24 глава

Я не помню, как уснула. Помню только, как Пташка гладила меня по голове, пока я проваливалась в темноту. Её руки были тёплыми, и я держалась за это тепло, как за последнюю ниточку, связывающую меня с реальностью.

Утром я проснулась. Пташки уже не было. Тело дрожало - два дня без еды давали о себе знать. Я чувствовала слабость, пустоту, и мне казалось, что я проваливаюсь сквозь кровать.

Дверь открылась. Пташка вошла, натянув на лицо улыбку. В руках она держала поднос с едой.

- Моя маленькая проснулась, - сказала она, ставя поднос на тумбочку рядом с кроватью.

Я смотрела на неё. Она старалась меня подбодрить, но я видела грусть в её глазах. И я знала, что эта грусть не только из-за моего состояния. Что-то произошло.

- Тебе позвонила твоя мама? - спросила я хриплым голосом.

Она улыбнулась, но я видела, что она просто не хочет, чтобы я винила себя.

- Это не важно, - сказала она, гладя меня по голове.

Но эти слова ранили меня сильнее. Я винила себя ещё больше.

- Что она сказала? - спросила я.

- Ничего, Карина, - сказала она, беря тарелку с супом. - Просто поешь, пожалуйста. Или хочешь, чтобы я тебя покормила?

Она зачерпнула ложку супа и поднесла к моим губам. В её глазах была боль. Я видела это. Я видела, как она старается держаться ради меня.

В этот момент на меня нашло что-то. Я не знаю, почему я сказала это. Но я не могла молчать.

- Прости меня, - сказала я. - Прости, что я вечно думаю только о себе. Прости, что я втянула тебя в это. Мы оказались здесь из-за меня. И ты страдаешь из-за меня.

Она посмотрела на меня, и слёзы начали литься из её глаз. Она поставила тарелку обратно на поднос, вытерла слёзы, взяла мои руки в свои и сказала:

- Нет. Не вини себя. Ты не виновата. Всё хорошо, слышишь? Я ни одного дня не жалею, что прилетела сюда с тобой. Даже в такой ситуации.

- Но, Пташка, из-за моей глупости ты поссорилась со своей мамой, - сказала я.

Она выдохнула и посмотрела на меня.

- Да. Но она пока злится на меня. Придёт время - она простит. И твоя простит. Мы их дети. Мы совершаем ошибки. Это нормально. Тем более они не знают, почему мы это сделали. Если бы они знали, они бы не злились на нас. Я знаю это.

- Но, Пташка...

- Никаких «но», Карина, - сказала она, и её голос стал твёрже. - Если так рассуждать, то если бы не эта поездка, я могла бы никогда не встретить Винченцо. Даже в самом дне земли найдётся маленькая жизнь. Понимаешь? То, что делается - не делается просто так. Значит, так было суждено.

Я улыбнулась ей. Она была права. За каждой тьмой наступает свет. Везде есть выход, даже когда думаешь, что его нет.

Она взяла тарелку и снова поднесла ложку к моим губам.

- Давай, маленькая, поешь. Открой рот.

Я открыла рот. Она кормила меня, как маленького ребёнка. Иногда мне казалось, что она старше меня. У неё было столько терпения.

Я почти съела всю тарелку. Когда я доела, я сказала:

- Спасибо тебе. За то, что ты есть. За то, что ты рядом. За то, что ты никогда меня не винишь, хотя я виновата. Ты - единственная, кто остаётся со мной до конца, даже когда трудно. Даже когда у тебя самой есть проблемы. Спасибо тебе.

Пташка посмотрела на меня и улыбнулась искренне.

- Хватит, - сказала она. - Мы же подруги. Мы должны защищать друг друга и поддерживать. Если трудно - тогда какой толк в дружбе, если мы будем бросать друг друга в беде?

Она убрала прядь волос с моего лица.

- Отдыхай, - сказала она. - Я не буду произносить его имя рядом с тобой, но Лоренсо уехал на несколько дней в другой город по делам. Чтобы ты знала и не боялась спускаться вниз.

