29 глава

Я проснулась от тепла.

Сначала я не поняла, где нахожусь. Веки ещё слипались, а сознание медленно возвращалось из глубины сна. Я чувствовала, что что-то не так. Что-то изменилось.

А потом я поняла.

Я лежала в его объятиях.

Его руки обнимали меня. Его дыхание было ровным и тёплым на моей шее. Я чувствовала его запах. Он пах мятой, мужским шампунем и чем-то чистым, свежим. Не виски. Не сигареты. Просто... им. Я чувствовала его тело, прижатое к моему. На нём не было футболки. Я помнила, что вчера он не смог её надеть из-за раненого плеча. И теперь я чувствовала его кожу на своей. Горячую, живую, настоящую.

Я замерла.

Я не знала, что делать. Я не знала, как он оказался рядом со мной. Я помнила, как заснула на стуле. Я помнила, как он стонал во сне. Я помнила, как я гладила его по голове.

И я помнила, как он сказал мне лечь рядом с ним.

Он не просил. Он не умолял. Он просто сказал: «Ляг рядом». И я легла. Я сама легла рядом с ним. Я сама позволила ему обнять меня.

Я помнила, как его руки обхватили мою талию. Я помнила, как я уткнулась лицом в его грудь. Я помнила, как я чувствовала его тепло, его дыхание, его запах.

Я сама сделала этот выбор.

Его рука лежала на моей шее. Я чувствовала её тяжесть, её тепло. Я чувствовала его пальцы, слегка касающиеся моей кожи.

Я осторожно попыталась высвободиться. Я медленно отодвинулась, стараясь не разбудить его. Но он проснулся.

Его рука сжалась на моей талии, и он притянул меня обратно к себе.

- Лежи, - сказал он, и его голос был хриплым и грубым со сна. - Не дёргайся.

- Я... - начала я, но он перебил меня.

- Заткнись, - сказал он. - Я хочу спать.

- Вы не... - начала я снова, но он разозлился.

- Я сказал, заткнись, - сказал он, и его голос стал холодным. - Я не хочу слышать твой голос. Лежи.

- Ты куда собралась? - спросил он, и его голос был хриплым и грубым со сна.

- Я... я хотела встать, - сказала я, и мой голос дрожал.

- Зачем? - спросил он, и в его голосе послышалось раздражение.

- Мне нужно... мне нужно в ванную, - сказала я.

- Я не давал тебе разрешения, - сказал он, и его голос стал холодным.

- Я не могу ждать, - сказала я, и мой голос дрожал.

- Можешь, - сказал он. - Ты подождёшь, пока я не решу, что ты можешь встать.

- Но мне правда нужно... - начала я, но он перебил меня.

- Я сказал, ты подождёшь, - сказал он, и в его голосе послышалась сталь.

Я замерла. Я чувствовала его руку на своей талии. Я чувствовала его дыхание на своей шее. Я чувствовала его тело, прижатое к моему.

- Ты меня разбудила, - сказал он, и в его голосе послышалась злость. - Я спал. Я спал хорошо. А ты решила, что тебе нужно встать. Ты решила, что тебе нужно двигаться. Ты решила, что тебе нужно разбудить меня.

- Я не хотела Вас будить, - сказала я, и мой голос был почти беззвучным.

- Ты не хотела, - повторил он. - Но ты это сделала. Ты всегда делаешь то, что не хочешь делать.

Он отпустил меня и отодвинулся.

- Вставай, - сказал он, и его голос стал холодным. - Иди в ванную. Но когда вернёшься, не вздумай разбудить меня снова.

Я быстро встала с кровати и побежала в ванную. Я закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной.

Я смотрела на себя в зеркало. Мои глаза были красными. Мои руки дрожали. Я не знала, что я чувствую.

Я быстро умылась, бросила грязную одежду в корзину и вышла из ванной. Он, кажется, спал. Я старалась быть очень тихой, почти не дышала, когда открывала шкаф.

