16 глава

Утром я проснулась от странного чувства тепла.

Сначала я не поняла, где нахожусь. Веки ещё слипались, а сознание медленно возвращалось из глубины сна, цепляясь за обрывки ночных видений. Но что-то было не так. Что-то изменилось.

А потом до меня дошло.

Я лежала в его объятиях.

Его руки обнимали меня. Я чувствовала его дыхание на своей шее - ровное, глубокое, спокойное. Я чувствовала его тепло, разливающееся по моей спине, и его запах. Он пах дорогим виски, мятой и чем-то ещё. Чем-то тёплым, терпким, мужским. Чем-то, что заставляло меня одновременно чувствовать себя в безопасности и настороже.

Я замерла.

Я не знала, что делать. Я не знала, как он оказался здесь. Я помнила, как заснула одна. Я помнила, как он ушёл, хлопнув дверью. Но теперь он был здесь. Он лежал рядом со мной, и его руки обнимали меня так, будто я принадлежала ему.

Я не двигалась. Я боялась пошевелиться. Я боялась, что если нарушу эту хрупкую тишину, он проснётся. И тогда всё вернётся на круги своя. Его злость. Его грубость. Его ледяной взгляд, от которого у меня внутри всё сжималось.

Я смотрела на его руку, лежавшую на моей талии. Его пальцы были расслаблены, безвольны. Он спал. Он не был злым, когда спал. Он был просто... человеком. Уязвимым. Настоящим.

Я прислушалась к его дыханию. Оно было ровным, спокойным. Он не знал, что я проснулась. Не знал, что я сейчас смотрю на него, пытаясь разгадать того, кого боялась и одновременно не могла понять.

Он был так близко ко мне. И это пугало меня, ведь меня растили не так. Мы даже с братьями не обнимаемся при встрече, а этот мужчина был для меня совсем чужим. Я знала его всего пару дней, а он позволял себе такое. Но я боялась его - он слишком жестокий, злой демон в человеческой шкуре. Если бы родители узнали, что я лежу вот так с незнакомым мужчиной, они бы не одобрили.

Я осторожно повернула голову и посмотрела на него.

Я изучала его лицо. Тёмные, густые ресницы, которые отбрасывали лёгкие тени на скулы. Губы, плотно сжатые даже во сне - словно он и в забытьи не позволял себе расслабиться до конца.

А потом мой взгляд остановился на его правой брови.

Там, где виднелся тонкий, белый шрам. Он пересекал бровь почти у самого виска. Я замечала его раньше, но сейчас, когда он был так близко, он казался более отчётливым.

Он лежал на спине, и его лицо было безмятежным. Во сне он не казался таким страшным. Исчезла та жёсткая маска, которую он носил наяву. Исчезла хищная усмешка, от которой мне становилось не по себе. Он просто был мужчиной. Уставшим, измотанным, но всё ещё пугающе красивым.

Он выглядел почти беззащитным. Почти мирным. Я не видела в нём того демона, который кричал на меня прошлой ночью. Который обвинял меня во всех смертных грехах. Который заставлял меня плакать, чувствовать себя ничтожной и потерянной.

Он просто спал. Как обычный человек.

Он выглядел так мило, как ребёнок, когда спал. Его лицо было спокойным и таким невинным, как у маленького ребёнка. Я даже не заметила, как моя рука поднялась.

Мои пальцы замерли прямо над его бровью. Над этим тонким белым шрамом.

Я колебалась мгновение. Мне было страшно. Но любопытство оказалось сильнее.

Медленно, очень осторожно, я коснулась его.

Подушечками пальцев я провела по шраму. Он был гладким, слегка выпуклым, совсем другим на ощупь, чем остальная кожа. Таким нежным и одновременно твёрдым.

Он не проснулся. Только слегка нахмурился во сне, словно почувствовал моё прикосновение, но глаз не открыл.

Я отдёрнула руку, словно обожглась. Моё сердце колотилось где-то в горле, и я чувствовала, как щёки начинают гореть.

Я не знала, что делаю. Я не знала, почему прикоснулась к нему. Я должна была ненавидеть его. Я должна была бояться его. Каждая клетка моего тела кричала об осторожности.

Но в этот момент я не чувствовала ни страха, ни ненависти. Я чувствовала только любопытство. Глубокое, почти болезненное желание понять: кто он на самом деле? Почему он такой? Почему он злой? Почему он грубый, когда каждый его жест говорит о том, что внутри него живёт что-то раненое и истерзанное?
И почему он держит меня в своих объятиях, когда думает, что я сплю?