Я замерла, когда услышала его имя. Воспоминания накрыли меня с головой. Та ночь. Его руки. Его дыхание. Боль. Но я сразу взяла себя в руки - перед Пташкой. Ей сейчас тоже нелегко. Я не хотела, чтобы она расстраивалась из-за меня. У неё есть Винченцо, который её утешает.

Она вышла из комнаты, забрав поднос с грязной посудой. Дверь закрылась.

Я легла обратно и уставилась в потолок.

Я думала обо всём. О своей жизни. О Пташке. О том, как ей больно. О том, как мне больно. О том, во что мы вляпались из-за моей глупости.

Я закрыла глаза.

Я не знала, что будет дальше.

Но я знала, что я не одна.

И этого было достаточно
Прошла целая неделя. Я не спускалась вниз. На улице стоял холодный ноябрь, и мир за окном казался серым и чужим. Лоренсо не было - как и сказала Пташка. Но я всё равно не решалась выйти из комнаты. Страх держал меня там, как в клетке. У меня не хватало смелости спуститься на первый этаж. Каждый раз, когда я думала об этом, перед глазами вставала та ночь, и я замирала.

Первого ноября Пташка зашла ко мне. Она выглядела встревоженной, но старалась улыбаться.

- Карина, мы с Винченцо выходим в магазин, - сказала она. - Я оставлю тебе свой телефон. Если что-то случится - звони. Винченцо будет рядом, он ответит.

Я кивнула. Мне не хотелось оставаться одной, но я не могла просить её остаться.

Они ушли. Я сидела в комнате, глядя в стену, и чувствовала, как тишина давит на меня. Через час я не выдержала. Голод заставил меня спуститься. Я сделала себе лёгкий бутерброд, но еда почти не лезла в горло. Я заставляла себя есть, чтобы не ослабнуть окончательно.

Я только доела, как услышала звук открывающейся входной двери. Я вышла в коридор, думая, что это вернулись Пташка и Винченцо.

Но это был он.

Лоренсо.

Он стоял на пороге. Наши взгляды встретились, и в тот же миг он рухнул на пол. Я застыла. Моё сердце пропустило удар. Я смотрела на него, не в силах пошевелиться.

Он попытался встать, но не смог. Он кое-как сел, прислонившись спиной к стене, и я увидела кровь. Много крови. Она растекалась по его животу, пропитывая одежду, стекая на пол. Он морщился от боли, но не издал ни звука.

Я отшатнулась. Страх сковал меня. Я боялась его. Я боялась того, что видела. Я боялась того, что могло случиться.

Он терял сознание. Его руки безвольно опустились по обе стороны, голова откинулась назад. Я смотрела на него, и мне казалось, что он умер.

Я не знала, что делать. Я хотела позвать на помощь, но слова застряли в горле. Я хотела убежать, но ноги не слушались.

Я вбежала в комнату и закрыла за собой дверь, будто это могло защитить меня. Я прислонилась к стене и попыталась успокоить дыхание.

Мой разум кричал: «Оставь его. Пусть умрёт. Тогда ты будешь свободна. Тогда всё закончится».

Но другая часть меня шептала: «Ты не можешь. Ты не такая».

Я думала о том, что он сделал со мной. Я думала о боли, о страхе, о ночи, которая сломала меня. Я хотела, чтобы он страдал. Я хотела, чтобы он умер. Но я не могла позволить себе стать такой, как он.

Я взяла себя в руки. Мои руки дрожали, когда я набрала номер Винченцо.

Он ответил почти сразу.

- Алло? Да? Карина? Армида отошла, подожди немного, она придёт, и я дам трубку.

- Нет, - сказала я. - Не нужно. Вы мне нужны.

- Что случилось? - спросил он, и в его голосе послышалась тревога.

- Лоренсо, - выдохнула я. - Он упал без сознания в коридоре. Он весь в крови. Я не знаю, что делать.

- Что? В крови? Карина, это точно?

- Да! - закричала я. - Он без сознания! Я не знаю, что с ним! Что мне делать?!