Я не знала, что одеть. Вся моя одежда была в стирке. Я уже хотела закрыть шкаф, когда вспомнила про платье. Моя самая младшая сестра положила его в мой чемодан перед отъездом. Я взяла его, чтобы не обижать её, хотя сама никогда не носила платья. Все говорили, что оно мне очень идёт, но я редко появлялась в платьях - тем более в ярких.

Это платье было миди, нежного персиково-розового оттенка, с приталенным силуэтом. Лиф украшали декоративные пуговицы и лёгкие оборки по квадратному вырезу, объёмные рукава с широкими манжетами и струящаяся расклёшенная юбка до колена. Для меня это было коротко. Но у меня не было выбора.

Я зашла обратно в ванную и одела платье. Волосы собрала во французский пучок и посмотрела на себя в зеркало. Вроде выглядело неплохо. Я тихо открыла дверь и спустилась вниз.

Я готовила спокойно. Разложила тарелки на стол для Винченцо и Армиды, чтобы они могли позавтракать. Потом взяла поднос для Лоренсо - положила тарелку, чашку, приборы. Я пошла в столовую, чтобы поставить стаканы.

Я уже собиралась вернуться на кухню, когда подняла голову и замерла.

Лоренсо спускался по лестнице.

Я застыла на месте. Он был одет... почти. На нём была свободная чёрная рубашка, расстёгнутая почти до груди - видимо, он не мог застегнуть её из-за раненого плеча. Чёрные широкие классические штаны. Волосы слегка растрёпанные.

Я смотрела на него и не могла пошевелиться.

- Ты что застыла? - спросил он, и его голос был хриплым, но уже не таким злым, как утром.

Я смотрела на него, и внутри меня закипало раздражение. Он спустился вниз, хотя его раны ещё не зажили. Он не должен был вставать. Он должен был лежать.

- Вы не должны были спускаться, - сказала я, и мой голос был твёрже, чем я ожидала. - Ваши раны ещё не зажили. Вы должны лежать.

Он посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло удивление, смешанное с раздражением.

- Ты говоришь мне, что я должен делать? - спросил он, и его голос стал низким и опасным.

- Я говорю Вам, что Вам нужно заботиться о себе, - сказала я, и я не отвела взгляда.

Он медленно подошёл ко мне. Я чувствовала, как его взгляд скользит по моему платью, по моим волосам, по моему лицу.

- Симпатично выглядишь, - сказал он, и я не знала, как реагировать на его слова.

Он наклонился ко мне, и я чувствовала его дыхание на своей коже.

- Che donna sexy, - сказал он на итальянском, и я не поняла, что он сказал.

Я злилась. Он всегда говорил на итальянском, когда хотел что-то скрыть от меня. Он знал, что я не понимаю. Он знал, что я не могу ответить.

Я ничего не сказала. Я просто смотрела на него.

- Вы не должны были спускаться, - повторила я.

Я подошла к нему ближе. Он удивился. Я видела, как его глаза расширились. Я застегнула оставшиеся пуговицы на его рубашке.

- Сейчас спустится Армида, - сказала я, и мой голос был холодным. - А Вы в таком виде. Раз Вы уже спустились и думаете, что можете так себя вести, то садитесь за стол.

Он усмехнулся. Он наклонился ко мне, хотя это далось ему с трудом, и прошептал в ухо:

- Моя маленькая ведьма осмелела и начала командовать. Как бы ты не пожалела потом.

Он выпрямился и сел во главе стола.

Я поставила перед ним тарелку с супом. Лоренсо посмотрел на неё, потом на меня. Его лицо было непроницаемым. Я села за стол подальше от всех, с чашкой кофе. Я не хотела есть.

Спустились Армида и Винченцо. Винченцо удивился, когда увидел брата, но ничего не сказал. Он знал, что с ним спорить бесполезно.

Армида поздоровалась со мной и села за стол рядом с Винченцо, который сел рядом с Лоренсо с правой стороны.

Я приготовила Оссобуко для Винченцо и Армиды - только без вина. Для Лоренсо - Минестроне, густой овощной суп. Ему нужно было есть жидкое, мясо для него было бы слишком тяжёлым и жирным.

Лоренсо посмотрел на свою тарелку, потом на меня.

