23 глава

Я проснулась от того, что не могла дышать. В груди что-то сдавило, и я резко села на кровати, хватая ртом воздух. Комната была пустой. Лоренсо не было рядом, но его запах въелся в простыни, в подушку, в мою кожу.

Я чувствовала его на себе. Везде.

Я встала. Ноги дрожали, и я почти упала, когда сделала первый шаг. Я смотрела на свои руки - они были чистыми, но я чувствовала грязь под ногтями. Я чувствовала его прикосновения на своей коже.

Я пошла в ванную. Я не смотрела на себя в зеркало. Я боялась увидеть то, что осталось после него.

Я включила воду. Горячую. Слишком горячую. Она обжигала кожу, но я не могла остановиться. Я встала под душ и начала тереть себя. Я терла свои руки, свои плечи, свою грудь. Я пыталась смыть его запах. Я пыталась смыть его прикосновения. Я пыталась смыть его из себя.

Я терла себя так сильно, что кожа покраснела, становилась горячей и болезненной. Я терла свои бёдра, где остались синяки от его пальцев. Я терла свою шею, где он целовал меня.

Но он не уходил.

Я чувствовала его внутри себя. Я чувствовала его язык в своём рту. Я чувствовала его руки, которые сжимали меня так сильно, что я не могла дышать.

Я упала на колени в душе. Вода лилась на мою голову, на мои плечи, на мою спину. Я плакала, но я не могла остановиться. Я не могла остановить поток слёз, который смешивался с водой.

Я ненавидела себя. Я ненавидела своё тело за то, что оно не сопротивлялось. Я ненавидела себя за то, что я не могла защитить себя. Я ненавидела себя за то, что я позволила ему сделать это со мной.

Я сидела в душе, и вода стекала по моему телу, но я всё ещё чувствовала его.

Я чувствовала его запах на своей коже. Я чувствовала его прикосновения на своей коже. Я чувствовала его внутри себя.

Я не знала, сколько я так просидела. Минуты или часы. Я не знала, как я нашла в себе силы встать.

Я выключила воду. Я стояла в душе, и вода стекала с меня. Я смотрела на своё отражение в зеркале. Мои глаза были красными, мои волосы мокрыми, прилипли к лицу. Моя кожа была красной от горячей воды.

Я выглядела как призрак. Я выглядела как то, что я чувствовала.

Я вышла из душа. Я надела халат. Я не смотрела на себя в зеркало. Я не хотела видеть это лицо. Лицо, которое он видел, когда делал это со мной.

Я вышла из ванной и села на край кровати. Я смотрела на свои руки, на свои ноги, на своё тело.

Я чувствовала себя пустой.

Я чувствовала себя грязной.

Я чувствовала себя сломленной.

И я не знала, как жить дальше

Я сидела на краю кровати и смотрела на свои руки. Они дрожали. Я чувствовала его запах на своей коже, хотя я только что вышла из душа. Я чувствовала его прикосновения, хотя горячая вода должна была смыть их.

Я не могла выйти из этой комнаты. Я не могла смотреть на людей. Я не могла притворяться, что всё в порядке.

Я слышала голоса за дверью. Армида звала меня на завтрак. Я слышала, как она стучит в дверь.

- Карина, ты встала? - спросила она.

Я не ответила. Я не могла говорить. Я не могла притворяться.

- Карина? - повторила она, и в её голосе послышалась тревога. - Ты в порядке?

Я молчала. Я сидела на кровати и смотрела в стену.

Она постояла за дверью ещё минуту, а потом я услышала, как её шаги удаляются.

Я осталась одна. Я была одна с этим чувством.

Телефон завибрировал на тумбочке. Я посмотрела на экран. Мама.

Сердце сжалось. Я не могла взять трубку. Я не могла говорить с ней. Я не могла притворяться, что я в порядке. Я не могла сказать ей правду.