- Успокойся! - сказал Винченцо, и я слышала, как он пытается сохранить спокойствие. - Где рана? Ты видишь, где рана?

- Я не знаю! - почти закричала я. - Я вижу только кровь на животе!

- Карина, прошу тебя, - сказал он, и я слышала панику в его голосе. - Я знаю, как ты ненавидишь его. Но он мой брат. Пожалуйста, осмотри его. Я скоро буду.

- Я не могу! - закричала я.

- Пожалуйста! - повторил он. - Ты единственная, кто может помочь ему сейчас!

Я закусила губу. Я знала, что это его брат. Я знала, что он волнуется. Но даже в таком состоянии я боялась подойти к нему.

- Я посмотрю, - сказала я наконец.

- Спасибо, - выдохнул он. - Спасибо, Карина. Не выключай трубку. Я буду на связи.

Я услышала голос Армиды на том конце провода:

- Что случилось? Это Карина? Винченцо, что-то случилось?

- Карина, просто иди, - сказал Винченцо ей. - Я всё объясню по дороге.

Я спустилась обратно в коридор. Я слышала, как Винченцо объясняет Армиде ситуацию, и в его голосе была паника.

- Карина, ты рядом с ним? - спросил он. - Как он?

- Я рядом, - сказала я, и мой голос дрожал. - Он ещё без сознания. Я вижу рану на животе.

- Только на животе? - спросил он.

- Я вижу только эту рану, - сказала я.

- Карина, прошу тебя, осмотри его, - сказал он. - Может быть, есть ещё раны. Я знаю, как тебе трудно, но ты должна это сделать.

- Я не могу, - прошептала я.

- Я знаю, что ты ненавидишь его, - сказал он. - Но он мой брат. Пожалуйста.

Я услышала голос Армиды в трубке:

- Карина, я понимаю, как тебе страшно. Мы уже едем. Но ты должна осмотреть его. Я знаю, что ты не убийца. Ты не сможешь жить с этим, если он умрёт.

Я молчала. Я положила телефон на пол и встала на колени перед ним. Он был без сознания, его лицо было бледным, и я видела, как кровь продолжает сочиться из раны.

Я начала осматривать его. Мои руки дрожали, но я заставляла себя двигаться. Я нашла рану на плече. Кровь была повсюду.

- На плече, - сказала я в трубку. - У него есть рана на плече.

- На плече? - повторила Пташка, видимо, говоря это Винченцо.

- Может, мне позвонить в больницу? - спросила я.

- Нет! - резко сказал Винченцо. - Ни в коем случае! Я уже вызвал знакомого врача. Он скоро будет. Он приедет раньше нас. Карина, открой ему дверь.

Я закусила губу и слушала его.

- Карина, я знаю, как тебе трудно, - сказал он, и я слышала, как он пытается сохранить спокойствие. - Но прошу тебя, не оставляй его.

Я молчала. Моё молчание доводило его до паники.

- Чёрт! - выругался он. - Я знаю, как ты ненавидишь его. Я знаю, что ты желала ему смерти. Но то, что ты позвонила мне, говорит о том, что ты не такая. Ты не хочешь, чтобы он умер. Пожалуйста, не оставляй его.

- Не волнуйся, - сказала я, и мой голос был почти беззвучным. - Я не уйду. Я буду рядом с ним, пока вы не приедете. Обещаю.

Я сама не верила, что говорю это. Но я сказала.

- Спасибо, - сказал он, и я слышала, как он выдыхает. - Мы скоро будем. Мы едем. Мы будем через несколько минут.

- Хорошо, - сказала я.

Он отключил трубку.

Я осталась одна. Я стояла на коленях рядом с Лоренсо и смотрела на него. Он был без сознания. Его лицо было бледным, и я видела, как его дыхание становится поверхностным.

Я не знала, что я чувствую. Я ненавидела его. Я хотела, чтобы он страдал. Но я не могла позволить себе стать такой, как он.

Я взяла его руку и сжала её. Я чувствовала, как его пальцы дрожат

Я сидела рядом с ним на полу, не зная, куда себя деть. Мои руки дрожали, сердце колотилось где-то в горле. Я смотрела на его бледное лицо, на его закрытые глаза, и не знала, что делать.

