12 глава

Утром я проснулась от странного чувства беспокойства. Тревога сжала грудь ещё до того, как я открыла глаза. Я резко села, оглядываясь по сторонам, и несколько секунд не могла понять, где нахожусь.

Потом я вспомнила.

Его комната. Его кровать. Его запах, который до сих пор витал в воздухе.

Я перевела взгляд на сторону, где должен был спать он. Простыня была холодной. Не было следов того, что кто-то лежал здесь ночью. Подушка лежала нетронутой, одеяло было аккуратно заправлено.

Он не ложился.

Или где-то в другом месте. В другой комнате. На диване. Я не знала, где он провёл ночь, и, если честно, не хотела знать. Главное - он был не здесь. Я могла выдохнуть. Хотя бы на мгновение.

Я снова легла и закрыла глаза. Я не хотела просыпаться. Я хотела забыться, провалиться в сон и не думать о том, что ждёт меня сегодня. Но сон не шёл. Я лежала и смотрела в потолок, слушая тишину.

Его слова всё ещё звучали в голове.

- Ты мне не интересна как женщина.

И его короткое «пока» пугало до чертиков.

Я вздрогнула и села на кровати. Нужно было чем-то занять себя. Нужно было собраться с мыслями. Я хотела поговорить с Пташкой. Обсудить всё, что случилось. Узнать, как она. Узнать, что с ней сделал Винченцо.

Я встала с кровати и пошла в ванную.

Я не разложила свои вещи в этой комнате. Да и не хотелось, если честно. Всё внутри сопротивлялось, отказывалось принимать эту реальность. Я взяла из чемодана чистую одежду и пошла в душ.

Горячая вода помогла расслабиться. Я стояла под струями и смотрела, как вода стекает по моему телу. Я чувствовала себя грязной. Мне нужно было смыть с себя этот страх.

Я оделась в чёрные широкие штаны и чёрную широкую футболку. Я всегда носила свободную одежду. Не люблю ничего обтягивающего. Грудь у меня большая, и я всегда её стеснялась. Широкие вещи помогали скрыть это, чувствовать себя менее заметной.

Я собрала мокрые волосы в пучок. Они у меня кудрявые, но я всегда их выпрямляю. Мне не нравится, как они пушатся. Да и возиться с кудрявым методом я слишком ленива. Хотя, когда я мою их этим способом, кудри становятся более чёткими, красивыми. Но я всё равно ленюсь. Я просто собрала их в пучок и решила, что выпрямлю позже.

Я вышла из ванной и достала из чемодана зарядку. Поставила телефон на зарядку. Потом посмотрела на два чемодана, стоящие в углу, и вздохнула.

Нужно было разложить вещи. Хочешь - не хочешь, а жить здесь придётся. Пока.

Я открыла шкаф. И удивилась. Он был чистым. Полки пустовали. За исключением нескольких вещей, которые висели на плечиках. Я заметила, что две верхние полки были свободны. Но мне было бы тяжело доставать оттуда одежду - слишком высоко.

Я решила, что перенесу его вещи на верхние полки, а свои положу на нижние.

Я посмотрела на время. 8:26. Пташка, наверное, ещё спала. Ей нужно было отдохнуть. А мне - занять себя чем-нибудь.

Я взяла стул, придвинула его к шкафу и начала перебирать его вещи. Рубашки, брюки, пиджаки. Всё было идеально выглажено, разложено по цветам. Я переложила их на верхние полки, стараясь делать это аккуратно. По цветам. Так, как он, наверное, любит.

Потом я разложила свои вещи. Те же самые принципы: по цветам. Свитера, футболки, штаны. Всё по порядку.

Я открыла дверцу шкафа, где висели его рубашки. Опять прибралась там. Повесила всё по цветам. Потом повесила свои жилетки, куртки. Платьев у меня не было. Я их не носила.

Его обувь была почти одинаковой - чёрные туфли, строгие. Мне стало интересно, кем он работает. Я поставила свои кроссовки рядом и надела мягкие тапочки, которые нашла в чемодане. Остальную обувь убрала на нижнюю полку.

Приятно было осознавать, что они забрали всё из той съёмной комнаты, которую мы снимали. Ничего не оставили. Вещи, книги, игрушки - всё было здесь.

Я разложила свои 10 книг на тумбочку рядом с кроватью. Даже игрушки поставила: мою лису и мишку, одетого в костюм Стича. Они всегда были со мной, где бы я ни была. Я поставила их на кровать, которую аккуратно застелила.

