33 глава

Демон

Прошла неделя. Целая грёбаная неделя.

Я не мог найти её.

Я обшарил весь город. Каждый уголок, каждую щель, каждый чёртов переулок. Я отправил своих людей на поиски. Я сам выезжал на машине и объезжал улицы, вглядываясь в лица прохожих, надеясь увидеть её. Но её нигде не было. Как будто она растворилась в воздухе. Как будто её никогда и не существовало.

Сначала я думал, что она просто прячется от меня. Что она обиделась на мои слова и решила, что сможет исчезнуть. Что она, блядь, сможет спрятаться от меня в этом городе, который я знаю как свои пять пальцев. Я думал, что она глупая, и я быстро найду её, привезу обратно и заставлю заплатить за то, что она посмела сбежать.

Но дни шли, а её след простыл. И я начал подозревать худшее.

Те, кто стрелял в меня. Те, кто хотел меня убить. Если они не могли добраться до меня, они могли добраться до неё. Она была моей слабостью. Они знали это. И они могли использовать её против меня.

Эта мысль сводила меня с ума.

Я сидел в своём кабинете, сжимая в руках пустой стакан, и смотрел на дверь. В голове крутились тысячи мыслей, и ни одна из них не давала покоя. Где она? Жива ли она? Что они могли сделать с ней? И, сука, почему я не могу её найти?

Дверь распахнулась, и в комнату ворвалась Армида. Она была бледной, с красными от слёз глазами. Винченцо шёл за ней, пытаясь удержать её за руку.

- Армида, пожалуйста, успокойся, - сказал он, но она вырвалась.

- Успокоиться?! - закричала она, и я увидел, как её глаза наполнились слезами. - Ты говоришь мне успокоиться, когда Карина пропала?! Она уже неделю не даёт о себе знать, а ты говоришь мне успокоиться?!

- Я знаю, что ты переживаешь, - сказал Винченцо, и его голос был мягким. - Но это не поможет, если ты будешь кричать.

- Не поможет?! - закричала Армида, и она повернулась ко мне. - Это он виноват! Он! Он сделал ей больно! Он заставил её сбежать! Я знаю, что она сбежала из-за него! Она не выдержала его издевательств!

Я поднял глаза и посмотрел на неё. Её обвинения ударили в меня, как нож.

- Ты ничего не знаешь, - сказал я, и мой голос был холодным.

- Я знаю всё! - закричала она, и я увидел, как она сжала кулаки. - Я знаю, что она терпела твои издевательства! Я знаю, что она заботилась о тебе, когда в тебя стреляли! Я знаю, что она не спала ночами, боясь, что ты умрёшь! И что ты сделал в ответ? Ты сделал ей больно!

Она подошла ко мне и ударила меня по груди. Я не ожидал этого. Я не ожидал, что она посмеет.

- Ты сделал ей больно! - кричала она, ударяя меня снова и снова. - Ты сделал ей столько боли, что она не выдержала! И теперь её нет! Она пропала, и это твоя вина!

Я схватил её за запястья, чтобы остановить. Она пыталась вырваться, но я держал её крепко.

- Ты думаешь, я не знаю? - сказал я, и мой голос был низким и опасным. - Ты думаешь, я не понимаю, что это моя вина? Я знаю! Я знаю, что я сделал ей больно! Я знаю, что я заставил её сбежать! Но сейчас не время для обвинений. Мне нужно найти её!

- Ты не найдёшь её, - сказала Армида, и её голос дрожал. - Ты не заслуживаешь её! Она была слишком хороша для тебя!

Я отпустил её и отошёл.

- Армида, - сказал Винченцо, подходя к ней и обнимая её за плечи. - Пожалуйста, успокойся. Мы найдём её. Я обещаю.

Она прижалась к нему и заплакала.

- Я так боюсь за неё, - сказала она. - Я так боюсь, что с ней что-то случилось.

- С ней ничего не случится, - сказал он, и я услышал в его голосе твёрдость. - Мы найдём её.

Я смотрел на них и чувствовал, как внутри меня поднимается пустота. Я не знал, где она. Я не знал, жива ли она. И я не знал, что я сделаю, если с ней что-то случится.