Я смотрела на экран, пока звонок не прекратился. Через минуту пришло сообщение.

«Дочка, почему ты не берёшь трубку? Ты в порядке? Позвони мне, когда сможешь. Я волнуюсь. Люблю тебя.»

Я смотрела на экран, и слёзы текли по моим щекам. Я не могла ответить. Я не могла написать ей, что я в порядке. Я не могла написать ей правду.

Я положила телефон на тумбочку и закрыла глаза.

Я хотела исчезнуть. Я хотела, чтобы всё это было сном.

Но это был не сон. Это было реальностью.

Я чувствовала себя грязной. Я чувствовала себя сломленной. Я чувствовала себя пустой.

Я не знала, как жить дальше.

Я не знала, как смотреть в глаза своей маме.
Я не знала, как смотреть в глаза Армиде.

Я не знала, как смотреть в зеркало.

Я просто сидела на кровати, обхватив себя руками, и смотрела в стену.

Я не знала, что будет дальше
Я сидела на краю кровати и смотрела на свои руки. Они дрожали. Я чувствовала его запах на своей коже, хотя я только что вышла из душа. Я чувствовала его прикосновения, хотя горячая вода должна была смыть их.

Я не могла выйти из этой комнаты. Я не могла смотреть на людей. Я не могла притворяться, что всё в порядке.

Я слышала голоса за дверью. Армида звала меня на завтрак. Я слышала, как она стучит в дверь.

- Карина, ты встала? - спросила она.

Я не ответила. Я не могла говорить. Я не могла притворяться.

- Карина? - повторила она, и в её голосе послышалась тревога. - Ты в порядке?

Я молчала. Я сидела на кровати и смотрела в стену.

Она постояла за дверью ещё минуту, а потом я услышала, как её шаги удаляются.

Я осталась одна. Я была одна с этим чувством.

Телефон завибрировал на тумбочке. Я посмотрела на экран. Мама.

Сердце сжалось. Я не могла взять трубку. Я не могла говорить с ней. Я не могла притворяться, что я в порядке. Я не могла сказать ей правду.

Я смотрела на экран, пока звонок не прекратился. Через минуту пришло сообщение.

«Дочка, почему ты не берёшь трубку? Ты в порядке? Позвони мне, когда сможешь. Я волнуюсь. Люблю тебя.»

Я смотрела на экран, и слёзы текли по моим щекам. Я не могла ответить. Я не могла написать ей, что я в порядке. Я не могла написать ей правду.

Я положила телефон на тумбочку и закрыла глаза.

Я хотела исчезнуть. Я хотела, чтобы всё это было сном.

Но это был не сон. Это было реальностью.

Я чувствовала себя грязной. Я чувствовала себя сломленной. Я чувствовала себя пустой.

Я не знала, как жить дальше.

Я не знала, как смотреть в глаза своей маме.

Я не знала, как смотреть в глаза Армиде.

Я не знала, как смотреть в зеркало.

Я просто сидела на кровати, обхватив себя руками, и смотрела в стену.

Я не знала, что будет дальше

Мои глаза были красными, опухшими от слёз. Я плакала, пока слёзы не закончились. А потом плакала снова.

Я не могла остановить дрожь. Я не могла остановить мысли.

Мой телефон снова завибрировал. Я не смотрела на него. Я знала, что это мама. Я знала, что она волнуется. Но я не могла взять трубку. Я не могла говорить с ней. Я не могла притворяться.

Я слышала, как Армида стучала в дверь. Я слышала, как она звала меня. Но я не открывала. Я не могла смотреть на неё. Я не могла говорить.

Я сидела в тишине и кусала свою нижнюю губу. Я кусала её так сильно, что чувствовала вкус крови. Я не останавливалась. Боль была единственным, что я чувствовала. Боль была единственным, что было реальным.

Кровь текла по моей губе, стекала на подбородок. Я вытерла её рукой, но она продолжала течь. Я смотрела на свои пальцы, покрытые кровью, и чувствовала странное облегчение.

