26 глава

Прошло семь дней. Семь дней, которые растянулись в бесконечность.

Каждый день я перевязывала его раны. Он почти всё время спал - таблетки, которые я давала ему, делали своё дело. Я обрабатывала его раны, когда он был без сознания. Меняла повязки, умывала его влажной тряпкой, вытирала пот с его лица. Я делала всё, пока он спал, чтобы не видеть его глаз, чтобы не слышать его голоса.

Но когда он просыпался, я кормила его. И это было самым трудным. Он капризничал, злился, не хотел, чтобы я кормила его как ребёнка. Но сам он не мог поднять руку, не мог держать ложку. И это бесило его до чёртиков.

- Я не ребёнок, - рычал он, когда я подносила ложку к его губам.

- Я знаю, - отвечала я спокойно. - Но Вы не можете сделать это сами. Так что откройте рот.

Он смотрел на меня с ненавистью, но открывал рот. Он не хотел умирать от голода. Он хотел жить. Даже если для этого ему приходилось терпеть мою заботу.

Армида навещала меня каждый день. Когда я уходила готовить ему еду или принимала душ, она сидела с ним. Я знала, что ей тяжело. Я знала, что она боится за меня. Но она ничего не говорила. Она просто была рядом.

Винченцо тоже навещал брата почти каждый день. Они говорили о том человеке, который напал на Лоренсо. Я краем уха слышала их разговоры. Его нашли. Но они не успели его допросить - у него во рту была таблетка с ядом. Он просто раздавил её зубами и умер.

Это значило, что он был просто исполнителем. Кто-то приказал ему сделать это. Кто-то, кто остался в тени.

Лоренсо стало лучше. Он уже мог сидеть, прислонившись к спинке кровати. Сегодня, когда я зашла в комнату, он разговаривал с Винченцо.

Я остановилась у двери. Он сидел, прислонившись к изголовью, и смотрел на брата. Его лицо было бледным, но глаза были открытыми и ясными.

- Я зайду позже, - сказала я, уже собираясь выйти.

- Я ухожу, - сказал Винченцо, поворачиваясь ко мне. - Займись им.

Он встал и направился к двери. Я посторонилась, пропуская его.

- Я скоро вернусь, - сказал он, проходя мимо меня.

Дверь закрылась.

Я осталась одна с ним.

Я стояла у кровати и смотрела на него. Он смотрел на меня.

- Что? - спросила я, чувствуя, как его взгляд прожигает меня насквозь.

- Ничего, - сказал он и закрыл глаза.

Я вздохнула. Я села на стул рядом с кроватью.

- Мне нужно сменить повязки, - сказала я тихо.

Он не ответил. Но он не возражал

- Приподнимитесь, - сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Мне нужно снять рубашку.

Он усмехнулся, но ничего не сказал. Он медленно приподнялся, опираясь на здоровую руку, и я видела, как каждое движение даётся ему с трудом. Он сжал зубы, но не издал ни звука.

Я наклонилась и начала расстёгивать пуговицы. Мои пальцы дрожали, и я чувствовала его дыхание на своей коже. Он смотрел на меня, и я чувствовала, как его взгляд прожигает меня насквозь.

Когда я расстегнула третью пуговицу, он наклонился ближе. Я чувствовала его дыхание на своей шее. Его голос был низким и хриплым, когда он прошептал:

- Ты пахнешь как той ночью.

Я замерла. Мои руки остановились на полпути. Воспоминания нахлынули с новой силой. Та ночь. Его руки. Его дыхание. Боль, которую я не могла забыть. Я чувствовала, как слёзы подступают к глазам, но я не дала им пролиться.

Я продолжала расстёгивать пуговицы. Мои пальцы дрожали, но я не останавливалась. Я открыла его рубашку полностью, обнажая раны.

Я не смотрела на него. Я смотрела на его раны, на бинты, которые нужно было сменить. Я заставляла себя дышать. Я заставляла себя не думать о том, что он сказал.

Он вдруг схватил меня за талию и притянул к себе. Я потеряла равновесие и упала на него, упёршись руками в его грудь. Я чувствовала его тело, его тепло, его дыхание.

- Ты очень глупая, - сказал он, и его голос был низким и опасным. - Даже когда я забрал у тебя всё, ты продолжаешь помогать мне.

