9 глава

Демон

Дверь за ними закрылась, и я услышал, как их шаги затихают на лестнице. Я стоял посреди гостиной и смотрел на пустой дверной проём. В ушах всё ещё звенел её голос - тихий, дрожащий, но с каким-то чёртовым стержнем внутри.

«Тогда мы умрём, но наши семьи не пострадают.»

Смелая, блядь. Слишком смелая для такой маленькой, заикающейся дуры.

Я повернулся к камину и провёл рукой по лицу. В голове гудело. Я только что сделал предложение двум девчонкам, которых держал в плену меньше суток. Предложение, блядь. Как будто я какой-то романтик из грёбаных фильмов.

- Ты совсем потерял рассудок, - голос Винченцо прозвучал за моей спиной холодно и жёстко. - Я не знаю, что ты там себе придумал, но это безумие.

Я медленно повернулся к нему. Он стоял в центре гостиной, сжав кулаки. Его глаза сузились, челюсти были сжаты так сильно, что на скулах выступили желваки. Он смотрел на меня так, будто видел впервые.

- Ты хочешь жениться на них? - продолжил он, и каждое слово звучало как удар. - На двух девчонках, которых мы держим здесь меньше суток. Это не просто глупость, Лоренсо. Это самоубийство.

- Заткнись, - сказал я, и голос мой прозвучал тихо, но в нём была сталь. - Ты не понимаешь, что происходит. Ты не знаешь, с каким дерьмом мы столкнулись.

- Я знаю только одно, - Винченцо повысил голос, но в нём не было срыва - только ледяная ярость. - Только что ты поставил пистолет на стол и пригрозил двум беззащитным девушкам. Ты сказал им, что они должны стать нашими жёнами, или мы их убьём. Это не решение. Это психоз.

- Это единственный способ их спасти! - рявкнул я, делая шаг к нему. - Ты не видишь картины целиком, Винченцо! Ты думаешь, я хочу на них жениться? Думаешь, мне эта хуйня в кайф? Мне насрать на них! Но если я их отпущу, их убьют!

- Кто? - спросил Винченцо, и его голос стал тише, но от этого не менее опасным. - Кто их убьёт, Лоренсо? Объясни мне. Потому что пока я вижу только твой страх. Страх перед отцом. Перед теми, кто стоит выше нас. Ты готов разрушить жизни двух людей, только чтобы спасти свою шкуру?

- А ты готов смотреть, как их убивают? - заорал я, и мой голос эхом разнёсся по гостиной. - Ты готов стоять в стороне и смотреть, как эти уроды приходят сюда и режут их? Потому что они придут, Винченцо! Я знаю этих людей! Я работаю с ними! Они не оставляют свидетелей! Ты это понимаешь? Если эти девчонки уйдут - через день их найдут мёртвыми в канаве. И твоя грёбаная доброта им не поможет!

- Ты не знаешь этого наверняка, - сказал Винченцо, и его голос дрогнул. - Ты строишь теорию на страхе. Ты мог бы придумать другой способ. Мог бы спрятать их в другом месте. Мог бы отправить их в другую страну. Но ты выбрал самый простой и самый грязный путь.

- Потому что это единственный путь, который сработает! - прорычал я. - Если я их спрячу, их найдут. Если я их отправлю, их перехватят. Единственный способ защитить их - сделать частью семьи. Только тогда никто их не тронет. Потому что тронуть жену члена семьи - это объявить войну. И никто на это не пойдёт. Даже эти ублюдки.

- Ты говоришь это так, будто делаешь им одолжение, - Винченцо усмехнулся, но в усмешке не было тепла. - Ты запираешь их в клетке и называешь это защитой. Ты отнимаешь у них свободу и называешь это спасением. Ты не герой, Лоренсо. Ты тюремщик. Самый настоящий тюремщик.

- Мне насрать, как это называется! - рявкнул я, чувствуя, как внутри закипает злость. - Мне насрать, герой я или тюремщик! Главное, что они живы! И мы живы! Ты предпочитаешь, чтобы они были мёртвыми, но свободными? Так вот, я - нет. Я выбираю жизнь. Даже если она в клетке.

Винченцо замолчал. Он стоял, опустив голову, и я видел, как он пытается переварить услышанное. Его дыхание было тяжёлым, и я слышал, как он сжимает и разжимает кулаки.

- Ты мог бы просто сказать мне, - сказал он наконец, и голос его был тихим, но жёстким. - Ты мог бы объяснить всё это до того, как швырнул пистолет на стол и начал угрожать им. Но ты не сделал этого. Ты просто действовал. Как всегда. Как будто ты один принимаешь решения. Как будто я не имею права голоса.

- Потому что я старший брат! - заорал я. - Потому что это я несу ответственность за всё, что происходит! За тебя, за этот дом, за этих девчонок! Ты думаешь, мне нравится быть этим мудаком? Нравится говорить им, что они выйдут за меня замуж или умрут? Мне это не нравится, Винченцо! Но у меня нет выбора! У меня никогда не было выбора!

Я замолчал, переводя дыхание. В комнате повисла тишина. Только дождь барабанил по окнам и трещал огонь в камине.

- Тогда дай мне выбор, - сказал Винченцо, и в голосе его послышалась сталь. - Дай мне возможность защитить их по-своему. Не запирай их в клетке. Дай им свободу. Дай им шанс.

- Свобода убьёт их, - сказал я, и голос мой стал холодным, как лёд. - Ты хочешь дать им шанс? Хорошо. Я даю им шанс. Один год. Они проживут с нами один год. За это время они узнают нас. Узнают этот мир. И через год, если они захотят уйти, я их отпущу. Но до этого они будут жить здесь. Как наши жёны. И ты будешь играть свою роль. Потому что если ты не сделаешь этого - они умрут. Это факт. Не теория. Не страх. Факт.

Винченцо смотрел на меня. Долго. Пристально. В его глазах я видел боль и ненависть. Но я видел и кое-что ещё. Понимание.

- Ты уверен, что это сработает? - спросил он тихо.

- Я уверен, что это единственный способ сохранить им жизнь, - сказал я, и голос мой стал твёрже. - А большего я не могу обещать.

Он кивнул. Медленно, словно через силу.

- Я сделаю это, - сказал он. - Ради них. Потому что они не заслуживают смерти. Но знай, Лоренсо: ты перешёл черту. Ты стал тем, кого мы всегда ненавидели. Ты стал нашим отцом.

Он развернулся и пошёл к лестнице. На последней ступеньке он остановился и сказал, не оборачиваясь:

- Ты слишком жесток. Это когда-нибудь погубит тебя.

- Я знаю, - сказал я, глядя ему в спину. - Но это сохранит жизнь тебе. И им.

Он ушёл. Я остался один.

Я подошёл к окну и посмотрел на дождь. Он лил без остановки, и капли стекали по стеклу, размывая мир за ним.

Я думал о ней. О маленькой, хрупкой девушке, которая дрожала от страха, но не сломалась. Которая не умела говорить, но заставила себя сказать. Которая смотрела в пол, но нашла силы поставить условия.

Она была сильной. Слишком сильной для того, кто почти не мог говорить.

И это бесило меня больше всего.

Потому что я не знал, что мне с этим делать.

Я смотрел на дождь и чувствовал, как внутри меня смешиваются злость и что-то другое. Что-то, чего я не мог понять.

«Ты слишком жесток. Это когда-нибудь погубит тебя.»

Может быть.

Но пока это сохраняет жизнь мне. И ему. И им, блядь, тоже.

( Лоренсо )