13 глава

Я вышла из дома следом за Лоренсо. Холодный воздух ударил в лицо, и я поёжилась. Дождь всё ещё моросил, серый и противный. Машина уже ждала у входа - чёрный, блестящий внедорожник с тонированными стёклами. Он выглядел дорогим и угрожающим.

Лоренсо открыл заднюю дверь и жестом приказал мне садиться.

- Залезай, - сказал он, и голос его не терпел возражений. - Живо, блядь.

Я послушно села на заднее сиденье. Кожа была холодной, и я почувствовала, как дрожь пробегает по телу. Я села, стараясь занять как можно меньше места, прижавшись к окну.

Я смотрела на дом, в котором мы провели ночь, и он казался мне тюрьмой. Красивой, дорогой, но всё равно тюрьмой.

В следующую секунду дверь с другой стороны открылась, и в машину села Пташка.

Я посмотрела на неё. На ней было светло-бежевое платье чуть выше колена, с длинными рукавами и небольшим вырезом. Платье было простым, но смотрелось на ней очень красиво. Волосы она распустила, и они мягкими волнами спадали на плечи. В ушах блестели маленькие серёжки.

Она села рядом со мной и сразу сжала мою руку. Её ладонь была холодной и дрожала.

- Ты как? - спросила я шёпотом.

- Боюсь, - честно ответила она. - А ты?

- Тоже, - сказала я.

Она перевела взгляд на мою одежду.

- Ты решила остаться в своём стиле?

- Мне сказали «адекватно», - ответила я. - Я так и сделала.

- Мне сказали «достойно», - вздохнула она. - Я надела платье.

Мы переглянулись, и на мгновение я увидела в её глазах ту же самую смесь страха и отчаяния, что чувствовала сама.

Дверь водительского сиденья открылась. Лоренсо сел за руль. Он посмотрел на нас в зеркало заднего вида, и я встретилась с его холодным взглядом.

- Пристегнитесь, - рявкнул он. - И не вздумайте делать глупости, сучки. Я за вами слежу.

Мы послушно пристегнулись.

Через несколько секунд открылась передняя пассажирская дверь. В машину сел Винченцо. Он был в тёмном костюме, белой рубашке и без галстука. Выглядел он уставшим, но собранным.

- Всё готово, - сказал он, обращаясь к брату.

- Хорошо, - ответил Лоренсо. - Поехали, нахрен. Не будем заставлять старика ждать.

Машина плавно тронулась с места, и мы поехали по дороге, ведущей к воротам.

За окном проплывал лес. Серый, мокрый, злой. Дождь стучал по крыше, и этот звук успокаивал меня, хотя я знала, что это ложное спокойствие.

- Куда мы едем? - спросила я тихо, глядя в окно.

- К нашим родителям, - ответил Винченцо, поворачиваясь к нам. - Они ждут встречи с вами.

- Ваш отец... он тоже... - начала я, но не знала, как спросить.

- Он глава семьи, - рявкнул Лоренсо. - И он убьёт вас, блядь, если вы сделаете хоть одну ошибку. Ясно вам?

Я перестала дышать.

- Поэтому вы будете играть свои роли идеально, - добавил Винченцо, и голос его был мягче, чем у брата. - Если он заподозрит, что вы не те, за кого себя выдаёте, он убьёт вас. Не мы. Он.

- Мы сделаем всё, что вы скажете, - сказала Пташка, и голос её был твёрдым, хотя я чувствовала, как дрожит её рука.

- Конечно, сделаете, - усмехнулся Лоренсо, и в этой усмешке не было ни капли тепла. - Потому что если вы не сделаете, я лично придушу вас, сучки. И ваши семьи заодно. Так что не облажайтесь.

- А если мы ошибёмся? - спросила я тихо.

Лоренсо посмотрел на меня в зеркало заднего вида. Его глаза были холодными.

- Если ошибётесь, я убью вас, - сказал он, и голос его был ледяным. - Вы меня поняли?