- Что это? - спросил он, и в его голосе послышалось раздражение.

- Суп, - сказала я. - Вам нужно есть жидкую пищу. Мясо для Вас слишком тяжёлое.

Он усмехнулся. В этой усмешке не было ничего весёлого.

- Суп, - повторил он, и я слышала, как он сдерживает злость. - Ты даёшь мне суп?

- Да, - сказала я, и я не отвела взгляда. - Вам нужно есть. Ваши раны не заживут, если Вы не будете есть.

- Я не буду есть суп, - сказал он, и его голос стал холодным.

- Будете, - сказала я, и я поставила тарелку перед ним.

- Ты что, не слышишь меня? - спросил он, и в его голосе послышалась сталь. - Я сказал, я не буду есть суп.

- Я слышу Вас, - сказала я. - Но это не значит, что я согласна с Вами.

Винченцо и Армида смотрели на нас. Армида открыла рот, чтобы что-то сказать, но Винченцо взял её за руку и остановил.

- Пусть сами, - сказал он тихо.

Армида кивнула и замолчала.

Лоренсо смотрел на меня. Я чувствовала, как его взгляд прожигает меня насквозь.

- Ты смеешь спорить со мной? - спросил он, и в его голосе послышалась ярость.

- Я не спорю, - сказала я. - Я просто говорю Вам, что Вам нужно есть.

Он взял ложку и попытался поесть сам. Но из-за раненого плеча он не мог нормально держать её. Он переложил ложку в другую руку, но и это его бесило. Он не мог есть даже здоровой рукой.

Он злобно посмотрел на меня.

- Помоги мне поесть, - сказал он, и его голос был низким и раздражённым. - И вообще, почему ты так далеко села? Иди сюда. Покорми меня.

Я увидела удивление в глазах Винченцо. Его насторожила просьба брата. Лоренсо всегда говорил прямо, никогда ничего не скрывал, но никогда ни о чём не просил. Даже если это стоило ему жизни. А сейчас он просил меня покормить его.

- Ты не слышала, что я сказал? - продолжил он, и его голос стал грубее. - Сядь рядом. Я хочу есть.

Я улыбнулась и села рядом с ним. Я придвинула его тарелку к себе и взяла ложку. Он повернулся ко мне полностью, чтобы мне было удобнее его кормить.

- Это точно мой брат? - тихо сказал Винченцо, глядя на нас.

Лоренсо, прожевав, ответил:

- А что не так?

- Ничего, - сказал Винченцо. - Ешь, набирайся сил.

Я заметила, что Винченцо и Армида улыбаются, глядя на нас. Винченцо что-то шепнул Армиде на ухо, и она слегка ударила его по плечу, улыбаясь. Она начала есть.

Лоренсо ел послушно, но потом, не поворачиваясь к Винченцо, спросил:

- Есть зацепки по делу?

Винченцо перестал улыбаться и посмотрел на брата.

- Пока нет, - сказал он. - Но мы работаем над этим.

- Работайте быстрее, - сказал Лоренсо, и его голос стал холодным.

Он снова повернулся ко мне и открыл рот, ожидая следующую ложку. Он ел и смотрел на меня.

И когда он проглотил последнюю ложку супа, он откинулся на спинку стула. Я видела, как он устал даже от этого - от того, что просто сидел и ел. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени, но он не жаловался. Он просто смотрел на меня.

- Идёмте, - сказала я, поднимаясь. - Вам нужно принять лекарства. Вам ещё надо полежать.

- Мне нужно заняться делами, - сказал Лоренсо, и его голос был низким и хриплым.

- Но Вы ещё не выздоровели, - сказала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

- Che strega! - сказал он, и я не поняла, что он сказал. Я не знала итальянского, но я знала, что это было что-то про меня. - Мне нужно работать. Я поел, как ты просила. Теперь ты послушай меня.

- Но... - начала я, но он остановил меня.

- Карина, - сказал он, и его голос стал тише, но в нём всё ещё слышалась сталь. - Ты не могла бы просто сделать то, что я сказал? Не зли меня. Я не хочу обидеть тебя.

