора, и все что он мог сделать – это убить собственного отца своими же руками. Се Янлин поймал оседающее тело мужчины, и оттащив подальше от глаз маленькой Нуо-Нуо, уложил его на пол. Сердце этого человека уже не билось...

   Се Янлин кинулся к своей матери, но и ей он уже помочь не смог бы ничем. Мало того, что с ее тела было срезано слишком много плоти, но и когда ее отшвырнули, стул, к которому была привязана женщина, разлетелся на части, и одна из них пробила ее грудь. Чудо, что женщина вообще еще дышала, хотя даже глупый человек бы понял – это ее последние мгновения.

- А-Лин... - хрипло выдавила женщина, когда ее сын оказался рядом, - А-Лин, защищай Нуо-Нуо. Защищай ее. Поклянись, что ты присмотришь за своей сестренкой.

- Матушка... – Се Янлин хотел сказать, что все будет хорошо, но заметив, как стекленеют глаза матери, сжал кулаки, и сказал, - А-Лин клянется, что присмотрит за Нуо-Нуо. А-Лин никогда не бросит свою сестру. Матушка...

- А-Лин такой хороший... - женщина закашлялась и в последний раз улыбнувшись, сказала, - А-Лин, матушка всегда будет любить тебя и Нуо-Нуо...

   Женщину скрутило от боли, выражение ее глаз стало умоляющим. Она слабой рукой ухватила руку сына, все еще сжимающую меч, словно прося прекратить ее мучения. Сердце Лу Минцзе сжалось при виде того, как его любимый дрожащими руками пронзает сердце матери. Се Янлин закусил губу, задавливая рвущийся наружу крик боли, и прикрыв глаза матери ладонью, поднялся на ноги. Он отбросил в сторону меч, и дойдя до малышки Нуо, подхватил ее на руки. Другой рукой юноша подхватил ее вуаль, но не успел надеть, когда девочка забилась в истерике, выкрикивая одно слово:

- Прокляты! Прокляты! Прокляты!

- Тшшш, Нуо-Нуо, не нужно так кричать. Все уже хорошо. Все хорошо.

- Прокляты!

   Се Янлин коснулся рукой виска девочки, прошептав усыпляющее заклинание, и решительно шагнул из дверей кабинета. Там собралось не мало народу, и оглядев всех, юноша холодным тоном приказал:

- Тела матушки и отца сжечь, а прах их поместить в храме предков. Никто не должен знать о произошедшем. Янь Юань все еще жив, я возьму на себя это имя и это бремя. В кабинете все вымыть дочиста, и еще... если хоть кто-то расскажет моей сестре о том, что произошло в этот день – тому я лично вырву язык.

   Лу Минцзе не последовал за Се Янлином. Он только переступил подоконник, оказавшись внутри кабинета, и уставился в дальний угол, окутанный тьмой. Теперь он понимал, что за ужас испытал на себе Се Янлин. Его сердце разрывалось от боли. И все же он решительно зашагал к тому самому углу, где мрак сгущался с каждой секундой. Теперь он знал, где искать своего возлюбленного. Даже в чужих воспоминаниях Лу Минцзе смог зажечь шарик света на своей ладони, разгоняя тьму на своем пути.

   Он был полностью прав, Се Янлин, в облике подростка, сидел в углу, укрытый мраком. Он сжался в комок и дрожал, зажмурив глаза. Рыцарь сел на колени рядом с ним, и заставив шар света зависнуть над его головой, сгреб Се Янлина в объятья, прижимая его к себе. Се Янлин никак не сопротивлялся, он и вовсе, словно бы, не заметил чужого присутствия, но все же слуха юноша не был лишен.

- Янлин, вернись ко мне. Все уже в прошлом, слышишь? – заговорил рыцарь, - Все уже хорошо, и я рядом. Я всегда буду рядом. Янлин, просто вернись.

   Лу Минцзе не смог подавить в себе слезы, вне тела это оказалось непосильной задачей для него. И все же он почувствовал, как руки Се Янлина сомкнулись за его спиной. Теперь заклинатель понял, что вовсе не один в этом месте. Он потянулся к знакомому голосу, ухватился, словно ища защиты, и Лу Минцзе только сильнее сжал его в объятьях.

- Все это время я звал тебя, искал, а ты ждал меня в этом месте. Прости меня, я задержался.

   Лу Минцзе отстранился, заглядывая в распахнувшиеся глаза, и приметив там узнавание, склонился к лицу заклинателя. Он нежно коснулся его губ, доказывая и Се Янлину и себе самому, что вот он, совсем рядом, совсем близко... Заклинатель замер на секунду, растерявшись, и все же ответил на этот поцелуй, наполненный горечью и надеждой... И в тот же миг в темноте кабинета прошлого главы заклинателей распахнулись зеленые, словно молодая зелень глаза.

   Лу Минцзе все еще лежал на полу, а напротив него, прикрытый лоскутками разорванной одежды, лежал Се Янлин в своем нормальном облике. Его ясные глаза были открыты, и он вполне осознанным взглядом смотрел на мужчину, напротив. Лу Минцзе не хотелось говорить, и не поднимаясь с полу, он сгреб растерянного заклинателя, и прижимая его к своему телу уже наяву, а не в чужом сознании, тщательно проверил его состояние. Се Янлин вдыхал аромат трав, исходящий от тела рыцаря, все еще пытаясь совладать с собственной растерянностью. Он понял, что не помнит почти ничего с того момента, как переступил порог кабинета своего отца. Только обрывки каких-то непонятных картин мелькали в его сознании, и он никак не мог понять, откуда они вообще взялись?! Вроде бы и его воспоминания, а вроде бы и чужие...

- Как ты себя чувствуешь? – дрожащим голосом спросил ЛУ Минцзе.

- Голова очень болит... Минцзе, что произошло?

- Долго рассказывать, - вздохнул рыцарь, и уткнувшись носом в растрепанную макушку, добавил, - Я все тебе объясню, но не сейчас. Сейчас я хочу уйти отсюда.

- Ммм... будет сложно, я, почему-то, совсем без сил, - вздохнул Се Янлин, постеснявшись упомянуть и собственную наготу.

   Лу Минцзе, наконец, поднялся с полу, и выудив из хранилища собственный чистый домашний халат, надел его на главу заклинателей. Осторожно завязав пояс на его талии, рыцарь подхватил его на руки и понес в спальню, где уже привык проводить время. В комнате Лу Минцзе сгрузил свою ношу на мягкий матрас, и упав рядом, сгреб Се Янлина, словно боясь, что он вновь исчезнет из его жизни. Так, уткнувшись в волосы любимого человека, рыцарь, наконец, смог спокойно уснуть.

   Се Янлин прибывал в потрясении от происходящего, но сопротивляться не спешил. Ему казалось, что Лу Минцзе было просто необходимо отдохнуть и просто спокойно отоспаться вот так, не выпуская его из рук. Повозившись немного, заклинатель устроился поудобнее, и задумался: что же в самом деле произошло такого страшного, что там в кабинете лицо Лу Минцзе выглядело так, будто он уже отчаялся. Но как заклинатель не старался, он никак не мог составить полную картину произошедшего. Решив, что это может подождать и до утра, Се Янлин теснее прижался к рыцарю и тоже провалился в глубокий сон без сновидений.

   Пы.сы.: Сильф ушел в запой...