Мелкие вещи тоже нашли своё место.

Я наконец закончила.

Было почти 10:00.
Я решила выйти из комнаты. Мне нужно было найти Пташку. Поговорить с ней. Узнать, как она.

Я не знала, где комната Винченцо. Дом был большим, и я боялась бродить по нему в поисках. Поэтому я решила спуститься на кухню.

В доме было тихо. Слишком тихо. Я прошла на кухню и начала копаться в шкафах. Нашла чай, заварила его себе и села за стол.

Я сидела и смотрела в окно. За ним был лес. Тот самый, в котором всё началось.

Я ждала. Ждала, когда проснётся Пташка. Ждала, чтобы поговорить с ней. Обсудить всё, что случилось. Узнать, как она.

Но дом молчал.

Я пила чай и смотрела на дождь за окном.

Я не знала, что будет дальше. Я не знала, как мы будем жить в этом доме.

Но я знала одно: я выживу.

Ради Пташки. Ради моей семьи. Ради себя.

Я сидела и ждала.
Я сидела на кухне, обхватив ладонями горячую кружку с чаем, и смотрела в окно. Дождь всё ещё шёл. Серый, холодный, бесконечный. Он словно отражал моё настроение - тоскливое и тягучее.

Я не знала, сколько прошло времени. Минуты растягивались в часы, а мысли путались, переплетались, возвращались к одному и тому же.

К нему.

К его словам.

К его взгляду.

Я вздрогнула и сделала глоток обжигающего чая, пытаясь прогнать эти мысли. Но они не уходили. Они прилипли ко мне, как та грязь, от которой невозможно отмыться.

Я услышала шаги на лестнице.

Сначала тихие, неуверенные. Потом быстрее. Я замерла, вслушиваясь. Это не были тяжёлые шаги Лоренсо. Не были уверенные шаги Винченцо.

Это были лёгкие, почти кошачьи шаги.

Пташка.

Я подняла голову и увидела её. Она спустилась по лестнице, всё ещё сонная, в пижаме, с растрёпанными волосами. Она выглядела уставшей и бледной, но когда наши глаза встретились, я увидела в них облегчение.

- Карина, - выдохнула она и бросилась ко мне.

Я встала, и мы обнялись. Сильно, почти до боли. Я чувствовала, как она дрожит, и поняла, что дрожу сама.

- Пташка, - прошептала я. - Как ты? Что он сделал с тобой?

Она отстранилась и села за стол напротив меня. Её руки дрожали, когда она взяла кружку с чаем, которую я налила ей.

- Он... он не тронул меня, - сказала она, и голос её дрожал. - Винченцо. Он привёл меня в комнату и сказал, что я могу спать на кровати. Он лёг на диван. Всю ночь я слышала, как он ворочается, но он не подошёл ко мне. Ни разу.

Я выдохнула. С облегчением.

- Слава богу, - сказала я.

- А ты? - спросила она, и в её глазах застыла тревога. - Как ты? Что он сделал с тобой?

Я опустила глаза. Я не хотела говорить об этом. Не хотела вспоминать.

- Он... он тоже не тронул меня, - сказала я, и голос мой был тихим. - Он сказал, что я ему не интересна как женщина. Но он был груб. Он говорил со мной в приказном тоне. Он сказал, что я его вещь. Что я буду делать то, что он скажет. Иначе...

Я замолчала. Я не могла сказать это вслух.

- Иначе что? - спросила Пташка, сжимая мою руку.

- Иначе он убьёт нас, - прошептала я. - И наши семьи.

Пташка побледнела. Она сжала мою руку сильнее.

- Я тоже слышала это, - сказала она. - Винченцо говорил мне. Он сказал, что если мы сделаем ошибку, Лоренсо не остановится. Он убьёт всех.

- Я знаю, - сказала я. - Я знаю, что он не шутит.

Мы замолчали. Я смотрела на чай в своей кружке, и он казался мне остывшим и безжизненным. Как и я сама.

- Карина, - сказала Пташка, и голос её стал тише. - Что мы будем делать?

Я подняла на неё глаза. В них застыли слёзы, но она держалась.

- Я не знаю, - честно ответила я. - Но я знаю одно: мы должны притворяться. Мы должны играть их роли. Мы должны быть идеальными жёнами. Пока не найдём способ выбраться отсюда.

- А если мы не найдём способ? - спросила она.

- Мы найдём, - сказала я, и голос мой стал твёрже, чем я чувствовала себя. - Мы не можем сдаться. Мы должны быть сильными. Ради нас. Ради наших семей.