Он что-то начал говорить, но слова были неразборчивыми, смазанными. Это пугало меня. Я хотела отойти от него подальше, но мое тело не слушалось. Я застыла, как вкопанная.

И вдруг он схватил меня за запястье. Его здоровая рука сжалась на моей коже с неожиданной силой. Я вздрогнула и повернулась к нему. Его глаза были слегка приоткрыты, и он смотрел на меня сквозь боль.

- Не уходи, - сказал он, и его голос был почти беззвучным, но я услышала.

Я застыла. Его прикосновение обожгло меня воспоминаниями. Я вспомнила его руки на своей коже, его дыхание, ту ночь. Я хотела вырваться, убежать, но не могла. Я просто сидела и смотрела на него.

Стук в дверь вырвал меня из оцепенения. Настойчивый, громкий, он разрывал тишину дома. Я попыталась встать, чтобы открыть, но он не отпускал меня.

- Я не уйду, - сказала я, и мой голос дрожал. - Я просто открою дверь. Я обещаю, что не уйду далеко.

Он смотрел на меня долгую секунду, а потом разжал пальцы. Я вскочила и побежала к двери.

Как я и предполагала, это был врач. Я узнала его - Джованни. У него была медицинская сумка, и выглядел он серьёзно и сосредоточенно.

- Где он? - спросил он, не тратя времени на приветствия.

Я показала рукой на Лоренсо, сидящего на полу в коридоре. Джованни быстро подошёл к нему, опустился на колени и начал осматривать.

- Надо перенести его в комнату, - сказал он, поднимая голову.

- На втором этаже, - ответила я.

- Нет, - сказал Джованни. - Ему будет трудно подняться.

Лоренсо приоткрыл глаза. Его голос был слабым, но в нём слышалась злость.

- Я хочу в свою комнату, - сказал он почти рыча.

- Тебе нельзя, - возразил Джованни.

- Мне насрать, - сказал Лоренсо. - Я сказал в комнату. Ты не слышал?

Джованни вздохнул, понимая, что спорить бесполезно.

- Хорошо, - сказал он и, обращаясь ко мне, добавил: - Помоги мне.

Мы поднялись на второй этаж. Я забежала вперёд, убрала подушки и откинула одеяло. Джованни осторожно уложил Лоренсо на кровать, и тот застонал от боли.

- Принеси тёплую воду и чистые тряпки, - сказал Джованни, не оборачиваясь. - И быстро.

Я кивнула и побежала в ванную. Я набрала в таз тёплой воды, нашла чистую хлопковую ткань и вернулась обратно. Я поставила всё рядом с кроватью.

Джованни повернулся ко мне.

- Я оставил чемодан в коридоре, - сказал он.

Я не дала ему договорить. Я выбежала из комнаты, спустилась по лестнице, схватила чемодан и почти бегом вернулась обратно, чуть не споткнувшись на последней ступеньке. Я протянула ему чемодан.

Он открыл его. Внутри было всё необходимое. Он достал шприцы, флаконы, инструменты.

- Ты боишься крови? - спросил он, не оборачиваясь.

- Нет, - ответила я, не понимая, зачем он спрашивает.

- Отлично, - сказал он. - Раздень его.

- Я? - переспросила я, чувствуя, как сердце пропускает удар.

- Да, - сказал он. - Быстрее. Каждая секунда на счету.

Я подошла к кровати. Лоренсо лежал неподвижно, его белая рубашка была пропитана кровью. Я начала расстёгивать пуговицы. Мои руки дрожали, но я заставляла себя двигаться. Когда я закончила, я увидела рану. Две пулевых отверстия, расположенные близко друг к другу. Это было ужасно, но я не отвернулась.

Я взяла ножницы и разрезала рубашку на плече, чтобы открыть вторую рану. Она тоже была пулевой. Я хотела отойти, чтобы дать Джованни пространство, но Лоренсо снова схватил меня за запястье. Он ничего не говорил. Он просто держал меня.

