Том 1. Глава 21. «Алой нитью на белой парче вышивала девица узоры».
Инь Сяо проснулся на рассвете, когда небо еще только начало окрашиваться в розоватые тона, от накатывающих на него, мощных, до мурашек на коже, волн чужой духовной силы. Лу Минцзе завис в трех пальцах от грязных, полусгнивших половиц. Его глаза были закрыты, растрепавшаяся коса и черные одежды колыхались, словно на сквозняке, а на расслабленном лице застыла ироничная усмешка. Инь Сяо прекрасно понимал, что именно происходит, и тревожась, что их могли обнаружить, проскочил к дверному проему, выглядывая наружу, но на его счастье, никого из тех, кто мог бы им навредить, по близости не наблюдалось. Рыжий заклинатель выдохнул и вернулся на свое место ровно к тому моменту, как светящиеся ярко-зеленые глаза распахнулись.
Волны силы вокруг рыцаря постепенно утихли и тело его плавно опустилось на доски. Лу Минцзе выдохнул, и погасил вспышки ци в своем теле, тщательно проверяя состояние меридианов. К его удовлетворению, новые раскрывшиеся меридианы вполне гармонично вписались к остальным, пропуская через себя потоки кристально-чистой энергии. Рыцарь проверил состояние своего тела, где тоже все было в полном порядке. К тому же Лу Минцзе почувствовал небывалую легкость и спокойствие. Теперь он стал сильнее, оставалось только надеяться, что эмоциональный фон тоже стал хоть немного устойчивее.
- Ты прорвался на третью ступень? – уточнил Инь Сяо, наблюдая за рыцарем.
Лу Минцзе только кивнул, и направился к выходу на улицу. Его затекшие за ночь мышцы требовали движения, и потому рыцарь решил размяться перед тем, как вновь направиться к заброшенному городу. Он призвал полюбившееся стеклянное копье, легко покрутил его в руках, по новой примеряясь к его весу и балансу, и без лишних эмоций принялся просто выполнять различные приемы. Инь Сяо наблюдал за Лу Минцзе от порога, отмечая, что с прошлого вечера что-то изменилось в рыцаре. И вроде все то же спокойствие на лице, те же глаза, цвета молодой зелени, но все же в этих глазах будто не доставало света. Если ранее взгляд рыцаря был наполнен жизнью и эмоциями, то теперь эти глаза будто бы ничего не выражали. С чем было связано такое изменение, Инь Сяо не знал, но почему-то его посетило смутное чувство тревоги.
Чуть позднее довольный собой Лу Минцзе остановился и отозвал копье, и глядя на поднимающееся из-за горизонта алое солнце, принялся переплетать свою косу. Краем глаза он видел, как приблизился к нему заклинатель, лениво потягиваясь на ходу. Весь вид Инь Сяо излучал полную расслабленность, но рыцарь знал, что на самом деле этот человек, словно дикий зверь, готов в любой момент сорваться в битву.
- Ну что, рыжик, готов идти в город?
- Кто тут рыжик? – фыркнул Инь Сяо, - Готов. Только не отставай!
С этими словами заклинатель резко сорвался с места, поднимая тучи сажи с земли. Рыцарь отстал от него на пару секунд, но всего за один рывок он оказался впереди. И как бы не старался заклинатель, он не мог догнать маячившую перед его глазами спину. При этом Лу Минцзе выглядел так, словно он занимался легкой прогулкой, а не бежал на огромной скорости. В итоге, ворот города рыцарь достиг первым, и даже успел рассмотреть каждую трещинку на стене, многочисленные царапины и вмятины на железных воротах, и пошарканный камень, покрытый толстым слоем сажи, под ногами. Весь вид этих ворот говорил о том, что никто не заходил в это место не один год. Во всяком случае, этого не делали по земле.
- Вот это ты шустрый, - хмыкнул подоспевший Инь Сяо.
- Сомневался? – иронично заломил брови Лу Минцзе.
- В тебе то? – заклинатель рассмеялся, - Я вперед усомнюсь, что солнце светит днем, чем в твоих способностях. Эх, господин Лу, странный ты человек. Странный и любопытный. Кажется, я очень даже понимаю, почему глава в тебе так заинтересовался.
Лу Минцзе равнодушно пожал плечами:
- В самом деле, редкостная тварь. Радует только, что он не попытался меня в клетку загнать, как экзотическое животное.
- Какое у тебя интересное мнение сложилось о моем главе, - присвистнул Инь Сяо, - Теперь мне его еще жальче. Надо же было так влипнуть!