Я застыла. Его слова ударили меня. Он не хотел обидеть меня. Этот дьявол, который не знает, что такое сострадание и любовь, сказал, что не хочет обидеть меня.

- Принеси таблетки, - сказал он. - Я выпью. Я не отказываюсь их выпивать.

Я принесла таблетки и воду. Он взял их и проглотил, запивая водой.

- Спасибо, - сказал он, и я удивилась.

- Пожалуйста, - сказала я.

Винченцо и Армида смотрели на нас. Они молчали. В их глазах было удивление. Они не верили тому, что видели. Лоренсо, который никогда никого не слушался, слушался меня.

Лоренсо с трудом встал из-за стола. Я видела, как каждое движение даётся ему с трудом. Он опёрся на стол, чтобы не упасть.

- Ты идёшь в кабинет, - сказала я, и мой голос был ровным.

- Да, - сказал он, и он посмотрел на меня. - Я справлюсь.

- Я помогу Вам, - сказала я.

- Нет, - сказал он. - Я сам.

Он сделал шаг. Потом ещё один. Он шёл медленно, но он шёл.

- Если Вы упадёте, я не буду Вас поднимать, - сказала я.

Он усмехнулся и покачал головой.

Он зашёл в кабинет и закрыл за собой дверь.

Я выдохнула. Я чувствовала, как усталость наваливается на меня. Я убрала тарелки вместе с Армидой, и когда я закончила, я рухнула на диван в гостиной. Я была измотана. За всё это время я заботилась о нём, делала всё, что нужно. У меня не было времени на отдых.

Армида увидела это и села рядом со мной.

- Ты выглядишь уставшей, - сказала она.

- Я устала, - сказала я честно.

Я посмотрела на неё и спросила:

- Как у тебя дела с мамой?

Она улыбнулась, и я увидела, как её лицо осветилось.

- Всё хорошо, - сказала она. - Она простила меня. Винченцо поговорил с ней, и всё уладил. Я не знаю, что он ей сказал, но теперь кажется, что его любят больше, чем меня.

Я улыбнулась.

- Это хорошо, - сказала я. - А то я переживала.

Улыбка исчезла с её лица.

- Твоя мама ещё не отвечает? - спросила она.

- Да, - сказала я, и я опустила глаза.

- Хочешь, я через свою маму разузнаю, как они там? - спросила она. - Если хочешь.

- Хорошо, - сказала я. - Спроси. Но не расстраивайся, если она не захочет говорить. Ей нужно время.

- Да, ты права, - сказала я. - Я так по ним скучаю. Особенно по папе. Он, наверное, очень разочарован во мне.

- Не говори так, - сказала она. - Просто нужно время, Карина.

- Да, ты права, - сказала я.

Я села ближе к Армиде и спросила:

- А с Винченцо у вас что?

Она отвела взгляд.

- Ничего, - сказала она.

Я усмехнулась.

- Ну да, конечно, - сказала я. - Поэтому ты так светишься рядом с ним?

- Что? - переспросила она. - Свечусь?

- Ну, ты так улыбаешься рядом с ним. Держитесь за ручки. Ходите куда-то вместе постоянно. А когда его нет, ты не выходишь из комнаты. Что у вас настолько серьёзно?

Она посмотрела на меня. Я видела, как она колеблется.

- Я не знаю, - сказала она наконец. - Я просто... я не знаю, что я чувствую.

- Ты знаешь, - сказала я. - Ты просто боишься себе в этом признаться.

- Может быть, - сказала она.

Армида молчала. Я видела, как она борется с собой, как она пытается найти слова. Она смотрела в окно, но я знала, что она не видит сад за ним. Она видела что-то другое. Что-то, что происходило внутри неё.

- Я не знаю, что это, - сказала она наконец, и её голос был тихим. - Я никогда не чувствовала ничего подобного. Он просто... он просто есть. И когда его нет, мне кажется, что чего-то не хватает. Как будто воздух становится другим.

Я смотрела на неё. Я знала это чувство. Я знала, как это - когда кто-то становится частью твоего мира, и ты не можешь представить, что его нет рядом.