- Да, - сказала я, и голос мой дрожал.

- Я не слышу, - рявкнул он. - Говори громче, когда я с тобой разговариваю!

- Да, - сказала я громче, и голос мой сорвался.

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего весёлого.

- Маленькая, - сказал он, и голос его стал тихим и опасным. - Если ты не умеешь говорить, я буду учить тебя заново. А то даже когда говоришь, тебя не слышно. Ты меня поняла?

- Поняла, - сказала я.

- Тогда говори громче, блядь! - рявкнул он. - Я не люблю, когда со мной говорят шёпотом!

- Поняла! - сказала я громко, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.
- Вот так, - сказал он, и в голосе его послышалось удовлетворение. - Запомните: вы - наши жёны. Настоящие. И вы будете вести себя так, будто счастливы. Потому что если вы не будете счастливы, старик это заметит. А если он заметит - вам конец.

Винченцо посмотрел на меня. В его глазах была вина.

- Он не шутит, - сказал он тихо.

- Я знаю, - ответила я, и голос мой дрожал.

- Моя мать мягкая, - сказал Винченцо, и голос его потеплел. - Она будет доброй с вами. Просто... будьте осторожны с ней. Она не заслуживает боли.

Я удивилась. Он говорил о ней с теплотой.

- А ваш отец? - спросила Пташка, и голос её дрожал.

- Он жесток и беспощаден, - сказал Лоренсо, и голос его стал ледяным. - Он смотрит на людей как на пешки. И если он почувствует ложь - он не остановится ни перед чем. Он убьёт вас, даже не моргнув глазом. Поняли?

- Да, - сказали мы хором.

- Вот и отлично, - сказал он, и в голосе его послышалась насмешка. - А теперь сидите тихо и не отсвечивайте.

Мы замолчали.

Я смотрела на лес за окном и пыталась представить, что ждёт нас впереди. Но ничего не представлялось. Только страх.

- Пташка, - сказала я тихо.

- Что?

- Всё будет хорошо.

Она посмотрела на меня и улыбнулась.
Мать Лоренсо и Винченцо взяла нас под руки и повела в гостиную. Комната была большой, светлой, с высокими потолками и старинной мебелью. В камине горел огонь, и его отблески танцевали на стенах, создавая уютную, почти домашнюю атмосферу.

- Садитесь, девочки, - сказала она, указывая на диван. - Я сейчас принесу чай.

- Спасибо, - сказала я, садясь на край дивана.

Пташка села рядом со мной. Мы переглянулись, и я увидела в её глазах тот же страх, что чувствовала сама.

Мать вернулась через несколько минут с подносом. Она поставила его на стол и села напротив нас. Её глаза светились теплом, но я заметила в них любопытство. Она смотрела на нас так, будто пыталась понять, кто мы такие.

- Я так рада, что вы здесь, - сказала она, улыбаясь. - Мои сыновья никогда не приводили девушек в этот дом. Вы первые.

Я улыбнулась, стараясь выглядеть естественно.

- Правда? - спросила я.

- Правда, - сказала она, и в её голосе послышалось удивление. - Особенно Лоренсо. Он никогда не подпускал к себе девушек. Я думала, он никогда не женится.

Я почувствовала, как внутри меня всё сжимается. Она не знала правды. Она не знала, что наш брак был фикцией.

- Лоренсо... он всегда был таким закрытым, - сказала она, и в голосе её послышалась грусть. - Он не доверяет людям. Он никого не подпускает к себе. Я уже думала, что он останется один на всю жизнь.

Я опустила глаза. Я не знала, что сказать. Как играть эту роль, когда её слова так сильно отличались от того, что я знала о нём.

- А потом он встретил тебя, - сказала она, глядя на меня. - И я вижу, что он изменился. Он смотрит на тебя по-другому. Он держит тебя за руку. Это так не похоже на него.