Лу Минцзе просквозил рыжего равнодушным взглядом, но ничего не ответив, отправился за ворота, проникая на довольно узкие улочки заброшенного города. Рыцарь ничего не почувствовал при упоминании Се Янлина. Не было обиды, боли, ревности или тоски. Не было и того теплого чувства, которое он испытывал ранее, в его душе и сердце царила пустота. Лу Минцзе неосознанно дотронулся до правого уха, куда ночью вонзил маленькую серьгу-гвоздик, созданную из сугилита, который он нашел еще тогда, когда ринулся спасать девушку из лап бандитов, и золотой проволоки. Разумеется, это был артефакт, а не простое украшение. Лу Минцзе убил пол ночи на его создание, но в итоге, его труды увенчались успехом – серьга в самом деле блокировала все чувства и эмоции, направленные на одного единственного человека.
Теперь он совершенно спокойно прогуливался по выщербленному грязному камню на городской улочке, оставляя свои следы на саже и копоти под ногами. Внутри город выглядел еще печальнее, чем был. Всюду, среди развалин, бывших когда-то домами, валялась утварь, подсказывая путникам, что жизнь ранее в этом городе кипела. Среди обломков кирпичей и каменных остовов можно было разглядеть бронзовые зеркала, глиняные черепки и осколки фарфора, бывшие, вероятно, посудой или вазами. Рассыпающийся камень хрустел под ногами путников, частично обращаясь в песок. Чуть в дали, на невысоком столбике, Лу Минцзе приметил котелок, повисший, словно горшок на картинах, изображающих деревеньки прошлого мира рыцаря. И, наверное, было бы забавно на него смотреть, если бы не сидящая на нем бурая птичка.
Инь Сяо, примечая птичку, хотел уже ее спугнуть, но был остановлен словами Лу Минцзе:
- Не тревожь ее.
- Почему это? Единственное живое создание в этом Богами покинутом месте по истине вызывает чувство тревоги, разве нет?
- Инь Сяо, ты знаешь, что это за птица? – поинтересовался Лу Минцзе.
- Я в них не особенно разбираюсь, - пожал плечами заклинатель.
- Эта птичка – козодой, вестник разлуки. Он не принесет несчастий, но появление его в таком месте мне не очень то нравится. К слову, это он вчера пролетал над нами.
Пока Инь Сяо с любопытством разглядывал птицу, козодой заметил пришельцев, и взмахнув крыльями, взлетел с насиженного места. Вот только птичка не собиралась улетать в страхе перед людьми, вместо этого, она покружилась над головой Лу Минцзе и спустившись ниже, ловко уцепила кончик косы, как будто призывая человека следовать за ней. Рыцарь поморщился, но сопротивляться не стал, сделав пару шагов в ту сторону, куда и тянул его козодой. Инь Сяо не был рад такому решению рыцаря, и все же последовал за ним. Тут птичка отпустила волосы рыцаря, и вереща, полетела куда-то за дома. Вот только это самое верещание показалось рыцарю каким-то неуловимо знакомым. Он замер на мгновение, прислушиваясь, и нахмурился:
- Быть не может!
- Что такое? – забеспокоился заклинатель.
- Ничего, просто показалось, - упрямо качнул головой Лу Минцзе и отправился в ту сторону, где за уцелевшими крышами скрылась птичка.
Пейзаж по мере продвижения вглубь городка разнообразием не радовал совершенно. Госпожа Разруха безраздельно царила в этом месте, медленно разъедая даже грубый камень, покрывая ржавчиной металл и рассыпая прахом деревянные элементы. Лу Минцзе живо вспомнил заброшенные селения из своего мира, давно покинутые людьми, и удрученно вздохнул. Через какое-то время до обостренного слуха рыцаря донесся человеческий голос. Инь Сяо тоже его услышал и нахмурился, ведь встретить в этом проклятом месте хоть кого-то живого вряд ли сулит хоть что-то хорошее, но все же реакция рыцаря и вовсе выбила заклинателя из равновесия.
Лу Минцзе застыл на месте, ухватившись рукой за одежду на груди, его глаза подозрительно увлажнились, а дыхание пресеклось. Он качал головой, повторяя себе под нос только одну фразу: «не может этого быть». Этот женский голос, доносившийся из дальнего уцелевшего двора, был нежным и тоскливым, но рыцарю в тот момент показалось, словно ледяная рука схватила его за сердце, болезненно сжимая, стараясь раздавить. Это было до такой степени невыносимо, что рыцарь начал задыхаться от накатывающих на него волн боли и тоски. Но в тот момент, когда ему стало совсем плохо, на плечо легла горячая рука Инь Сяо:
- Господин Лу, быть может, нам лучше уйти? Ты плохо выглядишь.
Лу Минцзе вздрогнул. Этот короткий жест, забота и беспокойство в голосе привели мысли и чувства рыцаря в норму. Он протяжно выдохнул и покачал головой:
- Все в порядке. Просто этот голос и мелодия, которую он напевает, мне кажется знакомыми. Идем.
- Уверен?
