1 главу

Самолёт коснулся земли, и по телу пробежала мелкая дрожь - то ли от усталости, то ли от осознания, что мы наконец здесь. Восемь часов в тесном кресле, гул двигателей, сухой воздух и бесконечное «когда это уже закончится?» - всё осталось позади. Я перевела дух и покосилась на Армиду. Она сидела с закрытыми глазами и, кажется, молилась, чтобы посадка прошла мягче, чем наш разговор с родителями перед вылетом.

- Мы прилетели, - прошептала я, касаясь её плеча.

Она моргнула, сфокусировалась на иллюминаторе, за которым уже мелькала итальянская земля, и выдохнула с таким облегчением, будто всю дорогу не дышала.

- Боже, Карина, я думала, меня вывернет наизнанку ещё в воздухе. Ты как?

- Жива. И даже не паниковала, представляешь? - я улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тихая гордость.

- Я уже готовила свой фирменный успокоительный набор, - усмехнулась она. - Но раз ты в порядке, оставлю его на чёрный день.

Мы поднялись, потянулись, разминая затёкшие спины, и смешались с потоком пассажиров, направляющихся в зал выдачи багажа. Шаг за шагом - и вот мы уже стоим у ленты, всматриваясь в однотипные чёрные чемоданы, словно они могли заговорить с нами.

- Кажется, это наш, - сказала Армида, кивая на пыльный зелёный чемодан с оторванной биркой.

- Ну точно наш, - хмыкнула я, дёргая за ручку. - Кто ещё мог притащить такую развалюху в Италию?

Она звонко рассмеялась, и этот смех заглушил даже гул аэропорта. Мы всегда так: я бурчу, она смеётся, и в этом равновесии - вся наша дружба.

А ведь она началась случайно, в девятом классе, когда я перешла в новую школу и села за парту, за которой уже сидела тихая девочка с огромными глазами и острым языком. Я тогда и подумать не могла, что мы станем неразлучными. Выпустившись, я два года просидела в растерянности - не знала, куда податься, а она, наоборот, сразу поступила в медицинский колледж на фармацевта. Потом я одумалась, пошла учиться на портного. Мы обе закончили учёбу почти одновременно и вдруг осознали: а почему бы не взять паузу? Учиться всегда успеем, а вот свобода - она сейчас, и пахнет чужими городами.

Этим летом мы будто заново отсчитывали время. Мне недавно исполнилось девятнадцать - в сентябре я разменяла второй десяток, чувствуя себя почти взрослой, но всё ещё по-детски трепетной перед неизвестностью. А моей Пташке двадцать первого августа стукнуло восемнадцать. Мы встретили её день рождения в шумной компании друзей, а наутро, когда шум утих, она сказала: «Карина, я хочу увидеть море, в котором никогда не была. Поехали». И я согласилась, не раздумывая.

И вот мы здесь. В Италии. В Калабрии. Маленький городок Плати ждал нас с распростёртыми объятиями, хотя мы даже не знали, как правильно произносить его название по-итальянски.

Забрали багаж, и я на секунду остановилась, оглядывая зал прилёта. В груди щипало от волнения, смешанного с неверием.

- Ты в порядке? - Армида тронула меня за локоть.

- Да. Просто не могу поверить, что мы реально это сделали.

- Я тоже, - призналась она. - Мама до последнего надеялась, что я передумаю.

- Моя - тоже, - усмехнулась я. - Но мы уже здесь. И обратных билетов у нас нет.

Армида подхватила свой чемодан, я взяла свой, и мы вышли из здания аэропорта. Солнце светило так ярко, что я зажмурилась. Воздух был тёплым, пряным - пахло морем и хвоей. Я вдохнула полной грудью и поймала себя на мысли, что, кажется, начинаю дышать по-настоящему впервые за последние два года.

Мы прилетели в аэропорт Реджо-ди-Калабрия. До Плати оставался ещё примерно час пути на рейсовом автобусе.