Я заслужила эту боль.

Я заслужила всё это.

Я не знала, сколько времени прошло. Часы или минуты. Я просто сидела и смотрела в стену.

Я хотела заснуть и не проснуться.

Я хотела, чтобы всё это закончилось.

Я хотела исчезнуть.

Но я не могла. Я была здесь. Я была жива. И я чувствовала эту боль.

Я чувствовала каждый удар своего сердца. Я чувствовала каждую слезу, которая катилась по моей щеке. Я чувствовала кровь на своей губе.

Я была жива.

И я ненавидела это.
Я не выходила из комнаты. Я не ела, не пила, не спала. Я просто лежала на кровати и смотрела в потолок. Мои глаза были сухими. Слёзы закончились. Осталась только пустота.

Армида не заходила. Она стучала, звала меня, но я не отвечала. Я слышала её голос за дверью, но я не могла открыть. Я не могла смотреть на неё. Я не могла говорить.

Лоренсо тоже не заходил. Я не знала, где он был. Я не знала, что он делал. Мне было всё равно.

Я лежала на кровати в том же халате, в котором вышла из душа. Он был мокрым от слёз, от пота, от крови. Рукава были покрыты тёмными пятнами. Я не знала, откуда взялась кровь. Может быть, я продолжала кусать свою губу, пока она не перестала болеть. Может быть, я расцарапала руки, пытаясь смыть его прикосновения. Я не помнила.

Я была сломлена. Я не хотела ничего. Я не хотела есть, не хотела пить, не хотела двигаться. Я просто лежала на кровати, которая напоминала мне о том, что произошло.

Я чувствовала его запах на простынях. Я чувствовала его прикосновения на своей коже. Я чувствовала его внутри себя.

Я закрыла глаза и попыталась забыться. Но сон не приходил. Только пустота.

Я слышала, как за окном проезжают машины. Я слышала, как ветер шевелит листья. Я слышала, как бьётся моё сердце
Телефон завибрировал снова. Я не смотрела на экран. Я знала, что это мама. Она звонила уже который раз. Я не брала трубку. Я не могла.

Но в этот раз что-то изменилось. Я медленно протянула руку и взяла телефон. Мои пальцы дрожали так сильно, что я едва удерживала его. Я посмотрела на экран. Мама.

Я нажала на зелёную кнопку и поднесла телефон к уху. Моё сердце колотилось где-то в горле. Я боялась. Я боялась её голоса. Я боялась себя.

- Алло? - голос мамы был встревоженным, почти паническим. - Карина? Ты жива? Почему ты не отвечаешь?! Я уже думала, что с тобой что-то случилось! Я места себе не находила!

Я молчала. Я не могла говорить. Слова застряли в горле, как острые осколки. Я слышала её дыхание на том конце провода и чувствовала, как внутри меня всё рушится.

- Карина? - повторила она, и я слышала, как её голос становится жёстче. - Ты слышишь меня? Что случилось? Почему ты молчишь?!

Я открыла рот, но из него вырвался только тихий, сдавленный звук, похожий на всхлип. Я попыталась снова, но не смогла. Слёзы снова потекли по моим щекам, горячие и солёные. Я чувствовала, как они смешиваются с кровью на моей губе.

- Прости, мама, - сказала я наконец, и мой голос был почти беззвучным. - Прости меня, пожалуйста. Я знаю, что я плохая дочь. Я знаю, что я подвела тебя. Я знаю, что ты не заслужила этого.

- За что? - спросила она, и в её голосе послышалось удивление. - Что случилось? Где ты? Почему ты говоришь так, будто прощаешься со мной?!

Я замолчала. Я не знала, что сказать. Я не знала, как сказать ей правду. Я не знала, как сказать ей, что я больше не та дочь, которую она знала. Что я стала чужой. Что я стала грязной.