Лу Минцзе кивнул и направился на звуки женского голоса, подавляя собственные эмоции изо всех сил. Он приблизился к деревянным воротам, сохранившимся на удивление в идеальном состоянии, осмотрел их и не обнаружив опасности, приоткрыл одну из створок. В нос рыцарю сразу ударил едва заметный аромат мальв. Лу Минцзе осторожно ступил на белоснежную дорожку, выложенную глянцевым камнем, утопающую среди махровых цветов. Рыцарь оглядел широкий чистый двор, но кроме мальв не увидел ничего. Он тихо двинулся вперед, на чарующие звуки голоса, постоянно оглядываясь по сторонам.
И вот голос стал отчетливее, теперь можно было расслышать даже слова. Лу Минцзе замер, скрывшись за цветами, осторожно выглядывая из-за прекрасных растений, и замер... На широком крыльце дальнего павильона сидела очень красивая девушка в летящих, нежно-розовых одеждах, расшитых белоснежными лотосами. Все в ней было прекрасно – и теплые, карие глаза, и густые, черные ресницы и тонкие брови. Фигурка ее была хрупка, словно выточена из тончайшего нефрита. Темные волосы, цвета каштанов, расплескались водопадом за ее спиной, и только множество тонких косичек, сплетенных из волос на макушке, золотистыми лентами оказались подвязаны в две аккуратных шишечки по бокам. Между темных бровей в свете яркого солнца поблёскивала золотистая точка.
Девушка эта алой, что кровь, нитью вышивала узоры на белой парчовой рубахе, и тоскливо напевала, роняя жемчужные слезы. Лу Минцзе узнал ее сразу. Да, сейчас она выглядела не так, как в памяти рыцаря, но кое-что оставалось неизменным – алая лента на шее, родинка прямо под нижней губой. А еще ее руки... Пусть сейчас и не морщинистые, не сухие, как в прошлом, но все те же. Лу Минцзе знал каждый изъян этих рук, каждый, даже маленький, шрам от порезов и царапин. Знал, что на ее левой руке на мизинце не было одной фаланги. И эту песню он в самом деле знал.
Рыцарь сорвался со своего места, в желании приблизиться к девушке, но Инь Сяо остановил его, ухватив за запястье:
- Что ты делаешь? Она же призрак, и может быть опасной.
- Я знаю, но... Она ничего мне не сделает.
- Откуда столько уверенности? – рыкнул рыжий заклинатель, - Ты часто встречал призраков? Знаешь, как тяжело их изгнать?!
- Отпусти, - спокойно отозвался Лу Минцзе, - Просто доверься мне. Эта девушка для меня не опасна... Я ее знаю.
Лицо Инь Сяо вытянулось от удивления, и он в самом деле неосознанно отпустил руку рыцаря, но одумавшись, попытался вновь удержать его от необдуманных действий, и все же он опоздал. Гибкая фигура рыцаря замерла в паре шагов от призрака, но девушка не обращала на гостя внимания, продолжая напевать свою песню:
- «... Я парчу вышиваю нитью цвета заката,
Ночь ложится на плечи, словно черный покров...»
- «... Боль потерь не терзает меня как когда-то,
И луна вытирает мне слезы холодной рукой», - закончил за девушку Лу Минцзе.
Услышав тихий мужской голос, призрак застыла, с занесенной для нового стежка рукой, и подняла глаза на своего гостя. В теплом взгляде мелькнуло узнавание. Она смотрела на мужчину, падающего перед ней на колени, видела, как из ярких глаз покатились слезы.
- Няня, - выдохнул Лу Минцзе, - Нянечка... Это в самом деле ты? Это ведь ты, я прав?
Девушка внимательно осмотрела мужчину, роняя иголку на ткань, что лежала на ее коленях, и с доброй улыбкой протянула руку к пришельцу, обрисовывая хрупкой ладошкой черты мужского лица:
- Маленький господин уже такой взрослый, - мягко произнесла девушка.
- Няня!.. – Лу Минцзе ухватил тонкую ладонь своими горячими руками, ощущая смертельный холод, исходящий от нее, но не смог пересилить себя и выпустить руку призрака.
- Ну-ну, маленький господин, почему же ты плачешь? Ты вырос таким красивым, жаль только, я не видела этого.
Лу Минцзе закусил губу, подавляя крик боли, проглатывая ком, застрявший в горле, но предательские слезы все еще текли по бледным щекам. А призрак продолжал улыбаться, рассматривая своего маленького воспитанника. Да, они виделись в последний раз уже очень и очень давно, и тогда она была уже совсем седовласой старухой, но отчего-то этот человек, что был еще совсем маленьким ребенком, когда девушка покинула его, узнал свою невольную няньку. Узнал и ее саму и песню. Это было удивительно, но все же так приятно.
- Маленький господин, ты все еще не забыл эту недостойную служанку. Спасибо тебе.
