7 глава

Ночь уже давно вступила в свои права. На часах было 1:47, когда я наконец остался один в гостиной. Огонь в камине почти догорел, и я сидел в полумраке, разбираясь с делами, которые накопились за день. Проблемы, проблемы, проблемы - они лезли отовсюду, и я не знал, как всё исправить.

Четыре часа назад Винченцо таскал вещи в комнату этих девчонок. Я видел это. Я видел, как он заносил туда полотенца, подушки, какую-то еду. Он был слишком добр к ним. Слишком мягок. И это бесило меня больше всего.

Он мой брат. Я люблю его больше собственной жизни. Но я никогда не понимал, почему он хочет давать шанс каждому встречному. Почему он видит в людях что-то хорошее, даже когда его нет.

Он вырос по-другому. Не как я. Пока отец воспитывал меня - готовил к делам мафии, учил быть жёстким, безжалостным, - Винченцо рос с матерью. Она была добрая. Слишком добрая. Она научила его верить в людей. И теперь это его слабость.

Я сидел и вспоминал, как в раннем возрасте я уже знал, что такое мафия. Я видел, как мой отец подписывал приказы, которые отправляли людей в могилу. Я знал, что такое предательство. Я знал, что такое страх. И я знал, что в нашем мире нет места доброте.

А Винченцо... он был другим. Он был светом в нашей тёмной семье. И я поклялся себе, что он никогда не коснётся грязи, в которой я увяз. Я следил за каждым его движением. Я не хотел, чтобы он стал таким, как я. Я хотел, чтобы он остался чистым.

Но сейчас эта чистота мешала мне. Он приносил им еду. Он говорил с ними мягко. Он обещал им безопасность. А я сидел здесь и думал о том, как выпутаться из этого дерьма.

Час назад я разобрался с тем мужчиной, которого мы уводили. Тем, из-за которого эти две дуры нас и спалили. Я приказал своим людям выбить из него информацию. И они сделали это. Теперь я знал, что он работал на конкурентов. Что он сдавал нас. Что он был предателем.

А ещё я приказал узнать всё об этих двух идиотках. Кто они, откуда, что делают в Италии, сколько времени прятались в кустах, что видели, что слышали, знают ли, кто мы. Я должен был знать всё. Каждая деталь могла стать решающей.

Я сидел и смотрел на догорающие угли, когда услышал шаги. Винченцо спустился по лестнице. Он был в пижаме, с растрёпанными волосами, и выглядел уставшим. Он подошёл к креслу напротив меня и сел.

- Брат, - сказал он, и голос его звучал мягко, но в нём слышалась тревога. - Ты как? Почему не спишь?

Я усмехнулся и откинулся на спинку дивана.

- А ты как думаешь, Винченцо? - спросил я, и голос мой прозвучал жёстко. - У меня куча проблем. Эти две дуры - одна из них.

- Они не дуры, - сказал Винченцо. - Они просто оказались не в то время и не в том месте.

- Оказались не в том месте? - я усмехнулся. - Они услышали крик и полезли в лес. Кто так делает? Только идиоты.

- Люди, которые хотят помочь, - ответил Винченцо. - Они не знали, что увидят. Они просто хотели сделать доброе дело.

- Доброе дело, - повторил я, чувствуя, как внутри закипает злость. - Из-за их доброго дела у нас теперь проблемы, Винченцо. Если отец узнает, что мы их привезли сюда, он убьёт их. И нас заодно.

- Он не узнает, - сказал Винченцо, и в голосе его послышалась твёрдость. - Мы будем держать их здесь, пока не решим, что делать.

- Ты кажется не знаешь нашего отца, - сказал я, и голос мой стал холодным. - И меня тоже. Они - проблема. И я хочу устранить эту проблему, пока никто об этом не узнал. Понимаешь?

- Нет, - сказал Винченцо, и в голосе его появилась сталь. - Мы не будем их убивать. И отцу не позволим.

Я смотрел на него и чувствовал, как внутри меня борется злость и любовь. Он был моим братом. Моим младшим братом. Я не мог его убить.

- Ты упрямый, как наш отец, - сказал я.

- А ты жестокий, как он, - ответил Винченцо. - Но мы не должны быть такими. Мы можем быть другими.

- Нет, - сказал я. - Не можем. Потому что если мы будем другими, нас убьют. Ты понимаешь это?

- Понимаю, - сказал Винченцо. - Но я также понимаю, что мы можем сохранить их жизнь и не навлечь на себя проблем.