Я снова посмотрела на его лицо. Спокойное, расслабленное. Я заметила, как его дыхание стало ещё ровнее. Он снова погрузился в глубокий сон. Он снова был просто человеком.

Я закрыла глаза и позволила себе улыбнуться. Едва заметно. Только уголками губ
Я решила, что пора вставать. Я не могла оставаться в его объятиях вечно. Я должна быть сильной. Я должна идти дальше. Я не могу позволить себе раствориться в этом мгновении, каким бы сладким оно ни казалось. Мне нужно вырваться из его рук, пока не поздно.

Я осторожно попыталась высвободиться. Медленно, плавно, стараясь не разбудить его. Я отодвинулась на миллиметр, потом на второй.

Но он проснулся.

Его рука сжалась на моей талии с неожиданной силой, и он резко притянул меня обратно, прижимая к себе.

Я вскрикнула от неожиданности и упёрлась ладонями в его грудь. Он перевернулся одним движением и навис надо мной, его лицо оказалось в считанных сантиметрах от моего. В его глазах уже не было сна. Только темнота. Только
- Куда это ты собралась, сучка? - спросил он, и его голос был низким, хриплым со сна, но уже отдавал той стальной ноткой, которую я так боялась.

- Я... я х-хотела встать, - выдохнула я, и голос предательски дрогнул. Слова застревали в горле, как колючки.

Он усмехнулся. Его глаза сверкнули хищным блеском.

- Ты заикаешься, блядь, - констатировал он, и в его голосе послышалось почти довольное удовлетворение. - Тебе страшно?

- Вы слишком близко, - сказала я тихим голосом. - Мы спали на одной кровати. Так нельзя.

Он смотрел на меня. Я чувствовала, как его взгляд прожигает меня насквозь. Его лицо было так близко, что я видела каждую чёрточку, каждую морщинку, каждый шрам.

- Так нельзя? - переспросил он, и его голос стал низким и опасным. - Ты говоришь мне, что нельзя?

Я сжала кулаки. Внутри меня что-то щёлкнуло. Я не могла больше молчать. Я не могла просто подчиняваться.

- Д-да, - сказала я, и голос мой дрожал, но я старалась говорить твёрже. - Нельзя. Вы не имеете права так обращаться со мной. Я не ваша вещь!

Он усмехнулся, но в его глазах я увидела, как закипает злость.

- Не моя вещь? - переспросил он, и его голос стал ледяным. - Ты моя жена, сучка. Ты моя вещь, моя игрушка, моя собственность. И я буду делать с тобой всё, что захочу.

- Нет! - сказала я, и голос мой сорвался. - Вы не будете!

Я начала сопротивляться. Я упёрлась ладонями в его грудь и попыталась оттолкнуть его. Я била его по груди, пытаясь освободиться.

- Отпустите меня! - закричала я. - Я не хочу быть вашей!

Он не двигался. Он просто смотрел на меня, позволяя мне бить его. Его дыхание было тяжёлым. Его глаза горели.

- Ты думаешь, что сможешь вырваться? - спросил он, и его голос был низким и опасным. - Ты думаешь, что я позволю тебе уйти?

- Отпустите меня! - закричала я снова, ударяя его по груди. - Я не ваша!

Он схватил мои руки и прижал их к стене над моей головой. Я не могла двигаться. Я была в ловушке.

- Ты моя, - сказал он, и его голос был хриплым. - И я покажу тебе, что значит быть моей.

Он наклонился ближе, и я почувствовала его дыхание на своей шее. Его рука скользнула по моему бедру, потом выше, по талии, останавливаясь на рёбрах.

- Ты такая мягкая, - сказал он, и его голос был низким и пошлым. - Я чувствую, как ты дрожишь под моими пальцами. Тебе нравится это, правда? Даже если ты говоришь, что не хочешь.

- Прекратите, - прошептала я, и голос мой дрожал. - Пожалуйста... прекратите.

- Прекратить? - усмехнулся он, и его пальцы впились в мою талию. - Я только начинаю. Я хочу почувствовать тебя всю. Каждый кусочек твоего тела.

Его другая рука скользнула по моей шее, потом ниже, по ключице. Я вздрогнула, и он почувствовал это.

- Видишь? - прошептал он, и его голос был полон злорадного удовлетворения. - Твоё тело реагирует на меня, даже если ты говоришь, что не хочешь.