Пташка кивнула. Она вытерла слёзы и попыталась улыбнуться.

- Ты права, - сказала она. - Мы не можем сдаться. Мы - команда.

- Команда, - повторила я.

Мы сидели и смотрели друг на друга. Только в этот момент я поняла, что она была моей единственной опорой в этом аду. Без неё я бы сломалась.
- Я убиралась в его комнате, - сказала я, пытаясь сменить тему. - Разложила вещи. Переставила его одежду на верхние полки. Было чем занять руки.

- Ты смешная, - усмехнулась Пташка. - В плену, а всё равно прибираешься.

- Это помогает не думать, - сказала я. - О том, что мы здесь. О том, что мы делаем.

- Я понимаю, - сказала она. - Я тоже пыталась чем-то занять себя. Но я просто лежала и смотрела в потолок.

- Я разложила книги и игрушки, - сказала я. - Даже лисичку и мишку поставила.

- Ты серьёзно? - удивилась она.

- Да, - сказала я. - Это помогает мне чувствовать себя... более дома.

Пташка улыбнулась. Настоящей улыбкой.

- Ты всегда умела находить уют даже в аду, - сказала она.

- Мы справимся, - сказала я. - Ты и я.

- Мы справимся, - повторила она.

Мы сидели на кухне, пили чай и смотрели на дождь за окном. Мы не знали, что будет дальше. Мы не знали, как мы будем жить в этом доме. Мы не знали, сколько времени пройдёт, прежде чем мы найдём способ выбраться.

Но мы знали одно: мы команда. И мы не сдадимся.

Пташка сжала мою руку, и я сжала её в ответ.

- Карина, - сказала она, и голос её стал серьёзным. - Я боюсь.

- Я тоже, - сказала я. - Но мы будем вместе.

- Всегда? - спросила она.

- Всегда, - ответила я.

И в этом обещании я чувствовала силу, которую не могла найти внутри себя. Потому что я знала: пока мы вместе, мы можем всё.

А потом мы услышали шаги на лестнице. Тяжёлые. Мужские.

Я замерла. Пташка тоже.

Мы посмотрели друг на друга, и в наших глазах застыл страх.

- Это он, - прошептала я.

- Я знаю, - сказала Пташка, сжимая мою руку.

Мы сидели и ждали. Сердце колотилось где-то в горле.

Размеренные. Тяжёлые. Такие, от которых весь дом будто замирал.

Разговор оборвался сам собой.

Пташка вцепилась в мою ладонь.

Лоренсо появился в дверном проёме. На нём были идеально выглаженные тёмные брюки и белая рубашка с закатанными рукавами. На запястье блеснули дорогие часы, а на безымянном пальце - массивный перстень с гербом семьи.

Он медленно обвёл нас взглядом, словно оценивал товар.

- Вы уже проснулись, - сказал он, и голос его был резким. - Хорошо. Через час мы едем к моему отцу и матери.

Он подошёл ближе. Не торопясь. Каждое его движение было уверенным, почти ленивым.

- Сегодня вы впервые появитесь перед моей семьёй. Для них вы - наши жёны. Настоящие. Улыбайтесь. Не спорьте. Не задавайте лишних вопросов. Если вы сделаете хотя бы одну ошибку, я убью вас. Прямо там. На глазах у всей семьи. И не думайте, что я шучу, блядь.

Он остановился рядом со мной и слегка наклонился. Я чувствовала его дыхание на своей коже.

- Потому что одна ваша ошибка станет проблемой не для вас, - сказал он, и голос его был тихим, но ледяным. - Она станет проблемой для ваших родителей. И ваших братьев. И ваших сестёр. И всех, кого вы любите.

Я перестала дышать. Я смотрела в пол и чувствовала, как страх сковывает моё тело.

- В моей семье не угрожают, - тихо произнёс он. - Здесь просто делают. И если вы думаете, что я буду вас жалеть - вы ошибаетесь, сучка. Я не жалею никого.

Он выпрямился, поправил манжет рубашки и направился к выходу. Уже у двери он остановился и бросил через плечо:

- Твоя подружку уже ждёт Винченцо. А ты, маленькая, - он посмотрел на меня, и его глаза были холодными, как сталь, - иди за мной. Быстро. Я не люблю, когда меня заставляют ждать.

Я не двигалась. Я не могла.

Он развернулся и посмотрел на меня в упор.

- Я сказал, иди за мной, блядь! - рявкнул он. - Или мне прийти и взять тебя за шкирку?