- Отпустите меня! - сказала я, пытаясь вырваться.

Он сильнее прижал меня к себе своей здоровой рукой. Я хотела оттолкнуться, но задела его рану. Он поморщился от боли, стиснул зубы и выругался на итальянском.

- Cazzo! - вырвалось у него.

Он посмотрел на меня со злостью.

- Простите, я не специально, - сказала я, и мой голос дрожал.

- Не специально? - переспросил он, и его глаза потемнели.

- Да, - сказала я. - Вы сами виноваты .Вы не хотели меня отпускать. И до сих пор не отпустили.

- Я сам решу, отпускать тебя или нет, - сказал он, и его голос стал ледяным.

- Демон, - сказала я, и я смотрела на рану, которую задела. Она не кровоточила.

- Ты забыла, что произошло с тобой, когда последний раз ты меня так назвала? - сказал он, и его голос стал низким и опасным.

Я ничего не сказала.

- Что, беспокоишься обо мне? - спросил он, и в его голосе послышалась насмешка.

- Нет, - сказала я, и мой голос стал твёрже. - Я просто не могу причинять людям боль, как Вы.

- Карина, не играй с моими нервами, - сказал он, и его голос стал низким и опасным. - Ты знаешь, что я могу сделать.

- Что Вы сделаете? - сказала я, и мой голос дрожал. - Изнасилуете? Будете угрожать? Что Вы сделаете?

Он закатил глаза.

- Ты думаешь, что ты смелая? - спросил он, и в его голосе послышалась усмешка. - Ты думаешь, что ты можешь говорить мне это?

- Я ничего не боюсь, - сказала я, и мой голос дрожал, но я старалась говорить твёрдо. - Вы уже забрали у меня всё. Мне нечего терять.

Он смотрел на меня. Я видела, как его злость борется с болью.

- Отпустите меня, - сказала я.

Он медленно разжал руку.

Я встала и отошла от кровати.

Я стояла и смотрела на него.

- Я закончила, - сказала я
Я уже собралась уходить, когда услышала шум за спиной.

Я обернулась.

Он стоял на ногах. С трудом. Его лицо было бледным, он держался за спинку кровати, но он стоял.

- Куда Вы встаёте?! - вырвалось у меня, и в голосе послышалась паника. - Вам нельзя!

- Я хочу принять душ, - сказал он, и его голос был хриплым, но в нём слышалась сталь. - Я воняю как собака. Я не мылся целую неделю.

- Вы не воняете, - сказала я, чувствуя, как внутри меня закипает раздражение. - Я мыла Вас и вытирала.

Он усмехнулся. Слабо, но я узнала эту усмешку.

- Да ладно? Правда? - переспросил он, и в его голосе послышалась насмешка. - Это другое, маленькая ведьма. Я хочу помыться.

- Вы издеваетесь? - сказала я, чувствуя, как моё терпение лопается. - Я только что поменяла повязки и обработала раны! И как Вы помоетесь, если с трудом стоите?

Он усмехнулся, и в его глазах мелькнул тот самый опасный огонёк, который я так ненавидела.

- Ты на что намекаешь? - сказал он, и его голос стал низким. - Ты меня помоешь?

- Я не буду этого делать, - сказала я, и мой голос стал твёрже.

- Будешь, - сказал он, и его голос стал ледяным. - И не беси меня.

Он сделал шаг вперёд и слегка покачнулся. Я не думала. Я подбежала к нему и схватила его за руку, чтобы удержать.

- Ты, - сказал он, и я услышала в его голосе слабую усмешку, - streghetta.

Я не поняла, что он сказал. Я не знала итальянского. Но я знала, что это было что-то про меня.

- Что? - спросила я, стараясь не смотреть на него.

- Streghetta, - повторил он, и в его голосе послышалась насмешка. - Маленькая ведьма.

Я закусила нижнюю губу. Он раздражал меня. Он раздражал меня больше, чем кто-либо в моей жизни. Я терпела его капризы целую неделю, мыла его, вытирала, перевязывала его раны. И слышать его капризы было невыносимо.

- Ладно, - сказала я, чувствуя, как внутри меня всё кипит. - Стойте ровно. Я возьму полотенце.

Он усмехнулся.

- Я знал, что ты согласишься, - сказал он.

Я не ответила. Я развернулась и пошла в ванную.