- Я найду её, - сказал я, и мой голос был почти беззвучным. - Я найду её, чего бы мне это ни стоило.

Я вышел из кабинета, оставляя их позади. Я не знал, что будет дальше.

Наступило восемнадцатое декабря.

Две недели. Четырнадцать грёбаных дней. Я сходил с ума. Я не мог спать, не мог есть, не мог думать ни о чём, кроме неё. Где она, сука?! Где эта маленькая ведьма, которая посмела исчезнуть? Я перерыл весь город. Я перевернул каждый камень, допросил каждого, кто мог что-то знать. Я отправил своих людей на поиски, я сам объезжал улицы, вглядываясь в каждое лицо, надеясь увидеть её.

Но её не было.

Я помню, в каком виде она сбежала. Босиком, с мокрыми волосами, в одном свитере и штанах. Она бежала по холодному асфальту, не чувствуя боли. Она бежала от меня. От моих слов. От моих рук.

Я помню, как она плакала. Как слёзы текли по её щекам, когда я сказал те слова. Те самые слова, из-за которых она убежала. Когда я поцеловал её силой, когда я обвинил её во всём. Когда я сказал ей, что она ничего не стоит. Что она никогда не нравилась мне. Что она заслужила всё, что с ней произошло.

Я вспоминал её лицо, искажённое болью, её глаза, полные слёз, и я чувствовал, как внутри меня разрывается что-то тёмное и пустое. Это была моя вина. Я знал это. Я сделал ей больно. Я заставил её сбежать. И теперь я не мог найти её.

Она не знает этот город. Она не знает, куда идти. Она могла потеряться, могла замёрзнуть, могла попасть в руки тех, кто хотел отомстить мне. Эта мысль сводила меня с ума. Я не мог спать, потому что каждую ночь видел её лицо. Я слышал её голос. Я чувствовал её прикосновения. И я знал, что если с ней что-то случится, я никогда не смогу себе этого простить.

Я сидел в своём кабинете, сжимая в руках стакан с виски, и смотрел на дверь. Я ждал, что она войдёт. Что она вернётся. Что она скажет, что всё это было ошибкой, что она простит меня. Но дверь оставалась закрытой.

- Где ты, сука? - прошептал я, и мой голос сорвался. - Где ты, маленькая ведьма?

Ответа не было. Только тишина.

Я услышал шаги в коридоре. Дверь открылась, и на пороге появилась моя мать. Она была бледной, глаза покрасневшие от слёз. Я встал, но она даже не взглянула на меня. Она прошла мимо, как будто я был пустым местом, и направилась к дивану.

- Мама, - сказал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. - Что ты здесь делаешь?

Она повернулась ко мне. Её глаза были холодными. Такими холодными, что у меня мурашки побежали по коже.

- Я пришла, чтобы сказать тебе, что я знаю, - сказала она, и её голос был ледяным. - Я знаю, что ты сделал с ней. Я знаю, что она убежала из-за тебя.

- Мама, - начал я, но она перебила меня.

- Не называй меня так! - крикнула она, и я увидел, как слёзы текут по её щекам. - Ты не мой сын! Мой сын не стал бы делать такую боль той, кто заботилась о нём! Мой сын не стал бы уничтожать человека, который любил его!

Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри меня всё рушится.

- Она любила меня? - спросил я, и мой голос дрожал.

- Она любила тебя! - сказала она, и я увидел, как она сжала кулаки. - Она заботилась о тебе, когда ты был ранен! Она не спала ночами, боясь, что ты умрёшь! А ты... ты сделал ей больно! Ты заставил её сбежать! Ты разбил её сердце!

- Я знаю, - сказал я, и мой голос был почти беззвучным. - Я знаю, что я сделал ей больно. Я знаю, что это моя вина. Я знаю, что я должен был быть лучше.

- Ты должен был быть лучше! - закричала она. - Но ты не стал! Ты был жестоким! Ты был грубым! Ты был тем, кого я ненавижу!

Она подошла ко мне и ударила меня по груди. Я не остановил её. Я не мог.