- Прекратите... - повторила я, и слёзы начали подступать к глазам. - Пожалуйста... не делайте этого.

Я почувствовала, как слеза скатилась по моей щеке. Потом вторая. И ещё одна.

Он увидел это. Его руки замерли. На мгновение он посмотрел на мои слёзы, и в его глазах мелькнуло что-то, чего я не могла прочитать. Но это длилось лишь долю секунды.

- Хватит реветь, блядь! - рявкнул он, резко отстраняясь от меня. - Ненавижу, когда бабы плачут!

Он встал с кровати и отвернулся от меня. Его движения были резкими, полными злости.

- Прекрати, или я оставлю тебя здесь! - крикнул он, не глядя на меня. - Это просто глупые слёзы! Тебе не из-за чего плакать!

Но я не могла остановиться. Слёзы текли сами. Я пыталась сдержать их, но не могла. Каждое его слово, каждое прикосновение, каждая минута, проведённая с ним - всё это было слишком.

- Одевайся! - бросил он, всё ещё не глядя на меня. - И приведи себя в порядок. Сейчас спускаемся на завтрак с семьёй, а потом едем домой. Хватит этого представления. Ты познакомилась с моей семьёй, достаточно.

Он открыл дверь и остановился на пороге. Обернулся и посмотрел на меня. Его глаза были холодными.

- И не смей опаздывать, сучка. Я не собираюсь ждать тебя.

Он хлопнул дверью.

Я осталась одна. Я сидела на краю кровати и плакала. Я чувствовала его руки на своей коже. Чувствовала его прикосновения. Чувствовала его слова.
Я встала и пошла в ванную. Я должна была умыться, причесаться, одеться. Я должна была спуститься вниз и позавтракать с его семьёй. А потом я должна была вернуться в его дом.
Я зашла в ванную. Вода была прохладной, и я умылась, пытаясь смыть с себя остатки сна и его запах, который всё ещё чувствовался на моей коже. Я собрала волосы в пучок, чтобы они не мешали. Кудри послушно улеглись, хотя несколько непослушных прядей всё равно выбились.

Я оделась. Чёрная широкая футболка и серые штаны - свободные, простые, привычные. В такой одежде я чувствовала себя менее заметной. Менее уязвимой.

Я вышла из ванной и остановилась.

Он стоял у открытого шкафа, выбирая одежду. В одной руке он держал телефон, прижатый к уху, и что-то говорил на итальянском. Голос его был низким, деловым, без эмоций. Он явно обсуждал какие-то дела.

Я не хотела мешать. Я просто стояла у двери и ждала.

Он мельком взглянул на меня, и я заметила, как его взгляд скользнул по моей одежде. Он ничего не сказал. Просто убрал телефон от лица и коротко бросил:

- Подожди меня. Вместе спустимся.

Он зашёл в ванную и закрыл за собой дверь.

Я осталась одна в комнате.

Я смотрела на закрытую дверь ванной и слышала, как включилась вода. Он принимал душ.

И тут я заметила, что он забыл взять с собой одежду. Она лежала на стуле рядом со шкафом: чёрные брюки, белая рубашка.

Я подошла и взяла их в руки. Ткань была мягкой, дорогой. Я чувствовала его запах. Тот же запах, который я чувствовала, когда лежала в его объятиях.

Я хотела постучать и отдать ему одежду. Я подошла к двери ванной и подняла руку, чтобы постучать.

Но я остановилась. Я услышала звук воды. Он уже был под душем.

Я замерла. Я не знала, что делать. Я не хотела мешать. Но я не хотела, чтобы он вышел и увидел меня с его одеждой в руках.

Я положила их обратно на стул.

Я села на край кровати и начала ждать.

Я слышала, как вода стучит по кафелю. Я слышала, как он что-то напевает. Я не знала, что это была за мелодия. Но она была спокойной. Расслабленной.

Он был другим, когда не видел меня. Он был просто человеком. Уставшим, но обычным.

Я закрыла глаза и позволила себе выдохнуть.

Дверь ванной открылась.

Я подняла голову.

Он стоял на пороге, обёрнутый полотенцем вокруг бёдер. Его волосы были мокрыми, с них капала вода. Капли стекали по его плечам, по груди, по животу.

Я замерла.

Я не знала, куда смотреть. Я не могла смотреть на него. Я не могла не смотреть.

Он был грубым. Он был злым. Он был жестоким. Но он был красивым. Опасным. И я не могла отвести взгляд.

Я смотрела на его тело. На его смуглую кожу, покрытую шрамами. На его татуировки.