- Ты влюбилась в него, - сказала я, и я не спросила. Я сказала это как факт.

- Может быть, - сказала она, и она улыбнулась. - Но это странно, правда? Я не должна была влюбляться. Я не должна была чувствовать это. Всё это неправильно.

- Любовь не бывает неправильной, - сказала я. - Она просто есть.

Она посмотрела на меня.

- Ты говоришь это так, будто знаешь, что это такое, - сказала она.

- Я знаю, - сказала я. - Я так вижу со стороны.

Она всё так же смотрела в окно, задумываясь над моими словами.

- Ладно, я пойду, - сказала я, вставая с дивана. - Мне нужно постирать вещи. Я совсем забыла на это из-за того, что присматривала за Лоренсо.

- Хорошо, - сказала Армида. - Я тоже пойду. Приберусь в комнате, пока Винченцо в кабинете у Лоренсо.

Мы разошлись по делам.

Я наконец постирала свою одежду, поменяла постельное бельё на чистое, белое. Я открыла окно, чтобы проветрить комнату. На улице было холодно, но мне казалось, что в комнате пахнет таблетками, как в больнице. Я хотела избавиться от этого запаха.

Через двадцать минут я закрыла окно, включила обогреватель и села в кресло рядом с окном - то самое, в котором часто любил сидеть Лоренсо.

Я не заметила, как закрыла глаза. Я не помнила, что видела во сне. Я не знала, как заснула.

Я проснулась от испуга. На часах было уже одиннадцать. Я вскочила с кресла. Я не знала, сколько я проспала. Час? Два? Я чувствовала себя разбитой, но я знала, что мне нужно было встать.

Я заметила, что Лоренсо ещё не было в комнате. Я забеспокоилась. Он был слаб после завтрака, капризничал. Чёрт, как я могла заснуть?

Я быстро вышла из комнаты. Первым делом я разогрела ему суп, нарезала фрукты - яблоко и грушу. Я поставила всё на поднос и пошла к его кабинету.

Я остановилась у двери. Я не решалась открыть её. Я не решалась постучать. Но я знала, что я должна.

Я постучала и зашла.

Он сидел за столом, склонившись над бумагами. Его здоровая рука держала ручку, а раненая лежала неподвижно на столе. Он поднял голову, когда я вошла. Его лицо было напряжённым, и я видела, как ему тяжело.

- Что ты здесь делаешь? - спросил он, и его голос был грубым.

- Я принесла Вам поесть, - сказала я, ставя поднос на край стола. - Вы должны eat.

- Я не голоден, - сказал он.

- Я точно знаю, что Вы после завтрака ничего не ели, - сказала я, стараясь говорить спокойно.

- Я сказал, я не голоден, - повторил он, и его голос стал холодным.

- Что такого трудного в том, чтобы просто поесть? - сказала я, и я почувствовала, как внутри меня закипает раздражение. - Я устала с Вами ссориться постоянно из-за этого. Я устаю от того, что Вы не хотите заботиться о себе.

Он усмехнулся, но я знала, что он злится.

- Может, Вам не нравится, как я готовлю? - сказала я. - Скажите. Я попрошу Армиду что-то приготовить. Или мы что-то закажем.

- Ты думаешь, что дело в еде? - спросил он, и его голос стал низким и опасным.

- А в чём ещё? - спросила я. - Я делаю всё, чтобы Вы поправились. А Вы просто отказываетесь есть. Я не понимаю, чего Вы хотите.

- Я хочу, чтобы ты оставила меня в покое, - сказал он.

Я подошла к его столу и поставила поднос. Я посмотрела на него, и внутри меня всё кипело. Я устала. Я так устала от его капризов, от его грубости, от его постоянного нежелания заботиться о себе.

- Вы демон, - сказала я, и мой голос дрожал от злости. - Неблагодарный эгоист. Хотите ещё что-то? Нет? Мне всё равно. Я больше не буду делать то, что Вы хотите. Я устала. У меня и так сил нет.

Я развернулась и направилась к двери.

- Стой, - рявкнул он. - Я не сказал тебе уходить.