Джованни заметил это и усмехнулся, но ничего не сказал. Он сделал укол обезболивающего. Я закрыла глаза, боясь иглы, а когда открыла, он уже закончил.

- Нужно подождать, пока подействует, - сказал он. - А теперь возьми чистые тряпки и прижми их к ране. Сильно. Чтобы остановить кровь.

Я вырвала руку из хватки Лоренсо, взяла ткань и надавила на рану. Я чувствовала, как кровь пропитывает ткань, но я не останавливалась.

- Сильнее, - сказал Джованни.

Я нажала сильнее.

- Теперь слушай внимательно, - сказал он, протягивая мне маленькую баночку. - Как только я вытащу пули, ты нальёшь это на рану. Поняла?

Я кивнула.

Он надел перчатки и начал копаться в ране. Лоренсо лежал неподвижно, лишь иногда морщась от боли. Я держала баночку и ждала. Мои руки были в крови. Моя пижама была в крови.

Когда он вытащил первую пулю, я сразу же налила жидкость на рану. Прозрачная жидкость полилась на открытую рану, и я смотрела, как она впитывается.

- Хватит, - сказал он.

Я остановилась.

Он вытащил вторую пулю. Я снова налила жидкость. Потом он перешёл к плечу. Я повторила всё снова.

- Лоренсо, ты меня слышишь? - спросил Джованни. - Ты живой?

Лоренсо слегка кивнул.

- Отлично, - сказал Джованни. - Не отключайся. Сейчас я зашью раны.

Он взял медицинскую иглу и начал зашивать плечо. Его движения были быстрыми и уверенными.

В комнату ворвался Винченцо. Его лицо было бледным, глаза полными паники. За его спиной стояла Армида.

- Карина! - сказала она, но Джованни резко оборвал её.

- Не входите! - крикнул он. - Пыль может вызвать инфекцию!

Армида застыла в дверном проёме. Винченцо подошёл к кровати. Я видела, как его руки сжимаются в кулаки, как он смотрит на брата и боится за его жизнь.

Джованни закончил зашивать раны.

- Иди сюда, - сказал он мне. - Я приподниму его, а ты перевяжешь раны.

Винченцо перебил его:

- Я помогу. Пусть она отойдёт. Ей, наверное, неприятно видеть такое.

Джованни усмехнулся.

- Вряд ли. Пока тебя не было, она справлялась отлично. Так что пусть продолжает.

Я взяла бинты. Сначала я перевязала живот, потом плечо. Джованни слегка приподнимал Лоренсо, чтобы мне было удобнее. Когда я закончила, мы уложили его обратно и накрыли одеялом.

Джованни снял перчатки и убрал инструменты.

- Как он? - спросил Винченцо, и в его голосе слышалась паника.

- Жить будет, - коротко ответил Джованни. - Но раны могут воспалиться. Их нужно зашивать в больнице, но в его ситуации это опасно. Нужен круглосуточный уход.

- Я присмотрю за ним, - сказал Винченцо.

- Допустим, ты присмотришь, - сказал Джованни. - А кто займётся делами? Пока ты здесь, тот, кто напал на него, будет и дальше уходить от правосудия.

- Ты прав, - сказал Винченцо. - Но здоровье моего брата важнее.

- Пусть кто-то другой присмотрит за ним, - сказал Джованни. - Тот, кому вы доверяете.

Я слышала их разговор. Я видела, как Лоренсо морщится от боли, как он злится, даже будучи раненым. Я посмотрела на Армиду. Она улыбнулась мне, и я попыталась улыбнуться в ответ.

Я повернулась к Винченцо и Джованни.

- Я присмотрю за ним, - сказала я.

Винченцо удивлённо посмотрел на меня.

- Ты?

Джованни усмехнулся.

- Неплохая идея, - сказал он. - Или ей нельзя доверять? Кто ты вообще?

Я помолчала.

- Можно, - сказал Винченцо, глядя на меня. - Ей можно доверять. - Он замолчал, потом добавил: - Это жена Лоренсо.

Джованни понимающе кивнул.