- Не забыл, и никогда не забуду. И ты вовсе не служанка, а я не твой господин. Я всего лишь младенец, оставленный родителями на твое попечение. И только ты меня не бросала, - Лу Минцзе не выдержал, и привалился лбом к тонким коленкам, укрытым белоснежной парчой, - Если бы не ты, я бы не выжил...
Девушка положила руку на голову повзрослевшего воспитанника и нежно погладила по черным волосам, перебирая тонкими пальцами мягкие локоны:
- И все-таки я оставила тебя, - покачала головой девушка, - Как маленький господин жил эти годы? Кто заботился о тебе?
- Мой брат забрал меня в тот день, когда тебя не стало, - дрожащим голосом произнес Лу Минцзе.
- Так значит, господин Чу Вэньмин успел вернуться, - выдохнула девушка, - Я очень рада. Молодой господин Чу всегда был добрым и справедливым. Я вижу, и мой маленький господин вырос таким же.
Лу Минцзе поднял голову с колен призрака, и девушка тут же утерла его слезы собственным рукавом. Она потянула мужчину вверх, усаживая его рядом с собой, подняла иголку и вернувшись к вышивке тихо спросила:
- От чего же друг маленького господина не подходит? Боится меня?
- Опасаюсь, - не стал спорить Инь Сяо, и все же приблизился, - Так вы в самом деле знакомы.
Девушка кивнула:
- Разумеется, мы знакомы. Это ведь молодой господин Чу, как мне не знать его?
- Я больше не ношу фамилию Чу, - тихо отозвался рыцарь, - Я отрекся от клана, и теперь я обычный бродяга по имени Лу Минцзе.
Девушка бросила короткий взгляд на своего воспитанника и пожала плечами:
- Не важно, какую фамилию ты носишь, не важно, какое имя ты себе выбрал, ты все еще мой маленький господин, малыш, который любил хватать маленькими ручками мой старые пальцы. Да и назвать тебя простым бродягой у меня язык не повернется, ты ведь такой сильный, уж я то это чувствую. К тому же, рядом с тобой господин «страж» из заклинателей.
Инь Сяо теперь рассматривал призрака с еще большим вниманием, удивляясь осведомленности обычной служанки. А в самом ли деле она была такой уж обычной? Лу Минцзе тоже по-новому посмотрел на свою няню и спросил:
- Как ты оказалась в этом гиблом месте?
- Ах это... - тут девушка погрустнела.
- Она проклята, - ответил за призрака Инь Сяо, - Она должна вышивать узоры на парче, и не сможет покинуть этот мир, пока не закончит. Я прав?
Девушка кивнула, и вздохнула, словно живая:
- Вот только, я никак не могу закончить. Я вышиваю до самой ночи, но после полуночи все узоры исчезают, и мне приходится начинать все с самого начала. Уже больше двадцати лет я здесь, и все еще не закончила.
Лу Минцзе осмотрел ткань и узоры, перевел взгляд на рыжего заклинателя и спросил:
- Ты знаешь, что это за проклятье? Как его снять?
- Ну, на самом деле оно не такое уж и тяжелое, при условии, что ты знаешь, кто его наложил и почему. Но для начала... Госпожа, откуда ты знаешь о стражах? И почему так спокойна в моем присутствии?
Девушка рассмеялась:
- Я не боюсь заклинателей. Пожалуй, вы хоть и сильные, но чувства справедливости в вас побольше чем у большинства людей, вы не станете причинять вред невиновным. Так ведь?
- За некоторым исключением, да, так и есть. И все же...
- Стражи, да? – девушка вновь погрустнела, - Я любила одного из вас, хотя это и было очень давно. Пожалуй, я расскажу вам эту историю. Ведь когда-то давно я не была богами и господами забытой старухой, я была дочерью главного целителя из клана Чу. И если уж совсем серьезно разбираться, то маленькому господину я прихожусь троюродной бабушкой, хотя этого никто уже и не помнит...
***
Молодая госпожа Чу Лифэн, дочь старшего лекаря Чу Цзю, в очередной раз направилась в лес, к полянкам, где произрастали целебные травы, пробегая по тропкам, о которых знала только она одна. То место девушка нашла уже очень и очень давно, как и небольшую охотничью избушку неподалеку, скрытую за раскидистыми кустами дикого крыжовника. Она часто приходила в это место и просто отдохнуть от вечных попыток отца выдать ее замуж и от попыток собственного троюродного брата соблазнить невинную целительницу. Но девушка никогда не сдавалась, мечтая однажды покинуть клан Чу и отправиться в свободное путешествие.