Я остановилась, но не обернулась.

- Ты думаешь, что можешь просто прийти, накричать на меня и уйти? - сказал он, и в его голосе послышалась злость. - Ты забыла, кто ты?

- Я знаю, кто я, - сказала я, поворачиваясь к нему. - Я та, кто заботится о Вас. А Вы тот, кто не ценит этого.

Он смотрел на меня. Я видела, как его глаза потемнели.

- Ты смеешь говорить мне это? - спросил он.

- Смею, - сказала я. - Потому что я устала.

Он усмехнулся, но я знала, что он злится.

- Ты думаешь, что ты можешь уйти? - спросил он.

- Да, - сказала я, и мой голос стал холодным. - Я могу уйти. Вы же сказали, чтобы я оставила Вас в покое. Я собираюсь исполнить Ваше желание.

Я развернулась и направилась к двери.

- Карина, - сказал он, и его голос был тихим.

Я остановилась, но не обернулась.

- Остановись, - сказал он.

Я медленно повернулась к нему. Он смотрел на меня, и я видела, как его лицо изменилось.

- Просто посиди со мной, - сказал он.

- Хорошо, - сказал я.- Я поем. Можешь покормить меня, но если это отвлекает меня от работы, ясно?

- Да, - сказала я.

Я села рядом с ним, взяла ложку и начала дуть на суп. Я поднесла его к его губам. Он открыл рот и ел, рассматривая документы. Я кормила его медленно, аккуратно, давая ему время на звонки.

Зазвонил телефон. Он взял трубку. Я в это время продолжала кормить его. Иногда я замедлялась, чтобы он мог говорить. Я чувствовала, как усталость наваливается на меня. Я очень хотела спать, но я не хотела оставлять его в этом огромном тёмном кабинете.

Когда он закончил есть суп, я дала ему воды. Ему звонили много раз, но чаще всего какой-то Маттео. Они говорили по-итальянски, и я не понимала ни слова. Я кормила его грушей и яблоками. Он почти съел все фрукты.

Я убрала поднос подальше, на стул в углу комнаты.

Я сидела рядом и смотрела, как он работает. Он положил свою больную руку на стол и что-то печатал на ноутбуке одной рукой. Это давалось ему с трудом - я видела, как он морщится от боли, но не останавливается. Он продолжал работать, хотя каждое движение давалось ему с трудом.

Видимо, работы накопилось много. Он уже почти две недели лежал и не выходил из комнаты, только мелкие вопросы решал, когда Винченцо заходил за советом. Я смотрела на него, а он на меня - нет, он не отвлекался. Он был полностью погружён в работу, его вечно нахмуренные брови были сосредоточены на экране.
Он был красивым. Признаю. Но характер просто ужасный. Его даже красил шрам на брови. За эти две недели у него выросла щетина, но это не портило его внешность. Или я просто привыкла?

Почему он мне симпатичен? Вроде ничего особенного. Тем более он старше меня на тринадцать лет. Но я не считала его старым. И он не выглядел на тридцать два. Или мне так казалось?

А глаза... они были зелёными. Но когда он злился, они становились тёмного оттенка, напоминая тёмный лес, от которого нет выхода, от которого не выбраться.

Чёрт, какой же он красивый, когда вот так сидит, молчит, работает. Не спорит, не кричит. Просто сидит. Молча. Тихо.

Я уже засыпала. Я упёрлась головой на свою руку и слегка прикрыла глаза. Я смотрела на него, и в голову лезли мысли.

Как же я устала. Я одновременно ненавижу его и он мне симпатичен. Он столько боли мне причинил, отобрал у меня всё, что у меня было - семью, честь. Но я всё равно о нём забочусь.

Я думала, что делаю это из-за обещания. Из-за того, что обещала Винченцо позаботиться о нём, когда он был болен. Но сейчас я ловлю себя на мысли, что дело совсем не в обещании. А в том, что я сама этого хочу.

Я не могу оправдать того, что вчера уснула рядом с ним. Хотя могла этого не делать. У него уже нет аргументов, чтобы шантажировать меня.

Он работал, не обращая на меня внимания.