Я сглотнула. Его рука на моей талии, его прикосновения - это был контроль, а не нежность. Но она видела в этом любовь.

- Лоренсо всегда был сложным человеком, - продолжила она. - Но он мой сын. И я знаю, что внутри него есть тепло. Просто он боится показывать его.

Я посмотрела на неё. Её глаза были влажными.

- А Винченцо, - сказала она, переводя взгляд на Пташку. - Он всегда был мягче. Он приводил девушек в дом, но никогда не был серьёзен. Я думала, он никогда не найдёт ту самую.

Она улыбнулась Пташке.

- Но когда он приехал сюда и сказал, что встретил тебя, я увидела в его глазах что-то новое. Он был счастлив. Настоящий счастлив.

Пташка сжала мою руку. Я чувствовала, как она дрожит.

- Я рада, что вы есть у них, - сказала она. - Я так долго ждала этого момента. Чтобы у моих сыновей были жёны. Чтобы они были счастливы.

Я смотрела на неё. Она была такой доброй. Такой настоящей. Она не знала, что всё это - ложь. Что мы не настоящие жёны. Что мы здесь не по своей воле.

- Мама, - сказала я, и голос мой дрожал.

Она подняла на меня глаза.

- Можно я буду называть вас так?

- Конечно, милая, - сказала она, и её лицо осветилось улыбкой. - Я хочу, чтобы вы чувствовали себя здесь как дома.

- Мы благодарны, - сказала я. - Правда.
Она посмотрела на меня, и в её глазах появилась лёгкая тревога.

- Ты в порядке, Карина? - спросила она. - Ты выглядишь немного бледной.

- Всё хорошо, - сказала я, пытаясь улыбнуться. - Просто немного устала с дороги.

- О, конечно, - сказала она. - Вы, наверное, устали. Я должна была дать вам отдохнуть.

- Нет-нет, - сказала я. - Всё в порядке. Нам очень приятно познакомиться с вами.

Она улыбнулась, и я увидела, как в её глазах зажглась надежда.

- Вы не представляете, как я рада, - сказала она. - Я молилась, чтобы мои сыновья нашли своё счастье. И вот оно - передо мной.

Я смотрела на неё и чувствовала, как что-то разрывает меня изнутри. Она была такой доброй. Она не заслуживала лжи.

- Мама, - сказала я, и голос мой дрожал. - Спасибо вам за доброту.

Она встала и подошла ко мне. Её руки обняли меня, и я почувствовала её тепло.

- Ты теперь моя дочь, - сказала она. - Я буду любить тебя как свою.

Я закрыла глаза и почувствовала, как слёзы подступают к глазам.

- Спасибо, - прошептала я.

Она обняла Пташку.

- И ты, - сказала она. - Ты тоже теперь моя дочь
Мать Лоренсо и Винченцо взяла нас под руки и повела в гостиную. Комната была большой, светлой, с высокими потолками и старинной мебелью. В камине горел огонь, и его отблески танцевали на стенах, создавая уютную, почти домашнюю атмосферу.

- Садитесь, девочки, - сказала она, указывая на диван. - Я сейчас принесу чай.

- Спасибо, - сказала я, садясь на край дивана.

Пташка села рядом со мной. Мы переглянулись, и я увидела в её глазах тот же страх, что чувствовала сама.

Мать вернулась через несколько минут с подносом. Она поставила его на стол и села напротив нас. Её глаза светились теплом, но я заметила в них грусть. Она смотрела на нас так, будто пыталась найти в нас утешение.

- Я так рада, что вы здесь, - сказала она, улыбаясь. - Мои сыновья никогда не приводили девушек в этот дом. Вы первые.

Я улыбнулась, стараясь выглядеть естественно.

- Правда? - спросила я.

- Правда, - сказала она, и в её голосе послышалось удивление. - Особенно Лоренсо. Он никогда не подпускал к себе девушек. Я думала, он никогда не женится.

