38 глава

Сегодня меня выписывали.

Я сидела на краю больничной койки и смотрела в окно. За ним было серое, холодное небо. Я чувствовала, как внутри меня всё дрожит, хотя я старалась не показывать этого. Я боялась. Боялась выйти из этой палаты, боялась встретиться с ним, боялась того, что будет дальше. Но я знала, что не могу оставаться здесь вечно.

Армида и Джулия пришли за мной рано утром. Они помогли мне собрать вещи - их было немного. Я не хотела смотреть на себя в зеркало. Я знала, что моё лицо всё ещё не выглядит идеально. Синяки почти прошли, но на коже всё ещё оставались следы. Губы зажили, но я всё ещё чувствовала боль, когда улыбалась.

Я надела маску и тёмные очки. Они скрывали моё лицо, мои синяки, мою усталость. Я не хотела, чтобы кто-то видел меня такой. Я не хотела, чтобы кто-то жалел меня. Я хотела, чтобы все думали, что я сильная. Что я справлюсь.

Пташка подошла ко мне и взяла за руку.

- Ты готова? - спросила она, и я слышала в её голосе тревогу.

- Да, - сказала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. - Я готова.

Я встала. Ноги дрожали, и я чувствовала, как слабость разливается по телу. Я не была готова. Я не была сильной. Но я знала, что должна идти.

Джулия подошла ко мне с другой стороны и взяла меня под руку.

- Держись за меня, милая, - сказала она, и я почувствовала её тепло. - Я не дам тебе упасть.

- Спасибо, мама, - сказала я, и я почувствовала, как слёзы подступают к глазам.

Мы медленно пошли к выходу. Я опиралась на них, чувствуя, как они поддерживают меня. Мы шли по коридору, и я видела, как люди смотрят на меня. Наверное, они думали, что я просто больная, которая выходит из больницы. Они не знали, что я была пленницей. Что я была сломлена. Что я выжила.

Когда мы подошли к двери, я остановилась. Я чувствовала, как моё сердце бьётся где-то в горле. Я не знала, что ждёт меня за этой дверью. Я не знала, что я скажу ему. Я не знала, как я посмотрю на него.

- Всё будет хорошо, - сказала Пташка, сжимая мою руку. - Мы рядом.

Я кивнула и сделала шаг вперёд.

Солнце ударило в глаза, и я зажмурилась. Я сделала ещё один шаг. И ещё один.

Она стояли на улице. Лоренсо и Винченцо. Они ждали нас. Они смотрели, как мы выходим из больницы. Я не могла видеть их лиц из-за очков, но я знала, что они смотрят на меня.

Я постаралась улыбнуться, когда они подошли ближе. Даже если они не видели моей улыбки под маской. Я хотела, чтобы они думали, что я в порядке. Я хотела, чтобы Армида и Джулия не беспокоились.

- Я всё ещё жива, - сказала я, стараясь говорить весело. - Вы не ожидали?

- Ты у нас сильная, - сказал Винченцо, и я слышала в его голосе облегчение.

Я медленно пошла к машине. Мои ноги дрожали, и я чувствовала, как слабость наваливается на меня. Но я старалась идти ровно, не показывая, как мне трудно. Я не хотела, чтобы они видели, что я слаба. Я не хотела, чтобы они боялись за меня.

Лоренсо шагнул ко мне, когда я подошла к машине. Я почувствовала, как его рука касается моей спины, поддерживая меня. Я вздрогнула, но не отстранилась.

- Я сам, - сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

- Я знаю, - сказал он, и я слышала в его голосе что-то новое. - Но я всё равно помогу.

Я не ответила. Я просто позволила ему помочь мне сесть в машину.

Армида и Джулия сели рядом со мной. Винченцо и Лоренсо сели спереди.

Я чувствовала, как машина трогается. Я смотрела в окно на больницу, которая становилась всё дальше.

Я не знала, что будет дальше. Но я знала, что я не одна. И это давало мне силы.