- Ты не заслуживаешь её, - сказала она, и её голос сорвался. - Ты не заслуживаешь быть моим сыном.

- Я знаю, мама, - сказал я, и мой голос дрожал. - Я знаю, что я разрушил её. Я знаю, что это моя вина. Я знаю, что я не заслуживаю её. Но я найду её. Я обещаю тебе.

Она развернулась и вышла из комнаты, оставляя меня одного.

Я стоял и смотрел на дверь, за которой она скрылась. Я чувствовал, как пустота заполняет меня.

- Я найду её, - прошептал я в тишину. - Я найду её, чего бы мне это ни стоило.

Сегодня уже двадцать шестое декабря.

Я всё ещё не нашёл её. Три недели. Три грёбаные недели без неё. Я сходил с ума. Я не мог спать, не мог есть, не мог думать ни о чём, кроме неё. Где она, сука?! Где эта маленькая ведьма, которая посмела исчезнуть? Я перевернул каждый камень, допросил каждого, кто мог что-то знать. Я отправил своих людей на поиски, я сам объезжал улицы, вглядываясь в каждое лицо, надеясь увидеть её.

Но её не было. Ни следа. Ни зацепки. Как будто она просто растворилась в воздухе.

Я скучал по ней. Сука, как же я скучал. Я скучал по её запаху, по её голосу, по её улыбке. Я скучал по тому, как она смотрела на меня, когда думала, что я не вижу. Я скучал по её прикосновениям, по её теплу, по её присутствию.

Я вспоминал, как она ругалась на меня. Как она стояла передо мной, сжав кулаки, и кричала на меня, называя меня демоном и неблагодарным эгоистом. Как её глаза горели огнём, а голос дрожал от злости. Она не боялась говорить мне правду в лицо. Она не боялась бросать мне вызов. Она была единственной, кто смел спорить со мной. И, чёрт возьми, мне этого так не хватало.

Я вспоминал, как она стеснялась. Как отводила взгляд, когда я смотрел на неё слишком долго. Как краснела, когда я говорил ей комплименты. Как она закусывала губу, смущаясь, и прятала глаза. Она была такой хрупкой, такой нежной, и я разрушил это. Я разрушил её.

Я вспоминал, как она радовалась тем дурацким чупа-чупсам, которые я купил для неё. Как её глаза загорались, когда она увидела пакет, полный вишнёвых конфет. Как она улыбалась, держа их в руках, как будто я подарил ей целый мир. Я вспоминал, как она стояла на кухне с чупа-чупсом во рту, и я обнимал её сзади, вдыхая запах вишни. Чёрт, я купил бы ей тысячу таких конфет, если бы знал, что это заставит её улыбнуться. Я купил бы ей всё, что она захочет. Я отдал бы ей всё, что у меня есть. Но она исчезла, и я даже не знаю, жива ли она.

Я представлял, как она входит. Как она смотрит на меня. Как она улыбается. И я клялся себе, что если я найду её, я сделаю всё, чтобы она осталась. Я изменюсь. Я стану другим.

Я буду её. Только её. Я буду делать всё, что она скажет. Я буду слушать её. Я буду заботиться о ней. Я буду любить её так, как она заслуживает. И если она скажет мне уйти, я уйду. Если она скажет мне оставить её в покое, я оставлю. Но я буду знать, что она жива. Что она в безопасности. Что она счастлива.

А если я найду её, первое, что я сделаю, - я возьму её за руки и скажу ей, что я сожалею. Что я сожалею о каждом слове, которое я сказал. Что я сожалею о каждом прикосновении, которое причинило ей боль. Что я сожалею о том, что я не пошёл за ней.

Я скажу ей, что она для меня всё. Что без неё я никто. Что она - единственная, кто делает меня человеком.

Я встал и подошёл к окну. За ним была ночь. Тёмная, холодная, безжалостная. Я смотрел в темноту и думал о том, что она может быть где-то там, одна, напуганная, замёрзшая.

- Я найду тебя, - сказал я, и мой голос был почти беззвучным. - Я найду тебя.