Но в этот день колесо судьбы начало свои обороты, девушка наткнулась на раненного человека, на залитой кровью лесной подстилке. По одежде девушка сразу поняла, что перед ней заклинатель, но она никогда не была человеком с предубеждениями, и уж тем более не смогла бросить человека, которому нужна была помощь. Девушка с трудом оттащила мужчину к избушке, уложила его на чистую циновку и краснея от смущения сняла потрепанное одеяние, осматривая стройное мужское тело. Мужчина в самом деле был очень даже серьезно ранен, и девушка не задумываясь и на мгновенье принялась за лечение.
И все же, когда кровь и грязь с тела заклинателя уже были смыты, а тонкие ладони коснулись самой страшной рваной раны на груди, под золоченой маской на лице распахнулись яркие синие глаза. Мужчина перехватил руку Чу Лифэн, и попытался подняться, но только, и девушка была не из робкого десятка, она высвободила собственную руку и надавила на плечи мужчины, заставляя вернуться в исходное положение:
- Раз очнулся, так и лежи смирно, не мешай, - спокойно отчитала незнакомца бойкая Чу Лифэн, - И так мне все целебные травы кровью залил, так теперь еще и сопротивляется!
- Что ты делаешь? – хрипло спросил незнакомец.
- Как видишь, пытаюсь лечить дохлую лошадь, - ехидно отозвалась девушка, продолжая обрабатывать раны.
Синие глаза с подозрением уставились в красивое лицо Чу Лифэн, но девушка не обращала на этот взгляд никакого внимания, продолжая свое занятие по спасению раненного заклинателя. Она вынула из маленького плетенного сундучка, стоящего совсем рядом, пучок засушенных трав, и измельчая прямо в ладонях, засыпала ими рану на груди. Бинтов девушка с собой не имела, но подумав, она ловко оторвала кусок от собственного подола, даже не задумываясь, как именно будет возвращаться домой, и обмотала этой тряпицей тело мужчины, туго перетягивая рану.
Чуть позднее, закончив свою работу, девушка утерла пот со лба и выдохнула с облегчением. Теперь этот человек не умрет, а ей следовало позаботиться и о себе. Например, сходить к ручью и промыть лицо и руки, набрать трав и как-то прикрыть порванный подол. Девушка так же не забыла и о заклинателе, набрав для него чистой воды в глиняный кувшин, который когда-то сама слепила и обожгла. Он не был красивым, да и ровным тоже, но все же выполнял основную свою задачу – воду он был вполне способен удержать внутри. И только после, девушка убежала домой.
Всю следующую неделю девушка тайно таскала пилюли и еду для раненого мужчины, и даже умыкнула со склада теплое одеяло. Порванное платье она благополучно сожгла, чтобы никто не нашел и не догадался ни о чем. Заклинатель все это время в основном лежал на циновке, позволяя Чу Лифэн делать все, что ей взбредет в голову, ничего не спрашивал, ни о чем не говорил. Девушке было интересно, почему мужчина постоянно молчит, и все же спросить она не решалась, продолжая болтать без умолку о всяких глупостях, лишь бы только разбавить смущающую обстановку. И вот утром седьмого дня, когда девушка пришла в очередной раз навестить своего пациента, она застала его разминающегося на полянке. Мужчина был без маски... Девушка впервые видела его лицо, красивое и правильное, мужественное, но при этом немного наивное.
Чу Лифэн поджала губы, и молча прошла мимо, пряча смущение в полумраке лесного домика, вот только заклинатель последовал за ней. Этот мужчина был сильным и быстрым, почти на голову выше барышни Чу. Он прижал девушку к стене, нависая над ней в опасной близости. Яркие глаза, почти полностью закрытые черным зрачком, смотрели настороженно, подмечая каждое движение целительницы, но девушке показалось, что в этом взгляде было и что-то еще. И все же, даже в таком положении, ей не было страшно. Она гордо вскинула голову, с вызовом глядя прямо в глаза заклинателя и спокойно спросила:
- Ну и что это значит? Окреп, так теперь можно и угрозами заняться?
- Ты меня не боишься? – тихо спросил заклинатель, губы его оказались совсем близко к уху девушки, и он выдал едва различимым шепотом, обдавая нежную кожу горячим дыханием, - Почему ты меня не боишься?
- А с чего бы мне тебя бояться? – все так же спокойно спросила Чу Лифэн.
- Я ведь заклинатель, демонский ублюдок, мразь, которой чужды чувства стыда и благодарности, - хмыкнул мужчина.
- Почему-то мне кажется, что ты сейчас и сам боишься, - вздохнула девушка, упираясь хрупкими ладонями в грудь мужчины, - Неужели, я такая страшная?
Мужчина покачал головой, отодвигаясь и отпуская хрупкое, но такое сильное сердцем создание:
- Красивая... Ты очень красивая и добрая. Но ты права, я и в самом деле боюсь.
- Глупости какие, - рассмеялась девушка, - Меня зовут Чу Лифэн. И не смотря на принадлежность к клану Чу, я вовсе не питаю неприязни к заклинателям. А иначе, зачем мне тебя лечить?