Прошёл месяц.

Месяц, который растянулся в бесконечность. Месяц, за который моё тело постепенно возвращалось к жизни. Кости срастались, синяки бледнели, шрамы затягивались. Но внутри меня всё ещё было пусто. Как будто та часть меня, которая умела чувствовать, осталась в том гараже, на холодном бетонном полу.

Я почти не выходила из комнаты. Я сидела на кровати, смотрела в окно и ждала. Сама не знала чего. Может быть, того, что всё это окажется сном. Может быть, того, что я проснусь и окажусь дома, в своей постели, с котами, которые мурлыкают рядом. Но этого не происходило.

Джулия приходила ко мне каждый день. Она приносила еду, разговаривала со мной, пыталась развеять мою тоску. Она была доброй, как всегда. Она не задавала лишних вопросов, не пыталась заставить меня говорить о том, что случилось. Она просто сидела рядом и держала меня за руку.

- Ты должна есть, милая, - говорила она мягко, ставя передо мной тарелку с супом. - Ты становишься слишком худой.

- Я попробую, мама, - отвечала я, и я действительно старалась.

Но еда почти не лезла в горло. Мой желудок сжимался от одного только запаха, и я вспоминала ту грязь, которой меня кормили в плену. Ту мерзкую массу, которую они пихали мне в рот, когда я сопротивлялась. Ту рвоту, которая подступала к горлу каждый раз, когда я чувствовала вкус еды.

Я ела, потому что знала, что должна. Потому что не хотела, чтобы Джулия переживала. Потому что не хотела, чтобы она думала, что я сдаюсь. Но каждый раз, когда я проглатывала кусок, меня тошнило.

Армида тоже приходила ко мне. Почти каждый день. Она рассказывала о своих планах с Винченцо, о том, как они хотят поехать к её родителям, чтобы они наконец познакомились. Я радовалась за неё. Я действительно радовалась, что у неё всё хорошо. Но внутри меня разрасталась пустота. Я чувствовала себя оторванной от жизни, которая бурлила вокруг.

- Карина, ты должна выходить из комнаты, - сказала она однажды. - Ты не можешь сидеть здесь вечно.

- Я знаю, - ответила я. - Но я пока не готова.

Она не настаивала. Она просто обняла меня и сказала, что будет ждать, сколько нужно.

Лоренсо тоже заходил в комнату. Но только за одеждой. Он не пытался заговорить со мной, не пытался приблизиться. Он просто брал вещи и уходил. Он спал в гостиной, на диване. Я знала это. Я слышала, как он ходит по дому ночью, когда думает, что все спят. Но я не звала его. Я не могла.

Я боялась его. Не так, как раньше. Теперь я боялась не его злости. Я боялась его доброты. Я боялась, что если я позволю ему приблизиться, то сломаюсь окончательно. Что я увижу в его глазах жалость и не выдержу.

Армида уехала. Она уехала с Винченцо к своим родителям, чтобы они наконец познакомились. Я была рада за неё. Она заслужила счастье. Она заслужила то, что у неё было.

Моя мама тоже простила меня. Я позвонила ей через несколько дней после того, как меня выписали из больницы.Телефон мне купил Лоренсо .ведь я сломала свой телефон до все этого . Когда она услышала мой голос, она заплакала. Она говорила, что скучала по мне, что боялась, что я никогда не вернусь. Она сказала, что любит меня и что я всегда могу вернуться домой.

- Я скоро приеду, мама, - сказала я, хотя сама не знала, когда это произойдёт. - Я просто не могу пока.

- Мы будем ждать, - сказала она. - Мы всегда будем ждать тебя.

Я знала, что она не злится на меня. Она просто хотела, чтобы я была рядом. Но я не могла вернуться. Не сейчас. Я ещё не была готова.