Я слышала, как он тихо смеётся за моей спиной
Я развязала бинты и помогла ему снять штаны. Он остался в боксёрах. Я отвела взгляд. Я не могла смотреть на него. Я не могла смотреть на его тело, на его руки, на его шрамы.

- Отвернись, - сказал он, и я услышала в его голосе насмешку.

Я отвернулась. Я слышала, как он снимает боксёры. Я слышала, как вода включается.

- Ты можешь идти, - сказал он.

Я уже хотела выйти, когда он снова заговорил.

- Стой, - сказал он, и его голос был грубым. - Ты должна помыть меня.

Я замерла.

- Что? - переспросила я, не веря своим ушам.

- Ты слышала, - сказал он, и в его голосе послышалось раздражение. - Я не могу сам. Ты должна помочь мне.

- Я не могу, - сказала я, и мой голос дрожал.

- Можешь, - сказал он. - Заходи.

Я стояла на месте. Я не двигалась. Я не хотела заходить.

- Я сказал, заходи, - повторил он, и его голос стал ледяным.

Я закусила губу. Мои руки дрожали, когда я шагнула в душ. Я была полностью одета. Вода уже лилась, и я чувствовала, как она пропитывает мою одежду.

Я взяла мыло и начала мыть его спину. Я не смотрела на него. Я смотрела на свои руки, на пену, на воду, которая стекала по его телу.

Я видела его шрамы. Они были повсюду. На спине, на плечах, на руках. Я не могла не смотреть на них. Они были частью его. Они рассказывали историю, которую я не знала.

- Ты смотришь на мои шрамы, - сказал он, и его голос был почти беззвучным.

- Я просто мою Вас, - сказала я, и мой голос дрожал.

- Ты смотришь на них, - повторил он. - Ты всегда смотришь на них.

Я не ответила. Я продолжала мыть его спину.

- Почему ты смотришь на них? - спросил он.

- Я не знаю, - сказала я честно. - Они просто... есть.

Он замолчал.

Я мыла его спину, его плечи, его руки. Я не смотрела на его лицо. Я не хотела видеть его глаза.

- Повернись, - сказала я, и мой голос был почти беззвучным.

Он повернулся. Я смотрела на его грудь, на его татуировки, на его шрамы. Я не смотрела на его глаза.

- Ты не смотришь на меня, - сказал он.

- Я смотрю на то, что делаю, - сказала я.

- Ты боишься смотреть на меня, - сказал он.

- Я не боюсь, - сказала я, и мой голос дрожал.

- Врёшь, - сказал он.

Я не ответила. Я продолжала мыть его. Я мыла его грудь, его живот, его руки. Я не смотрела на его лицо.

- Ты не смотришь на меня, - сказал он снова.

- Я не хочу смотреть на Вас, - сказала я, и мой голос был почти беззвучным.

- Почему?

- Потому что я ненавижу Вас, - сказала я, и слёзы подступили к глазам. - Потому что я не могу смотреть на Вас и не вспоминать о том, что Вы сделали
Я закончила мыть его тело. Я чувствовала, как вода стекает по моей одежде, как мои руки дрожат, как его шрамы остаются под моими пальцами. Я хотела закончить. Я хотела уйти.

Но оставалась его голова.

Я смотрела на неё и понимала, что не могу достать. Он был слишком высоким. Даже стоя в душе, я едва доставала до его плеч.

- Я не могу, - сказала я, и мой голос был почти беззвучным. - Я не достаю.

Он посмотрел на меня сверху вниз. На его лице появилась усмешка.

- Маленькая, - сказал он, и в его голосе послышалась насмешка.

Он медленно наклонил голову, подставляя её мне. Я видела, как каждое движение даётся ему с трудом, как он сжимает зубы от боли. Но он сделал это.

Я взяла шампунь. Мои руки дрожали, когда я нанесла его на его волосы. Я начала мыть его голову. Мои пальцы касались его волос, его кожи, его висков.

Я чувствовала его дыхание на своей коже. Я чувствовала, как он смотрит на меня.

Я не поднимала глаз
Он смотрел на меня. Его глаза скользили по моему мокрому телу, по одежде, которая прилипла к коже, облегая каждую линию, каждый изгиб.

- Ты выглядишь соблазнительно, - сказал он, и его голос был низким и хриплым. - Даже когда ты этого не хочешь.