- Мама, - сказала я, и мой голос дрожал, разрываясь на части. - Я замужем.

Тишина на том конце провода. Долгая, тягучая, как вечность. Я слышала только своё дыхание и стук собственного сердца, который казался мне громче любых слов.

- Что? - переспросила она, и я услышала, как её голос меняется. Гнев, шок, неверие. - Карина, что ты говоришь? Ты сошла с ума?!

- Я замужем, - повторила я, и мои слёзы текли всё сильнее. - Я вышла замуж. Я знаю, что я плохая дочь. Я знаю, что я не должна была делать этого. Я подвела тебя, мама. Я подвела папу. Я подвела всех.

- Замужем? - переспросила она, и в её голосе послышался шок. - За кем? Когда? Как? Карина, ты в своём уме?! Как ты могла?! Ты даже не сказала нам! Ты даже не спросила! Мы же твоя семья!

Я молчала. Я не могла сказать ей, за кого. Я не могла сказать ей правду. Я не могла сказать ей, что меня заставили. Что я не выбирала. Что я была пленницей в этом аду.

- Я доверяла тебе, - сказала она, и её голос стал жёстче, холоднее. - Я отпустила тебя так далеко, потому что я верила тебе. Я думала, что ты умная девочка. Я думала, что ты знаешь, что делаешь. А ты... ты растоптала моё доверие! Ты предала меня!

- Я знаю, - прошептала я. - Я знаю, мама. Я знаю, что я всё испортила.

- Ты даже не представляешь, что ты сделала, - сказала она, и её голос стал ледяным. - Ты убила меня. Ты убила ту дочь, которую я знала. Ты для меня больше не существуешь.

Я замерла. Слова ударили меня сильнее, чем любое физическое насилие.

- Мама... - начала я, но она перебила меня.

- Ты больше не моя дочь, - сказала она, и её голос был холодным, как лёд. - Ты умерла для меня. Я не хочу тебя знать. Я не хочу тебя видеть. Ты для меня чужая.

- Мама, пожалуйста... - умоляла я, но она продолжала.

- Ты выбрала это, - сказала она. - Ты сделала свой выбор. И теперь ты будешь жить с ним. Но без меня. Без нас. Ты больше не часть этой семьи.

- Нет! - закричала я. - Мама, пожалуйста! Я не хотела! Я не выбирала этого!

Но она уже не слушала.

- Прощай, Карина, - сказала она, и её голос был пустым. - Я надеюсь, что ты счастлива. Потому что я больше никогда не хочу слышать твой голос.

Она повесила трубку.

Я сидела и смотрела на телефон в своих руках. Слёзы текли по моим щекам, но я не чувствовала их. Я не чувствовала ничего.

Я потеряла всё. Свою семью. Свою мать. Себя.

Я больше не была дочерью. Я больше не была Кариной. Я была просто пустой оболочкой.
Я сидела и смотрела на телефон в своих руках. Слова матери всё ещё звучали в моей голове, как эхо, которое не хотело утихать. «Ты для меня больше не существуешь. Ты больше не моя дочь. Ты умерла для меня.»

Я не чувствовала ничего. Я был пустой. Я был сломленной. Я была ничем.

А потом ярость пришла. Она пришла внезапно, как ураган, сметающий всё на своём пути. Я вскочила с кровати и закричала. Я кричала так громко, что у меня самой заложило уши.

- Я дура! - закричала я. - Какая же я дура! Зачем я приехала сюда?!

Я швырнула телефон в стену. Он ударился о стену и разбился на части, разлетаясь по комнате, но мне было всё равно.

- Я ненавижу себя! - кричала я, хватая подушку и швыряя её в стену. - Я ненавижу эту жизнь! Я ненавижу этот дом! Я ненавижу его!

Я начала крушить всё, что попадалось под руку. Я скинула книги с тумбочки. Я схватила вазу и разбила её об пол. Я срывала шторы, опрокидывала стулья.