Я почувствовала, как внутри меня всё сжимается. Она не знала правды. Она не знала, что наш брак - всего лишь сделка.

- Лоренсо... он всегда был таким закрытым, - сказала она, и в голосе её послышалась боль. - Он не доверяет людям. Он никого не подпускает к себе. Я уже думала, что он останется один на всю жизнь.

Она замолчала, глядя на огонь в камине. Я видела, как её глаза наполнились слезами. Она пыталась сдержать их, но они всё равно текли по щекам.

- Простите меня, - сказала она, вытирая слёзы. - Я не хотела плакать. Просто... вы первые, с кем я могу говорить об этом.

- Всё в порядке, - сказала Пташка, и голос её был мягким. - Мы здесь. Мы слушаем вас.

Она улыбнулась, но улыбка её была грустной.

- Мой Лоренсо, - сказала она, и голос её дрогнул. - Он был совсем маленьким, когда впервые взял в руки оружие. Ему было всего шесть лет.

Я замерла. Шесть лет. Ребёнок. С оружием.

- Шесть лет? - переспросила Пташка, и в её голосе послышался ужас. - Как можно дать оружие шестилетнему ребёнку?

Она покачала головой, и слёзы снова потекли по её щекам.

- Его растил отец в строгости, - продолжила она, и голос её стал тише. - Он говорил, что это закалит его. Что это укрепит его тело и дух. Я не могла ему перечить. Я боялась. Но я видела, как мой ребёнок превращается в кого-то, кого я не узнавала.

Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри меня всё сжимается. Она была такой доброй. Она не заслужила этой боли.

- А потом, - сказала она, и голос её сорвался, - я узнала, что он убил человека. Ему было восемь. Всего восемь лет.

Я перестала дышать. Пташка сжала мою руку, и я чувствовала, как она дрожит.

- Боже мой, - прошептала Пташка, и её глаза наполнились слезами. - Это же ужасно.

- Да, - сказала она, и голос её был почти беззвучным. - Это было ужасно. Но я ничего не могла сделать. Я была бессильна.

- Вы не могли остановить это? - спросила я тихо.

Она покачала головой.
- Нет, - сказала она. - Отец не слушал меня. Он считал, что я слишком мягкая. Что я не понимаю, как важен этот путь для нашей семьи. Он говорил, что Лоренсо должен быть сильным. Что он должен быть готов ко всему.

Она вытерла слёзы и продолжила.

- Я поняла тогда, - сказала она, - что это было не просто воспитание. Он хотел, чтобы Лоренсо стал таким же, как он. Чтобы он продолжил его дело. Чтобы он стал жестоким и безжалостным. Как он сам.

Я смотрела на неё и чувствовала, как слёзы подступают к моим глазам.

- А Винченцо? - спросила я тихо. - Он тоже...

Она покачала головой.

- Лоренсо всячески защищал брата от этого, - сказала она, и в голосе её появилась благодарность. - Он уберегал его. И ему в какой-то мере это удалось. Винченцо взял оружие в руки только в восемнадцать. И то втайне от Лоренсо. А убил человека в двадцать один.

Я перевела дыхание.

- Он хотел защитить его, - сказала Пташка, и голос её был тихим. - Он не хотел, чтобы брат стал таким же, как он.

- Да, - сказала она, и в её глазах блеснула гордость. - Именно так. Лоренсо уберёг брата от всего этого. От мафии. От того, чтобы он стал таким же, как они.

Она помолчала. Слёзы текли по её щекам, но она продолжала.

- Лоренсо стал копией своего отца, - сказала она, и голос её был полным боли. - Жестоким, бесчувственным, не знающим жалости. А Винченцо... он остался собой. Добрым. Прощающим. Человечным.

Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри меня всё переворачивается. Она была матерью. Она любила своих сыновей. И она видела, как один из них потерял себя.

- Но вы всё равно любите их обоих, - сказала я, и голос мой был тихим.