Я решила, что разведусь с Лоренсо. Мы не состояли в настоящем браке. Я ничего не подписывала, как и Пташка. Это был просто спектакль. И я хотела, чтобы этот спектакль закончился. Я не могла оставаться здесь, в этом доме, где всё напоминало мне о боли. Я не могла смотреть на него каждый день и вспоминать всё, что произошло.

Но я не знала, как сказать ему об этом.

Джулия не смогла приехать. Она звонила и говорила, что у неё дела, но я знала, что она просто даёт мне пространство. Она понимала, что мне нужно побыть одной. И я была благодарна ей за это.

Она сказала, что передала суп через Лоренсо, и просила, чтобы я поела. Я хотела отказаться. Я хотела сказать, что я не голодна. Но я знала, что она будет переживать. Поэтому я сказала, что поем.

- Я справлюсь, - сказала я в трубку. - Я приготовлю что-нибудь сама.

- Ты уверена, милая? - спросила она, и я слышала в её голосе беспокойство.

- Да, - сказала я. - Я не хочу, чтобы ты переживала.

Я повесила трубку и посмотрела в окно. За ним уже темнело. Я знала, что должна поесть. Я знала, что должна заботиться о себе. Но я не могла заставить себя встать с кровати.

Прошло несколько часов. Я сидела в темноте, смотрела на звёзды и думала о том, как я хочу домой. Как я хочу к маме. Как я хочу к папе. Как я хочу к своим котам.

В дверь постучали.

Я вздрогнула. Я не ожидала гостей. Я не хотела видеть никого. Я хотела просто быть одна.

- Карина, - раздался голос за дверью. - Это я.

Я замерла. Это был он. Лоренсо.

Я не ответила. Я смотрела на дверь, чувствуя, как моё сердце начинает биться быстрее.

Дверь открылась. Он вошёл. В его руках была тарелка с супом. Он подошёл к столу и поставил её.

- Моя мать передала, - сказал он, и его голос был спокойным. - Она сказала, чтобы ты поела.

- Я не голодна, - сказала я, и я отвернулась.

- Ты должна есть, - сказал он, и я услышала в его голосе настойчивость. - Ты слишком слаба.

- Я сказала, что не голодна, - повторила я, и я чувствовала, как внутри меня поднимается раздражение.

Он не уходил. Он стоял рядом и смотрел на меня. Я чувствовала его взгляд на своей коже.

- Карина, - сказал он, и его голос стал тише. - Пожалуйста. Поешь.

- Я не хочу, - сказала я, и я почувствовала, как голос начинает дрожать.

Он подошёл ближе. Я чувствовала его тепло, его запах. Я не смотрела на него. Я не могла.

- Я знаю, что тебе трудно, - сказал он, и я услышала в его голосе что-то новое. Что-то, что я не слышала раньше. - Я знаю, что ты пережила. Но ты должна есть. Ты не можешь продолжать голодать.

- Ты не понимаешь, - сказала я, и я чувствовала, как слёзы подступают к глазам. - Ты не понимаешь, что я чувствую. Ты не знаешь, что они сделали со мной.

- Тогда скажи мне, - сказал он, и я услышала в его голосе боль. - Скажи мне, что они сделали с тобой. Скажи мне, чтобы я знал.

Я не ответила. Я не могла говорить. Я смотрела на тарелку с супом, и я вспоминала. Вспоминала ту грязь, которой меня кормили. Вспоминала, как они били меня, когда я отказывалась есть. Вспоминала, как они заставляли меня глотать эту мерзость.

- Я не могу, - сказала я, и я чувствовала, как слёзы текут по моим щекам. - Я не могу есть. Не могу.

Он подошёл ко мне. Я чувствовала, как он садится рядом со мной. Я чувствовала его тепло, его присутствие.

- Я помогу тебе, - сказал он, и я услышала в его голосе мягкость. - Я помогу тебе.

Он взял ложку и зачерпнул суп. Он поднёс её к моим губам.