На груди у него был огромный скорпион. Он занимал почти всю грудь, и его голова была опущена вниз, словно он готовился к атаке. По обеим рукам тянулись тёмные узоры, напоминающие переплетение колючих ветвей с шипами.

Я смотрела на скорпиона и вдруг вспомнила.

У моего отца тоже была татуировка скорпиона. Тоже на груди. Но она была намного меньше. И скорпион смотрел вверх, а не вниз. Отец говорил, что это символ защиты. Что скорпион защищает его от зла.

Я не сказала ему ни слова. Я ничего не сказала о своём отце. Но улыбку я сдержать не смогла. Она появилась сама собой, тёплая и лёгкая.
- Отвернись, - сказал он, и его голос был холодным, как лезвие ножа. - Или я заставлю тебя смотреть. И не думай, что если я лёг с тобой в одну кровать, это что-то значит, сучка. Я сделал это, чтобы не вызвать подозрений. Ты меня не интересуешь как женщина. В тебе нет ничего, блядь, соблазнительного. Ты - пустое место. Если бы не эта грёбаная ситуация, я бы никогда не посмотрел на тебя. Ни как на девушку, ни вообще, нахер. Ты для меня никто.

Я резко отвернулась. Почему-то мне было обидно от его слов. Хотя любой девушке было бы обидно. Слова резали, как ножом. Я чувствовала, как внутри всё сжимается.

Я слышала, как он снимает полотенце. Я слышала, как он одевается. Шорох ткани, звон пряжки, тяжёлое дыхание.

Неужели обо мне правда ничего соблазнительного? Хотя я же как серая мышка - прячусь, молчу, даже когда мне говорят обидные вещи, и одеваюсь не как девушка, а накидываю на себя мешковатые вещи...

Но мне не нужно его мнение! Пошёл он! Какого чёрта мне вообще интересно, что он думает? И то, что ему не интересны такие девушки, как я... Бред какой-то.

Но я не удержалась. Я краем глаза всё-таки посмотрела. Только на мгновение. Я увидела его спину, когда он поворачивался.

И я замерла.

На его спине была огромная татуировка. Она занимала почти всю спину - от плеч до поясницы. Это были крылья. Большие, расправленные чёрные крылья. А посередине, между ними, был изображён меч. Он был длинным, острым, с тёмной рукоятью, украшенной какими-то символами. Казалось, они живут своей жизнью, дышат, шевелятся в такт его движениям.

Я быстро отвела взгляд. Я закусила губу, чтобы не издать ни звука. Сердце колотилось где-то в горле.

Он заметил.

- Что, маленькая ведьма, не удержалась? - усмехнулся он, и его голос был низким, с хрипотцой. - Хочешь потрогать? Или, может, хочешь, чтобы я развернулся и показал тебе всё, что ты хочешь увидеть, сучка?

Я молчала. Я не могла говорить. Губы дрожали.

- Я знаю, чего ты хочешь, - сказал он, и я услышала, как он подходит ближе. - Ты хочешь прикоснуться ко мне. Но ты не посмеешь. Потому что ты трусливая маленькая ведьма, которая боится собственной тени.

- Я... я н-не хочу, - выдавила я, и голос мой дрожал.

- Врёшь, - сказал он, и его рука легла на моё плечо. - Я чувствую, как ты дрожишь. Я вижу, как ты смотришь. Ты хочешь меня, маленькая ведьма. Ты просто боишься себе в этом признаться. Но запомни одно: даже если бы ты хотела, я бы никогда к тебе не прикоснулся. Ты для меня никто. Говно, на которое я случайно наступил на улице.

Я чувствовала его дыхание на своей шее. Его пальцы сжались на моём плече.

- Но я не позволю тебе, - сказал он, и его голос стал ледяным. - Ты меня не интересуешь. Ты просто часть сделки. Не больше. И запомни: если бы не эта ситуация, я бы никогда не посмотрел на тебя. Даже не заметил бы, что ты существуешь.

Он убрал руку.

- Вставай - бросил он. - Нас ждут внизу.

Я слышала, как его шаги удаляются к двери. Как открывается дверь. Как он выходит.

Я осталась одна.

Я стояла, глядя в стену, и чувствовала, как внутри меня всё дрожит. Я ненавидела его. Я ненавидела его за его слова. За его холод. За то, что он заставил меня чувствовать себя ничтожеством.

Но я всё ещё видела его спину. Эти крылья. Этот меч.

Я не знала, что я чувствую