- И как ты это сделаешь? - спросил я, усмехаясь.
- Я не знаю, - честно ответил Винченцо. - Ты же всегда находишь способ. И в этот раз я верю, что ты найдёшь намного лучший вариант, чем убийство.

Я задумался, глядя на горящий камин. Я не знал, что делать. Я не знал, как выйти из этой ситуации. Я не знал, как защитить своего брата и сохранить своё дело.

Я знал только одно: я не могу отпустить их.

Потому что если я отпущу их, они расскажут. Не сегодня, так завтра. Не завтра, так послезавтра. Жизнь научила меня никому не доверять. Даже самому себе.

Я посмотрел на Винченцо.

- Я что-нибудь придумаю, - сказал я. - Ради тебя. Я оставлю их в живых. И благодаря тебе они ещё живы и здоровы. Если ты так хочешь сохранить им жизнь и считаешь, что они этого достойны и оказались там случайно - я дам им шанс.

Я сделал паузу и посмотрел на огонь.

- Я придумал кое-что, чтобы они не вызывали подозрений у окружающих. Они никуда не уедут в ближайший год точно. Это я гарантирую.

Винченцо посмотрел на меня с пониманием и просто кивнул.

- Ты правда так сделаешь? - спросил он тихо.

- Правда, - ответил я.

Он встал с кресла и направился в свою комнату на втором этаже. Но вдруг остановился.

- Спасибо, брат, - сказал он и ушёл.

Я остался один в гостиной. Сидел на диване и думал, что бы придумать, чтобы они могли быть рядом, чтобы они были в безопасности, чтобы их семьям ничего не угрожало. И главное - чтобы я мог их контролировать. И чтобы старик не узнал. Он ещё та заноза в заднице.

Мне нужно было многое узнать о них, чтобы сделать выводы.

На часах уже было 3:09. Я всё ещё думал об этом.

Через несколько минут я услышал шорох на лестнице. Кто-то спускался. Это были маленькие шаги. И маленькая тень. Это точно не был Винченцо.

Я сидел на диване, приглушив свет лампы на столе. Только камин освещал гостиную. Спустилась она. Маленькая. С растрёпанным пучком на голове. Футболка на ней была больше её самой в три раза. И штаны тоже.

Та, которая даже говорить боялась при встрече со мной от страха.

Она что-то искала. В правой руке у неё было что-то зажато в кулак. Она была маленькой и хрупкой, совсем не такой, как сегодня, когда она делала вид, что не боится меня.

Она прошла на кухню.

Я не сразу пошёл за ней. Сначала я просто смотрел, как она скрывается за аркой. Потом, через несколько минут, всё-таки встал и пошёл посмотреть, что она делает в моём доме в три часа ночи.

На кухне двери не было - только арка. Я заглянул через неё. Она стояла у стола. В руках у неё был стакан. Она держала его дрожащей рукой. Что-то выпила. Я понял это по тому, как её правая рука, которая была зажата в кулак, теперь просто висела вдоль тела.

Она стояла, прислонившись к столу, и смотрела в темноту за окном.

Я наблюдал за ней. И внутри меня боролись два чувства. Злость и что-то другое. Что-то, чего я не мог понять.

Она была такой маленькой. Такой хрупкой. И такой напуганной.Я стоял за аркой и смотрел на неё. Она стояла у стола, прислонившись к нему спиной, и смотрела в темноту за окном. Её плечи слегка вздрагивали. Она не плакала - я видел это. Она просто стояла и смотрела.

Тишина.

И в этой тишине я сделал шаг вперёд.

- А ты, блядь, что здесь делаешь? - спросил я, и голос мой прозвучал резко, как удар хлыста.

Она вздрогнула так сильно, что стакан в её руке качнулся. Я видел, как её тело напряглось, как она замерла на мгновение, а потом медленно, очень медленно, начала поворачиваться. Она не смотрела на меня. Она смотрела в пол, себе под ноги, будто надеялась, что я исчезну, если она не поднимет глаз.

- Я вообще-то задал вопрос, - сказал я, делая шаг вперёд. - Ты не слышала? Что ты здесь делаешь?

Она застыла. Её руки дрожали, и она сжимала стакан так сильно, что побелели костяшки пальцев. Она открыла рот, пытаясь что-то сказать, но слова не шли. Она зажмурилась, будто это могло помочь, и я видел, как её губы беззвучно шевелятся, пытаясь выдавить хоть звук.

- Я... я... - начала она, но голос сорвался. Она сглотнула, перевела дыхание и попыталась снова. - Я... просто... хотела воды...