Я встала. Ноги дрожали, но я пошла.

Пташка сжала мою руку в последний раз, и я почувствовала, как она пытается передать мне свою силу.

- Всё будет хорошо, - прошептала она.

Я не ответила. Я не верила в это. Но я кивнула.

Я шла за ним, чувствуя, как его тень накрывает меня.

Я не знала, что ждёт меня впереди. Я не знала, какой будет встреча с его семьёй. Я не знала, смогу ли я притворяться так хорошо, чтобы никто не заподозрил
Каждый шаг давался с трудом. Ноги дрожали, сердце колотилось где-то в горле, а внутри всё сжималось от страха. Я смотрела на его широкую спину, на то, как уверенно он двигался, и чувствовала себя маленькой, беспомощной, загнанной в угол.

Он остановился перед дверью. Я тоже замерла. Он повернулся ко мне, и я увидела его холодные глаза.

- Заходи, - сказал он, кивком указывая на дверь.

Я не двигалась. Я не могла заставить себя сделать шаг.

- Заходи, блядь! - рявкнул он.

Я вздрогнула и шагнула вперёд. Открыла дверь и вошла внутрь.

Комната была мне знакома. Его комната. Кровать, на которой я спала. Мои вещи, разложенные по шкафам. И его запах, который витал в воздухе.

Я слышала, как он зашёл следом. Как дверь закрылась.

Глухой щелчок замка прозвучал как выстрел.

Я вздрогнула. Всё тело напряглось, но я не обернулась. Я не могла. Я боялась встретиться с ним взглядом, боялась увидеть его глаза, в которых не было ничего человеческого.

Я просто стояла, вцепившись в край шкафа, и ждала. Ждала, когда он заговорит. Ждала, когда он скажет, что я должна делать.

Тишина затянулась. Я слышала только его дыхание - ровное, спокойное. И своё - сбивчивое, паническое.

- Иди одевайся, - сказал он наконец. Голос его был грубым, резким, но в нём уже не было той ярости, что я слышала на кухне. Он звучал приказным тоном. - И оденься адекватно. А не как попало.

Я не обернулась. Я просто кивнула, хотя он не мог этого видеть.

- Поняла? - рявкнул он.

- Да, - сказала я, и голос мой дрожал.

Я услышала, как он развернулся и вышел из комнаты. Дверь закрылась, но на этот раз без грохота. Тихо.

Я выдохнула. С облегчением. И тут же поняла, что дрожу.

Я подошла к шкафу и открыла его. Мои вещи были аккуратно разложены по полкам. Я провела рукой по одежде, пытаясь успокоиться. Но пальцы всё ещё дрожали.

Я посмотрела на себя в зеркало. Бледная, растрёпанная, испуганная. В широких чёрных штанах и чёрной футболке. С мокрыми волосами, собранными в пучок.

- Адекватно, - пробормотала я себе под нос. - Что он имел в виду?

Я решила не менять свой стиль. Просто переодеться в чистую одежду. Те же чёрные штаны и белая футболка. Просто, аккуратно, без лишнего.

Я распустила волосы. Кудри упали на плечи влажными прядями. Я взяла фен и начала сушить их, стараясь делать это быстро. Потом достала утюжок и выпрямила волосы. Я не любила свои кудри. Они всегда пушились, и мне казалось, что я выгляжу неаккуратно. Прямые волосы - другое дело. С ними я чувствовала себя увереннее.

Я убрала утюжок и провела рукой по своим прямым, послушным волосам. Лучше.

Потом я собрала волосы в крабик. Аккуратно, чтобы они не мешали и выглядели опрятно. Крабик был маленьким, чёрным, почти незаметным, но он помогал мне чувствовать себя более собранной.

Я ещё раз посмотрела на себя в зеркало. Всё было нормально. Чисто, опрятно, скромно. Как он, наверное, и просил.

Я вышла из комнаты.

Он стоял в коридоре, прислонившись к стене. Он смотрел на меня, и я снова почувствовала его взгляд на своей коже. Но в этот раз он не был таким тяжёлым. Он просто смотрел, оценивая.

- Лучше, - сказал он коротко. - Пошли.

Он развернулся и пошёл вниз по лестнице. Я последовала за ним.

Я смотрела на его спину и думала о том, что мы собираемся встретиться с его семьёй. Что я должна буду притворяться счастливой. Что я должна буду улыбаться.

Я боялась.

Но я знала, что у меня нет выбора.

Я шла за ним.