Я чувствовала, как его слова обжигают меня. Я не знала, что ответить. Я не знала, что делать. Я просто стояла и смотрела на него.

Он выключил воду.

- Помоги мне выйти, - сказал он.

Я подошла к нему и взяла его под руку. Я чувствовала, как он опирается на меня. Я чувствовала его тепло, его тяжесть. Я помогла ему выйти из душа. Я отвернулась, когда он снимал боксёры и обёртывал полотенце вокруг бёдер.

Мы вышли из ванной. Я усадила его на кровать, чувствуя, как моя мокрая одежда холодит кожу. Я стояла рядом с ним, и вода капала с моих волос на пол.

- Я принесу Вам одежду, - сказала я.

Я подошла к шкафу и открыла его. Я взяла чёрную футболку, свободные штаны. Потом открыла нижний ящик и взяла боксёры. Я положила всё на кровать рядом с ним.

- Наденьте, - сказала я, отворачиваясь.

Он кивнул, но я не смотрела на него. Я подошла к шкафу и взяла себе большую широкую футболку. Штанов у меня не было - из-за заботы о нём я не могла постирать свою одежду. У меня было мало вещей. Я не думала, что задержусь в Италии. Это не было в моих планах.

Я вышла в ванную и приняла душ. Горячая вода смывала с меня холод и страх. Я стояла под ней несколько минут, пока не почувствовала, что могу дышать.

Когда я вышла, я была только в одной футболке. Она прикрывала меня до колен, но у меня не было выбора.

Я вернулась в комнату. Он был почти одет, но футболка лежала рядом с ним. Я поняла, что он не мог её надеть.

Я выдохнула и подошла к нему.

- Давайте намажу мазь на раны и помогу надеть, - сказала я.

Он посмотрел на меня. Его глаза скользнули по моей футболке, по моим ногам, по моим рукам.

- Ты выглядишь... - начал он, но не закончил.

- Я знаю, - сказала я, и мой голос был почти беззвучным. - У меня нет выбора.

Я взяла мазь и начала наносить её на его раны. Мои руки двигались медленно, осторожно. Он смотрел на меня, и я чувствовала его взгляд на своей коже.

- Ты не должна была оставаться, - сказал он, и его голос был почти беззвучным.

- Я знаю, - сказала я. - Но я осталась.

Я закончила наносить мазь и взяла футболку.
Я закончила наносить мазь на его раны. Я взяла футболку в руки и посмотрела на него.

- Наденьте, - сказала я, протягивая ему.

Он попытался поднять руки, но застонал от боли, когда его раненая рука дёрнулась. Его лицо исказилось.

- Чёрт, - выругался он сквозь зубы.

- Я помогу, - сказала я, подходя ближе.

Я взяла футболку и попыталась надеть её на него, но его раненая рука не поднималась. Я старалась быть осторожной, но каждое движение причиняло ему боль.

- Больно, - сказал он, и его голос был резким.

- Я знаю, - сказала я. - Я стараюсь.

- Не получается, - сказал он, и я услышала в его голосе раздражение.

Я отступила назад. Я посмотрела на него. Он сидел на кровати, бледный и злой. Его рука безвольно лежала на одеяле.

- Может быть, надеть рубашку? - предложила я. - Она не такая облегающая.

- Нет, - сказал он, и его голос стал твёрже. - Я не хочу спать в рубашке.

- Но Вам будет удобнее, - сказала я.

- Я сказал нет, - сказал он, и я услышала в его голосе сталь.

Я закусила губу. Я не знала, что делать. Я смотрела на него, на его раненую руку, на его злое лицо.

- Тогда оставайтесь без футболки, - сказала я, и мой голос был холодным. - Я принесу одеяло.

Я подошла к шкафу и взяла одеяло. Я накинула его на его плечи.

- Так лучше? - спросила я.

Он не ответил. Он просто смотрел на меня.

- Ты не сдаёшься, - сказал он, и я не поняла - был ли это вопрос или утверждение.

- Нет, - сказала я. - Я не сдаюсь.

Он усмехнулся, но я не знала - была ли это усмешка злая или что-то другое.

- Ты упрямая, - сказал он.

- Я знаю, - сказала я.

Я села на стул рядом с кроватью.

- Отдыхайте, - сказала я. - Я буду здесь.