Она говорила так тихо, что я едва слышал её. Её голос дрожал, и каждое слово давалось ей с трудом.
- Я не хотела... я не знала, что вы здесь... я... простите...

Она сжалась, будто ожидая удара. Её плечи поднялись к ушам, и она вся как будто стала меньше, словно пыталась исчезнуть, слиться с темнотой.

- И что, блядь, тебе это позволяет шастать по моему дому в такое время? - рявкнул я, сокращая расстояние между нами. - Вы тут со своей подружкой не гости, а заложники. Понимаешь? Из-за вас у меня проблемы, которые я, блядь, уже хрен знает сколько не могу решить. Из-за вашей долбаной доброты, которая никому нахуй не сдалась! Ты это понимаешь или нет?!

Она отшатнулась на два шага, врезалась спиной в стол и замерла. Она не поднимала глаз. Она смотрела вниз, на свои босые ноги, и я видел, как она закусила нижнюю губу так сильно, что ещё чуть-чуть - и она прокусит её до крови. Её руки дрожали, стакан в них ходил ходуном, и вода плескалась на пол.

Она кивала. Молча. Беспрерывно. Как будто если она будет кивать достаточно долго, я успокоюсь. Как будто она просто ждала, когда этот кошмар закончится.

- Ты меня слышишь? - рявкнул я.

Она кивнула, не поднимая глаз. Её дыхание стало поверхностным, частым. Она не могла вымолвить ни слова. Она просто стояла и дрожала.

- Когда с тобой говорят, маленькая, смотри на меня, - сказал я, и голос мой прозвучал как приказ. - Это раз. А два - хотя бы отвечай «да» или «нет». Ты поняла?

Она сглотнула. Её глаза всё ещё были опущены, но я видел, как она пытается заставить себя поднять голову. Это давалось ей с огромным трудом. Медленно, очень медленно, она подняла взгляд. Но она не смотрела мне в глаза. Она смотрела в мою грудь, в моё плечо, куда угодно, только не в глаза.

- Д-да, - выдавила она, и голос её сорвался на шёпот.

Её руки тряслись так сильно, что она чуть не уронила стакан.

- Да что с тобой, блядь? - сказал я, чувствуя, как внутри закипает злость от её вида. - Ты не можешь говорить нормально?

Она снова закусила губу. Я видел, как она пытается взять себя в руки, как она борется с собой. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но из горла вырвался только сдавленный звук.

Я наклонился к её уху и сказал, почти шепча:

- А теперь иди отсюда, пока я не разложил тебя прямо здесь, на этом столе. Пока я не изнасиловал тебя, не поиздевался над твоим телом и не убил.

Она перестала дышать. Я чувствовал, как её тело окаменело от страха. Она замерла, будто превратилась в статую. Её глаза широко распахнулись, и я видел, как в них застыл ужас.

Она не могла говорить. Она не могла двигаться. Она просто стояла, дрожа всем телом, и я видел, как слёзы начинают собираться в уголках её глаз.

Она была так напугана, что даже не могла заплакать.

Я выпрямился и отошёл от неё на шаг, давая ей расстояние. Она стояла как вкопанная, и я видел, как дрожат её губы.

- Ты не слышала? - сказал я, и голос мой был холодным, как лёд. - Я сказал тебе уйти. Пока я не сделал этого. И не сомневайся - я это сделаю.

Она стояла несколько мгновений, не двигаясь. Её дыхание было прерывистым, и я слышал, как она пытается справиться с собой. А потом, медленно, будто через силу, она поставила стакан на стол, не поднимая глаз, и начала двигаться к выходу.

Она прошла мимо меня, и я слышал, как её дыхание сбивается. Она не смотрела на меня. Она просто шла, опустив голову, и я видел, как дрожат её плечи.

Она вышла из кухни, и я слышал, как её ноги стучат по лестнице. Она бежала так быстро, будто за ней гнались демоны.

Я остался один.

Я смотрел на стакан, который она оставила на столе, и чувствовал, как внутри меня смешиваются злость и что-то другое. Что-то, чего я не мог понять.

Она была такой маленькой. Такой хрупкой. Такой напуганной.

И она почти не могла говорить со мной.

Но внутри неё был стержень. Я видел его. Она боролась с собой, но не сломалась. Она не упала в обморок. Она не расплакалась громко. Она просто взяла себя в руки и ушла.

Она была очень интересной. Слишком интересной, блядь.

И я не знал, что меня ждёт утром, если ночью она была такой... вызывающей.

И я не знал, что с этим делать.