- Да, - сказала она, и в её глазах зажглась надежда. - Я люблю их обоих. Потому что они мои сыновья. И я знаю, что внутри Лоренсо есть что-то хорошее. Просто он прячет это глубоко. Очень глубоко.

- Мы верим в это, - сказала Пташка, и её голос был тёплым. - Вы сильная женщина. Вы прошли через столько боли, и вы всё ещё улыбаетесь.

Она посмотрела на нас, и я увидела, как её глаза наполняются благодарностью.

- Спасибо, девочки, - сказала она, и голос её дрожал. - Спасибо, что вы есть. Вы даже не представляете, как много это для меня значит.

Я подошла к ней и обняла. Она прижалась ко мне, и я почувствовала, как её плечи вздрагивают от слёз.

- Всё будет хорошо, - сказала я, гладя её по спине. - Мы будем рядом с ними. Мы будем поддерживать их.

- Мы обещаем, - добавила Пташка, подходя ближе.

Она обняла нас обеих, и мы сидели так несколько минут. В тишине. В тепле. В боли, которую мы разделили вместе.

- Лоренсо уберёг брата, - прошептала она. - Но себя уберечь он не смог.

- Мы поможем ему, - сказала я. - Мы постараемся.

Она посмотрела на меня. В её глазах была надежда.

- Спасибо, - сказала она. - Вы обе - мои дочери теперь. И я буду любить вас, как своих.

Я сжала её руку.

- И мы будем любить вас, - сказала я.

Она улыбнулась. Сквозь слёзы. Но в этой улыбке была надежда.

Мы сидели в гостиной, пили чай и слушали её рассказы. О Лоренсо. О Винченцо. О том, какими они были в детстве. О том, как сильно она их любила.

Она была доброй. Она была мягкой. Но она была сильной. Потому что она любила их.

И я понимала, что её любовь - единственное, что делало их человечными.
Мать замерла. Её лицо напряглось.

- Они вернулись, - сказала она тихо.

Я повернулась к двери.

В гостиную вошли Лоренсо и Винченцо. Лоренсо был всё таким же хмурым, его глаза холодными, но я заметила, что он слегка расслабился, увидев мать. Винченцо выглядел уставшим, но на его лице было облегчение.

- Мы поговорили с отцом, - сказал Лоренсо, и голос его был резким. - Он ждёт вас.

Я почувствовала, как страх снова сжимает грудь.

- Он хочет познакомиться с нами? - спросила я.

- Да, - сказал Винченцо, и голос его был мягче, чем у брата. - Он хочет увидеть вас. Познакомиться с нашими жёнами.

Он подошёл к Пташке и взял её за руку. Его пальцы были тёплыми, и я заметила, как она вздрогнула от его прикосновения. Но она не отстранилась.

- Ты выглядишь прекрасно, - сказал он тихо, глядя ей в глаза. - Это платье тебе очень идёт.
Пташка покраснела. Она опустила глаза и смущённо улыбнулась.

- Спасибо, - сказала она, и голос её дрожал. - Я... я не знала, что надеть.

- Ты выбрала идеально, - сказал он, и в его голосе послышалась нежность. - Ты всегда выглядишь идеально.

Она подняла на него глаза, и я увидела, как в её взгляде появляется что-то новое. Смущение. И лёгкое замешательство.

- Винченцо... - начала она, но он перебил её.

- Я хочу, чтобы ты знала, - сказал он, и голос его стал тише, почти шёпотом. - Я никогда не встречал никого похожего на тебя. Ты особенная.

Она открыла рот, но не могла сказать ни слова. Она просто стояла, смотря на него, и я видела, как её щёки заливаются румянцем.

- Мы идём, - сказал Лоренсо, и голос его был грубым. - Прекратите эту херню. У нас есть дела.

Винченцо усмехнулся, но не отступил. Он сжал руку Пташки и повернулся к брату.

- Мы идём, - сказал он. - Не торопи нас.