- Ты странная, - мужчина впервые улыбнулся, и от этой улыбки по спине девушки пробежали толпы мурашек, устремляясь куда-то в глубь, к самому сердцу, - Я Сян Юй.
- Господин Сян, а можно узнать... почему ты носишь маску?
- Я страж главы Янь. Все стражи носят маски, - честно ответил мужчина, - Неужели вам в клане Чу не рассказывают о том, что стражи самые ужасные и хуже нас только Янь Юань? Тебя не предупреждали, что от стражей нужно держаться подальше?
Чу Лифэн пожала плечами и рассмеялась:
- Не рассказывали, но я думаю, что знаю, почему от вас нужно убегать. Если все стражи такие же красивые, то сняв маску, вы легко завоюете сердца юных девушек и другим никого не останется. Может потому вы и носите маски?
Сян Юй подавился воздухом от таких слов, но совладав с собой, приблизился и ухватив пальцами аккуратный подбородок девушки, коснулся розовых губ своими собственными губами. В нем взыграл интерес, что будет делать девушка, но к удивлению заклинателя, Чу Лифэн не стала сопротивляться или пытаться сбежать от наглого мужика, а вместо этого ответила на этот легкий и игривый поцелуй.
***
Лу Минцзе слушал историю Чу Лифэн затаив дыхание, и когда она замолчала, рыцарь заметил дорожки слез на щеках своей няни. Она остановилась не просто так, ей тяжело давался этот рассказ, воспоминания больно терзали разум призрака, но совладав с собой, целительница продолжила:
- Я влюбилась в него очень быстро, словно наивное дитя. Я стала все чаще сбегать из дома по ночам, чтобы оказаться в его объятьях. Но ведь так не могло продолжаться вечно... Мой отец обо всем узнал. Это был грандиозный скандал – благородная Чу Лифэн не только потеряла свою чистоту, но еще и полюбила заклинателя, врага клана Чу. Прошлый глава, отец Чу Ина, собрал отряд и отправился в лес, а меня заперли в моей собственной комнате. Я с трудом сбежала, я хотела спасти его... Я знала все тайные тропы, потому добежала до лесной избушки раньше мастеров клана.
Инь Сяо присел на корточки рядом, заглядывая в глаза Чу Лифэн, и тихо спросил:
- Что ты ему сказала?
- Сказала, чтобы он уходил, - всхлипнул призрак, - Я знаю, он упрямый. Если бы я сказала правду, то он бы не ушел. Он бы принял бой, но от этого было бы только хуже. Сбежать я тоже не могла, ведь моя мать... Моя мать была больна, а отец просто забыл о ней. Я не могла ее бросить и...
- Ты сказала, что не любишь его?
Девушка кивнула:
-Я наговорила столько гадостей, что он разозлился и ушел, оставив в память о себе только эти золотые ленты, что в моих волосах. Вместо заклинателя в избушке люди клана нашли только меня. Они знали, что это я сделала так, чтобы заклинатель сбежал... А позднее, отец узнал, что я ношу под сердцем его ребенка. Он был в ярости. Первое время он уговаривал просто выпить лекарство, что убило бы моего ребенка... нашего ребенка, но я не соглашалась. И тогда, напившись однажды, отец избил меня до полусмерти...
- Няня... - Лу Минцзе притянул к себе призрака, прижимая к груди, - Твой малыш, он не выжил?
Чу Лифэн не могла ответить сразу. Даже спустя много лет те события все еще стояли в ее памяти кровавым туманом, напоминая, как жестоко с ней обошелся ее собственный отец. Инь Сяо и Лу Минцзе не требовалось ответа, они все поняли и без слов. Рыцарь успокаивающе поглаживал призрака, словно она все еще была живой, стараясь подарить ей свое тепло и поддержку. Для Чу Лифэн это в самом деле было важно, то, чего всегда не хватало в ее жизни – искренняя забота и сопереживание, которых не было, пока она была жива. Немного успокоившись, девушка решила уйти от болезненной темы, завершая свой рассказ:
- Я не виделась с Сян Юем с того дня. Меня заперли в самом дальнем краю поместья Чу, там, куда даже солнечный свет заглядывает очень редко. Я долго не могла ходить... Желала только умереть, но я такая трусиха! Я ничего не смогла, так и жила до старости одинокой служанкой в своей коморке. А потому мне принесли моего маленького господина.
Девушка положила холодную ладонь поверх горячей руки Лу Минцзе и печально улыбнулась, заглядывая в зеленые глаза:
- Маленький господин был словно дар за все мои боль и печаль. Но я была уже слишком стара, не могла как следует заботиться о тебе. Прости меня, маленький господин Лу.