Я крушила всё, что было в комнате. Я крушила себя.

Дверь распахнулась.

- Карина! - крикнула Армида, врываясь в комнату. - Что случилось?! Что ты делаешь?! Почему ты в таком состоянии?!

Я не могла ответить. Я сидела на полу, окружённая обломками, и плакала. Мои глаза были красными, и я чувствовала, как мир рушится вокруг меня.

- Карина, - сказала Армида, подходя ближе. - Что случилось? Почему ты кричишь? Что произошло?

- Она больше не хочет знать меня, - сказала я, и мой голос сорвался. - Я сказала маме, что замужем. Она сказала, что я больше не её дочь. Что я умерла для неё.

Армида замерла. Она смотрела на меня, и я видела, как её глаза расширяются от шока.

- Что? - переспросила она. - Что ты сказала?

- Я сказала ей, что я замужем, - повторила я, и мои слёзы текли всё сильнее. - Я не сказала за кого. Я не сказала правду. Но она сказала, что я больше не её дочь. Что я умерла для неё.

Армида смотрела на меня. Я видела, как она пытается переварить то, что я сказала.

- Карина, - сказала она, и её голос был тихим. - Зачем ты сказала ей это?

- Я не знаю, - сказала я. - Я просто... я не могла больше молчать. Я хотела, чтобы она знала. Я хотела, чтобы она поняла, какая я плохая дочь.

Я смотрела на неё, и я чувствовала, как слёзы текут по моим щекам.

- Она сказала, что я больше не её дочь, - сказала я, и мой голос сорвался. - Что я умерла для неё.

Армида смотрела на меня. Я видела, как её глаза наполняются слезами.

- Карина... - прошептала она.

- Я больше не хочу жить, - сказала я, и мой голос был почти беззвучным. - Я больше не хочу чувствовать эту боль.

- Не говори так, - сказала она, садясь на пол рядом со мной. - Пожалуйста, не говори так. Ты не одна. Я здесь. Я всегда буду здесь.

Я смотрела на неё. Я знала, что она говорит правду. Но я не могла поверить в это.

- Я больше не хочу быть здесь, - сказала я.
Армида стояла передо мной, и я видела, как в её глазах плещется страх и недоумение.

- Карина, - сказала она, и её голос был тихим, но твёрдым. - Если ты рассказала своей маме, то значит, и моя мама скоро узнает. Зачем ты это сделала? Что случилось?

Я молчала. Я не могла говорить. Слова застряли в горле, как острые осколки, которые резали меня изнутри.

- Карина, - сказала она, опускаясь передо мной на колени. - Что случилось? Почему ты в таком состоянии? Почему ты крушишь всё вокруг? Не молчи! Мы же обещали заботиться друг о друге! Мы же всегда всё рассказывали друг другу!

Я подняла на неё глаза. Я видела её лицо, её страх, её боль. Я видела, как она пытается понять, что происходит. Я видела, как она боится за меня.

- Я не могу, - прошептала я, и мой голос сорвался. - Я не могу сказать тебе.

- Можешь, - сказала она, и её голос стал твёрже. - Ты всегда можешь сказать мне всё. Я здесь. Я не уйду.

Я смотрела на неё. Я знала, что она говорит правду. Я знала, что она всегда была рядом. Но я не могла сказать ей. Я не могла произнести это вслух. Слова были слишком тяжёлыми. Слова были слишком грязными.

- Он сделал это со мной, - сказала я наконец, и мой голос был почти беззвучным. - Лоренсо. Он изнасиловал меня.

Тишина повисла в комнате. Тяжёлая, как свинец. Я слышала только своё дыхание и стук собственного сердца.

Армида замерла. Её глаза расширились, и я увидела, как страх и шок сменяются яростью.

- Что? - переспросила она, и её голос дрожал. - Что ты сказала?