Лоренсо закатил глаза.

- Ты слишком нежный с ней, - сказал он, и в голосе его послышалось презрение. - Она твоя жена, а не игрушка. Веди себя как мужчина.

- Я веду себя как мужчина, - ответил Винченцо, и в голосе его послышалась сталь. - Я просто не такой, как ты.

Лоренсо усмехнулся.

- Посмотрим, как долго ты протянешь с этой нежностью, - сказал он. - Когда начнутся настоящие проблемы, она тебя не спасёт.

- Мне не нужна защита, - сказала Пташка, и в голосе её послышалась смелость. - Я могу защитить себя сама.

Лоренсо посмотрел на неё. Его глаза сузились.

- О, правда? - сказал он, и в голосе его послышалась насмешка. - Тогда почему ты дрожишь?

Она сжала челюсти, но не ответила.

- Хватит, Лоренсо, - сказала мать, и голос её был твёрдым. - Не пугай девочек.

Лоренсо повернулся к ней, и я увидела, как его лицо смягчилось. На мгновение.

- Я не пугаю их, мама, - сказал он. - Я просто готовлю их к реальности.

Он подошёл ко мне и взял меня за талию. Его рука была сильной, почти грубой. Он притянул меня к себе, и я почувствовала его дыхание у своего уха.

- А ты, - сказал он тихо, и голос его был холодным. - Ты будешь молчать и улыбаться. Поняла, сучка?

Я кивнула. Я не могла говорить.

- Поняла, - сказала я, и голос мой дрожал.

- И не вздумай делать ошибки, - добавил он. - Иначе я придушу тебя на месте. Прямо перед отцом.

Я чувствовала, как его пальцы впиваются в мою талию. Он нежно погладил меня по спине, и я вздрогнула. Это прикосновение было опасным.

- Ты не сделаешь этого, - сказала я тихо, но в голосе моём не было уверенности.

- Проверь, - сказал он, и в его глазах блеснула угроза. - Ты не знаешь, на что я способен.

- Она знает, - сказал Винченцо, и голос его был твёрдым. - Хватит. Мы идём к отцу.

Лоренсо отпустил меня. Я выдохнула.

Винченцо подошёл к Пташке и взял её за руку.

- Идём, - сказал он мягко. - Всё будет хорошо.

- Ты уверен? - спросила она, и голос её дрожал.

- Я уверен, - сказал он. - Я не позволю никому причинить тебе вред.

Я смотрела на них. Винченцо был другим. Тёплым. Нежным. Он держал её так, будто она была чем-то хрупким и драгоценным.

- Ты слишком добрая для этого мира, - сказал он тихо, глядя ей в глаза. - Но я буду защищать тебя.

Она покраснела ещё сильнее.

- Винченцо... - начала она.

- Я не шучу, - сказал он, и в голосе его появилась серьёзность. - Ты для меня важна. Очень важна.

- Я... - она замолчала, не зная, что сказать.

- Ты не должна говорить, - сказал он. - Я просто хочу, чтобы ты знала.

Мы направились к кабинету отца.

Я шла рядом с Лоренсо, чувствуя его руку на своей талии. Он был грубым и холодным, но с матерью он был другим. Я видела это.

Винченцо шёл рядом с Пташкой, держа её за руку. Он что-то шептал ей, и я видела, как она улыбается. Смущённо. Но искренне.

- Ты готова? - спросил Винченцо, глядя на неё.

- Я не знаю, - честно ответила она.

- Я рядом, - сказал он. - Я всегда буду рядом.

Она посмотрела на него. В её глазах была смесь страха и чего-то другого. Надежды.

- Спасибо, - сказала она.

- Не благодари, - сказал он. - Просто будь собой.

Лоренсо открыл дверь в кабинет.

- Заходите, - сказал он, и голос его был ледяным. - И помните: одна ошибка - и вы трупы.

Я перевела дыхание.

Я вошла в кабинет