- Я никогда тебя ни в чем не винил, няня, - как можно спокойнее отозвался Лу Минцзе, - Я помню, как ты иногда бранилась, но твой взгляд всегда был теплым. И ты всегда отмывала полы, перед тем как пустить меня размяться, хотя я знаю, что тебе было тяжело. Няня, до прихода моего брата, ты была единственным родным для меня человеком. Человеком, благодаря которому я и выжил.
Девушка тепло улыбнулась сквозь слезы, поглаживая Лу Минцзе по руке. Даже перед смертью Чу Лифэн очень жалела, что никогда не увидит, как вырос ее маленький господин, ребенок, который оказался так же одинок, как и она сама. Ребенок, который не был нужен даже родителям, от которого отказались так же, как и от нее... Но судьба все же смилостивилась перед несчастным призраком и хотя-бы после смерти Чу Лифэн все-таки увидела своего воспитанника. Теперь он не был несмышлёным младенцем, теперь он стал красивым и сильным мужчиной, и все же, даже законы и учения клана Чу не смогли сломить его дух. Он вырос добрым человеком, хоть и пытался казаться неприступным и отчужденным.
- Госпожа Чу Лифэн, вы в самом деле любили Сян Юя? – тихо спросил Инь Сяо.
- Любила. И даже после смерти не перестаю любить, - ответил призрак.
Инь Сяо тяжело вздохнул и поднявшись на ноги, положил руку на белую парчу. Он шепнул всего пару слов, и вся ткань тут же раскрасилась алым узором, исчезая с колен девушки. Призрак тоже сиял, ее тело становилось прозрачнее, она, наконец избавленная от проклятья, исчезала из мира живых. Теперь ей не придется истязать себя старыми ранами, не придется вспоминать боль от потери любви и предательства. Чувство вины за то, что ей пришлось сказать любимому мужчине больше не выльется жемчужными слезами из теплых, карих глаз.
- Как же так? – подняла исчезающая Чу Лифэн взгляд на заклинателя.
- Сян Юй... - рыжик закрыл глаза и протяжно выдохнул, - Я знаю его.
Девушка прижала руку к груди, задыхаясь от нахлынувших чувств:
- Как он?
- Он в порядке, - коротко ответил Инь Сяо.
- Я причинила ему так много боли... Я так виновата перед ним, - и прежде чем окончательно исчезнуть, Чу Лифэн попросила, - Господин страж, передай ему, что на самом деле я всегда...
Призрак не успела договорить, растворяясь в сияющем свете солнца. Стоило только Чу Лифэн исчезнуть, как тут же увяли и мальвы, оставляя после себя лишь горький аромат чужой тоски. В руку Лу Минцзе плавно опустились две золотистые ленты, от чего-то так и не исчезнув вместе с его родным человеком. Рыцарь прижал эти ленты к груди, словно величайшую драгоценность, и с трудом сдерживая слезы, прорычал:
- Клан Чу, вы искалечили жизнь стольким людям! Вы, чертовы ублюдки, ответите за всю боль, что причинили моей... моей... моей матери.
На плечо рыцаря успокаивающе легла ладонь Инь Сяо. Он не знал, что сказать ему, не знал, как успокоить Лу Минцзе. Заклинатель и сам ненавидел клан Чу, и ранее, он ненавидел женщину, из-за которой помутился разумом его друга. В самом деле Сян Юй был другом детства для Инь Сяо, он уважал его. И рыжик хорошо помнил, как Сян Юй вернулся в шрамах от ранений, стал часто напиваться, а потом...
- Инь Сяо, что на самом деле случилось с тем человеком? – спросил Лу Минцзе.
- Тебе, наверное, не стоит этого знать, - вздохнул заклинатель.
Лу Минцзе поднял на рыжика покрасневшие от слез глаза, но в них читались только боль и ненависть. Ненависть, направленная на клан Чу. Слишком многое эти люди задолжали рыцарю, и однажды, он спросит с них за все. Инь Сяо прочитал это лишь только по одному взгляду, а потому смирившись, все же ответил:
- Когда Сян Юй вернулся, он много пил. Я видел, как друг сходит с ума, но ничего не мог с этим сделать. А однажды, забравшись на крышу сторожевой башни с кувшином вина, он прокричал проклятья в адрес некой женщины, что предала его чувства, и сбросился вниз... Он разбился насмерть, мы даже останки его не смогли нормально собрать. Я опоздал всего на мгновенье, и не успел его поймать.
Лу Минцзе злобно сжал зубы, с глухим рыком выдыхая каждое слово:
- Из-за одного клана столько проблем. Целых три загубленных жизни! Три! И пусть те люди давно уже сдохли от старости, мастера из клана по-прежнему творят дерьмо, мешая другим свободно и спокойно жить. Они мне за все заплатят!
Инь Сяо присел рядом, на потемневшее крыльцо, и оглядывая пришедший в запустение и разруху двор, покачал головой:
- Ты прав, господин Лу, тех людей уже нет в этом мире. Так кто же тебе ответит за чужие жизни и искалеченные судьбы?