- Он изнасиловал меня, - повторила я, и слёзы снова потекли по моим щекам. - Он просто взял меня. Грубо. Без спроса. Я кричала, плакала, но он не остановился.

Армида смотрела на меня. Я видела, как её руки сжимаются в кулаки. Я видела, как её лицо становится бледным.

- Почему ты не сказала мне раньше? - спросила она, и её голос дрожал от гнева.

- Я не могла, - сказала я. - Мне было стыдно. Мне было противно от самой себя. Я чувствовала себя грязной. Я чувствовала себя сломленной.

- Ты не виновата, - сказала она, и её голос стал твёрже. - Слышишь меня? Ты не виновата.

Я смотрела на неё. Я хотела верить ей. Я хотела верить, что я не виновата.

Но я не могла.

- Я не знаю, как жить дальше, - сказала я. - Я не знаю, как смотреть в глаза людям. Я не знаю, как смотреть на себя.

Пташка обняла меня. Я чувствовала, как её руки сжимают меня. Я чувствовала, как она дрожит
Пташка молча взялась за уборку. Я слышала, как она поднимает осколки, как собирает разбросанные вещи. Она не говорила ни слова. Она просто делала то, что должна была.

Я лежала на кровати и смотрела в стену.

Она подошла ко мне и помогла мне встать. Я не сопротивлялась. У меня не было сил. Она повела меня в ванную.

- Иди в душ, - сказала она, и её голос был мягким. - Тебе станет легче.

Я вошла в душ. Горячая вода лилась на мою кожу, но я не чувствовала её. Я чувствовала только пустоту.

Когда я вышла, Пташка ждала меня. Она обработала мою губу, и я почувствовала, как её пальцы касаются моей кожи. Я видела, как её глаза расширяются, когда она заметила следы на моей шее.

Его следы.

Она не сказала ни слова. Но я видела, как она пытается сдержать слёзы.

Она увидела царапины на моих руках. Те, которые я сделала сама. Я пыталась смыть его следы. Я пыталась счистить его прикосновения. Но они остались.

Пташка молча обработала мои руки. Её пальцы дрожали, но она не говорила ни слова.

Она одела меня в пижаму. Мягкую, тёплую. Она уложила меня на кровать и накрыла одеялом.

Я лежала на кровати, чувствуя, как одеяло укрывает меня, как рука Пташки гладит мои волосы. Я слышала её дыхание, её присутствие, и я знала, что она рядом. Я знала, что я не одна.

- Я не знала, - сказала она, и её голос был тихим, почти шёпотом. - Я не знала, что ты так страдаешь. Я видела, что ты не выходила из комнаты, но я думала, что тебе просто нужно побыть одной.

Я молчала. Я не могла говорить. Я просто лежала и смотрела в стену.

Она замолчала. Я чувствовала, как её пальцы касаются моих волос, как она убирает их с моего лица.

- Теперь я понимаю, - сказала она, и её голос дрожал. - Я понимаю, почему ты не выходила из комнаты вчера. Почему ты не открывала дверь. Я понимаю, почему ты молчала.

Я молчала. Я не могла ответить.

- Я должна была знать, - сказала она, и её голос стал тише. - Я должна была почувствовать, что с тобой что-то не так. Но я не видела. Я была слишком занята собой.

Я закрыла глаза. Я чувствовала, как её рука сжимает мою.

- Я не оставлю тебя, - сказала она. - Что бы ни случилось, я буду рядом.

Я не ответила. Я не могла. Слова застряли в моём горле, как острые осколки.

Я знала, что она рядом. Я знала, что она пытается помочь. Но я не могла говорить. Я не могла сказать ей, как мне больно. Я не могла сказать ей, что я чувствую себя пустой.

Я просто лежала и смотрела в стену.

Она гладила мои волосы. Я чувствовала, как её пальцы касаются моей кожи.

- Ты не одна, - сказала она. - Я здесь