- Тогда пусть она и присмотрит за ним, - сказал он. - А ты найди того, кто это сделал. И найди его быстро
Джованни собрал свои инструменты, закрыл чемодан и поднялся с колен. Он посмотрел на Лоренсо, который лежал неподвижно, и на его лице застыло выражение профессиональной сосредоточенности.

- Я оставлю тебе антибиотики, - сказал он, доставая из чемодана несколько упаковок. - Он должен принимать их каждые шесть часов. Если поднимется температура - дашь жаропонижающее. Если начнётся кровотечение - сразу звони мне.

Он протянул мне лекарства, и я взяла их дрожащими руками.

- Я запишу всё на бумаге, - добавил он. - Дозировки, время, что делать в экстренных случаях.

Он достал блокнот и быстро написал несколько строк, потом оторвал листок и протянул мне.

Я взяла бумагу, чувствуя, как мои пальцы дрожат.

- Спасибо, - сказала я, и мой голос был почти беззвучным.

Джованни посмотрел на меня внимательно.

- Ты справишься, - сказал он, и это прозвучало не как вопрос, а как утверждение. - Ты сильнее, чем думаешь.

Он повернулся к Винченцо.

- Мне нужно поговорить с тобой, - сказал он, и его голос стал серьёзным. - Наедине.

Винченцо кивнул, бросил последний взгляд на брата, который всё ещё не подавал признаков жизни, и вышел из комнаты. Джованни последовал за ним, закрыв за собой дверь.

Я осталась одна.

Тишина в комнате стала тяжёлой, как свинец. Я стояла у кровати, сжимая в руках лекарства и бумажку с инструкциями. Я смотрела на Лоренсо, который лежал неподвижно, и не знала, что делать.

- Ты слышишь меня? - спросила я, и мой голос дрожал.

Он не ответил. Он не двигался.

Я подошла к кровати и села на стул рядом. Я смотрела на его лицо, на его руки, на его дыхание. Я не знала, сколько я так просидела. Минуты или часы.

Дверь открылась. Я повернула голову. Это была Армида.

- Как он? - спросила она, подходя ближе.

- Не знаю, - сказала я. - Он не двигается. Он не говорит. Я не знаю, что делать.

Армида посмотрела на Лоренсо, потом на меня. Она взяла мою руку и сжала её.

- Ты делаешь всё правильно, - сказала она. - Ты здесь. Это главное.

- Я не знаю, зачем я здесь, - сказала я, и мой голос дрожал. - Я должна хотеть, чтобы он умер. Я должна хотеть, чтобы он страдал. Но я не могу.

- Потому что ты не такая, как он, - сказала Армида, и её голос был мягким. - Потому что ты человек. Ты не можешь просто смотреть, как кто-то умирает, даже если ненавидишь его.

- Это неправильно, - сказала я, и слёзы потекли по моим щекам. - Это неправильно, что я забочусь о нём. Я должна ненавидеть его.

- Ты и ненавидишь, - сказала Армида. - Но ты не убийца. Ты не можешь позволить кому-то умереть, даже если он сделал тебе больно.

Я смотрела на неё. Я знала, что она права. Но я не могла перестать чувствовать эту боль.

- Что мне делать, Пташка? - спросила я, и мой голос был почти беззвучным.

- Ты будешь делать то, что должна, - сказала она. - Ты будешь заботиться о нём. Ты будешь ждать, пока он поправится. А потом ты решишь, что делать.

Я закрыла глаза. Я чувствовала, как её рука сжимает мою.

Я не знала, что будет дальше. Но я знала, что я не одна.

Армида оставила меня через несколько минут, пообещав принести чай. Я осталась одна с ним. Он всё ещё не двигался. Я смотрела на его лицо, на его дыхание, на его руки.

- Ты не имеешь права умирать, - сказала я, и мой голос дрожал. - Не после того, что ты сделал. Ты должен жить. Ты должен смотреть на меня и знать, что ты не сломал меня.

Он не ответил. Он не двигался.

Я сидела и смотрела на него. Я не знала, сколько прошло времени. Но я знала, что я не уйду