- Инь Сяо... Я уничтожу клан Чу. Ему не место в этом мире. Эти консервативные ублюдки считают себя превыше других, считают, что их принципы важнее чужих жизней. Я вырос в этом клане, многое видел... многое слышал. Однажды, они соберутся захватить этот мир, это я тоже знаю, слышал однажды из уст собственного отца. Мне слишком тесно с ними под одним небом.
- Господин Лу... идем в клан Черного Солнца, - тихо позвал Инь Сяо, - Мы тоже знаем о том, что клан Чу готовит переворот. Выступим против них все вместе.
Лу Минцзе вздохнул, успокоившись, и поднявшись на ноги, стряхнул с черной одежды сажу и грязь, и посмотрел в небо, затягивающееся черными, тяжелыми тучами. Он покачал головой и ответил:
- Быть может, однажды я приму это предложение, и стану верным орудием твоего главы, но не сейчас. Сейчас я не готов с ним увидеться, не могу. Я должен найти того демона, должен найти брата. Ты уж прости, Инь Сяо. И все же я обещаю, если клан Чу выступит раньше, чем я найду брата, я приду к вам, и выступлю на вашей стороне.
Инь Сяо не ответил, только коротко кивнул, и почувствовав смутное присутствие оглянулся:
- Господин Лу, побудь здесь немного. Думаю, ты хочешь на какое-то время побыть в одиночестве. А я пока разведаю, что в городе творится.
Инь Сяо исчез из дворика не дожидаясь ответа, в самом деле оставляя Лу Минцзе в одиночестве. Инь Сяо никогда не любил этот навык, что позволял ему исчезнуть из поля зрения любого человека и появиться в другом месте, но все же использовал он его мастерски. Выйдя за пределы дворика, он устремился чуть дальше, где под сгнившим навесом в тени застыла гибкая фигура в багровой одежде. Се Янлин стоял, прислонившись к чудом уцелевшему столбику, точно так же, как и рыцарь, рассматривая тяжелые тучи над головой.
- Ну и долго ты собираешься просто наблюдать за нами? – тихо спросил Инь Сяо, устраиваясь рядом, - Может, поговоришь с ним?
- Не стоит. Я обидел Минцзе, он меня не простит, - ровным голосом ответил Се Янлин, - Я возвращаюсь в клан. Инь Сяо, пригляди за ним.
- О? – удивился рыжий заклинатель, - И ты хочешь доверить это именно мне? А не ты ли меня ревностным взглядом едва не испепелил?
- Инь Сяо... - рыкнул глава заклинателей.
- Да ладно, ладно, - рассмеялся рыжий, - Ты не подумай, я не по мальчикам. Господин Лу человек без сомнений интересный, но я не питаю к нему никаких романтических чувств. Но мой тебе совет, глава, разобраться с этим как можно скорее. Господин Лу – видный мужчина, того и гляди, уведут. Ты либо уже отпусти его, а еще лучше, забери его себе и никому не отдавай. И нам спокойней будет и вам хорошо.
- Тебе не кажется, что у тебя слишком уж длинный язык? – раздраженно бросил Се Янлин.
- Не кажется. Но это все не важно, сами разбирайтесь, а я в свахи не нанимался. Ладно, я возвращаюсь. Прощай, глава.
Инь Сяо, запрыгнув на более-менее целую крышу, проследил, как Се Янлин все же покидает город и вздохнул. В самом деле, что Лу Минцзе, что Се Янлин были теми еще упрямцами, никак не желали найти хоть какой-то компромисс в своих отношениях. Инь Сяо не нравилось такое положение дел, но он ничего не мог с этим сделать. Не мог столкнуть этих двоих лбами и заставить объясниться. А зная Се Янлина, это было еще и чревато последствиями... Все же Инь Сяо не был мазохистом, а потому решил не вмешиваться в чужие отношения.
***Немного о парче... И название и само повествование является отсылкой к устойчивому китайскому поэтическому образу о «парче, вышитой письменами». Это легенда о тоскующей в разлуке жене, которая вплела письмена в орнамент парчи, чтобы рассказать мужу о себе. И пусть в этой главе нет ни слова о письменах, все же автор намекает на глубокие чувства Чу Лифэн к заклинателю Сян Юю, которая даже после смерти тосковала о нем и жалела, что все обернулось так ужасно.
К слову, мальвы в некоторых поверьях символ «истерзанной любви».
Пы.сы.: Все, Сильфу плохо, Сильф пошел пить водку!
От автора: Делись, мне тоже грустненько.
Пы.сы.сы.: Тебе то? Уууу, садистка, сперва стекла мне в рот напихала, а теперь еще и на спиртное мое покушаешься! Но ведь можно быть добрее, тогда самой грустить не придется!!!