- Открой рот, - сказал он, и я слышала в его голосе ту же нежность, которую я слышала в его голосе, когда он ухаживал за мной.

Я покачала головой.

- Нет, - сказала я. - Я не могу.

- Можешь, - сказал он, и его голос стал твёрже. - Ты можешь. Я знаю, что ты можешь.

Я закрыла глаза. Я чувствовала, как его рука касается моей щеки, убирая волосы с моего лица. Я чувствовала, как он подносит ложку к моим губам.

- Карина, - сказал он, и я услышала в его голосе что-то новое. - Я знаю, что ты боишься. Но я здесь. Я рядом. И я не позволю никому причинить тебе боль. Никогда. Пожалуйста, поешь.

Я открыла глаза. Я смотрела на него. В его глазах я не видела жалости. Я не видела сочувствия. Я видела только заботу.

Я открыла рот. Он положил ложку мне в рот. Я чувствовала вкус супа. Он был тёплым. Он был вкусным. Но я чувствовала, как моё горло сжимается, как моё тело сопротивляется.

Я закашлялась. Я чувствовала, как суп застревает в горле. Я оттолкнула его руку.

- Я не могу, - сказала я, и я чувствовала, как паника накрывает меня. - Я не могу. Пожалуйста, не заставляй меня.

- Карина, - сказал он, и я услышала в его голосе беспокойство. - Ты должна поесть. Ты не можешь продолжать голодать.

- Я не хочу! - закричала я, и я чувствовала, как слёзы текут по моим щекам. - Я не хочу есть! Я не хочу, чтобы ты меня кормил! Я не хочу, чтобы ты был рядом! Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое!

Он замер. Я видела, как его лицо становится бледным. Я видела, как его глаза темнеют.

- Хорошо, - сказал он, и его голос стал холодным. - Хорошо, я оставлю тебя в покое.

Он встал и направился к двери. Я смотрела ему вслед, и я чувствовала, как внутри меня что-то разрывается.

- Лоренсо, - сказала я, и мой голос был почти беззвучным.

Он остановился. Он повернулся ко мне.

- Что?

Я не знала, что сказать. Я не знала, как сказать ему, что я боюсь. Что я боюсь, что он уйдёт. Что я боюсь, что он оставит меня одну.

- Я... - начала я, но слова застряли в горле.

Я чувствовала, как внутри меня разрастается пустота. Пустота, которая съедала меня изнутри. Я хотела, чтобы он был рядом. Я хотела, чтобы он держал меня. Я хотела, чтобы он сказал мне, что всё будет хорошо.

Но я не могла сказать это. Я не могла признаться в этом.

- Ничего, - сказала я. - Просто... спокойной ночи.

Он смотрел на меня долгую секунду. А потом кивнул и вышел из комнаты.

Я осталась одна.

Я сидела на кровати и смотрела на закрытую дверь. Я чувствовала, как слёзы текут по моим щекам. Я чувствовала, как пустота заполняет меня.

Я хотела, чтобы он вернулся. Я хотела, чтобы он обнял меня. Я хотела, чтобы он сказал мне, что я не одна.

Но он не вернулся.

Я закрыла глаза и позволила себе просто дышать.

Я не знала, что будет завтра. Я не знала, смогу ли я когда-нибудь забыть то, что случилось. Но я знала, что я не одна. Я знала, что есть люди, которые любят меня. И это давало мне силы.

Я снова посмотрела на тарелку с супом.

Я взяла ложку. Я зачерпнула суп. Я поднесла ложку к губам.

Я съела её.

Потом я съела ещё одну. И ещё одну.

Я чувствовала, как суп согревает меня изнутри. Я чувствовала, как он наполняет моё тело жизнью. Я чувствовала, как он успокаивает меня.

Я съела всё. Я поставила тарелку на тумбочку и вытерла губы.

Я чувствовала себя немного лучше. Я чувствовала, что могу дышать. Я чувствовала, что могу жить.

И это было началом.