Мы добрались до места уже к вечеру. Автобус петлял по серпантинам, открывая виды, от которых захватывало дух: море слева сияло бирюзой, горы справа упирались в облака, а между ними, словно бусины на нитке, рассыпались маленькие посёлки. Я всю дорогу молчала, прижимаясь лбом к прохладному стеклу, а Армида дремала, положив голову мне на плечо. Её дыхание было ровным и спокойным, и я в который раз подумала: как хорошо, что мы есть друг у друга.
Плати встретил нас тишиной. Городок оказался маленьким, уютным и таким аутентичным, что у меня на миг перехватило дыхание. Здесь не было сувенирных лавок и крикливых вывесок - были только узкие улочки, выцветшие ставни и старики, сидящие на скамейках с газетами в руках.

Наши апартаменты оказались на втором этаже старого дома. Хозяйка - сухонькая синьора с цепким взглядом - встретила нас у дверей, вручила ключи и на итальянском объяснила, где что лежит. Мы ничего не поняли, но кивали с таким энтузиазмом, будто разговаривали на одном языке. Когда она ушла, мы переглянулись и прыснули со смеху.

- Думаешь, она сказала, где здесь туалет? - спросила Армида, вытирая слёзы.

- Понятия не имею, - ответила я. - Но мы выживем. Главное - ключи у нас.

Мы занесли чемоданы в комнату и застыли на пороге. Тёплый свет просачивался сквозь кружевные занавески, высвечивая старую деревянную кровать, шкаф с поцарапанной дверцей и маленький столик у окна. Нас встретил тот особенный запах чужого дома - смесь воска, лаванды и времени.

- Карина, я умираю с голоду! - объявила Армида, влетев на кухню, которая оказалась чуть больше кладовки.

Я поставила чемодан рядом с кроватью и рассмеялась.

- Ты всегда голодная, когда нервничаешь. А нервничаешь ты, когда летишь.

- Неправда! - возмутилась она, но уже через секунду вынырнула с бутербродом в руке, выуженным из маминого контейнера. - Ну, в самолёте еда - это просто преступление против вкуса. Не могла же я оскорблять свои рецепторы.

- И что это ты там жуёшь? - я заглянула ей через плечо. - Бутерброд? Армида, мы только приехали, а ты уже опустошаешь припасы!

- А ты хочешь голодной разбирать вещи? - Она подняла бровь, и я капитулировала.

- Ладно. Но после еды - сразу всё раскладываем. Договорились?

- Да-да, конечно, - кивнула она, отправляя в рот очередной кусок и улыбаясь так широко, что у меня не осталось сомнений: она меня не слушает.

Я вздохнула, потянулась к чайнику, налила воды и включила его. Армида тем временем уже расстелила на кухонном столе мамину щедрую заботу: салат из помидоров и огурцов, нарезанные ломтики домашнего хлеба, стопку блинов и конфеты, на которые я точно не планировала набрасываться.

- Садись, Карина, не стой, - она шлёпнула ладонью по соседнему стулу. - Если от голода свалишься, я тебя не спасу. У меня сил нет.

- А говорила, что на фармацевта училась, - фыркнула я, но села и откусила бутерброд.

- Я фармацевт, а не скорая. Ладно, ешь. И, кстати, где твои таблетки? Ты в самолёте их пила?

- Прямо перед выходом, - кивнула я. - Я горжусь собой - ни одной панической атаки. Только немного потряхивало.

- Я заметила. Даже начала переживать, что это какой-то подвох, - ухмыльнулась она, прихлёбывая ещё не успевший остыть чай, который я успела заварить.

Я бросила на неё шутливый взгляд.

- Пташка, мы тут научимся со всем справляться. Даже с долгими перелётами.

- Надеюсь, - она вздохнула, оперлась локтями о стол и посмотрела в окно. - Ты представляешь, мы в Италии. Реально. Это же... я даже слово подобрать не могу.

- Я просто рада, что ты со мной. Одной было бы страшно, - сказала я тихо и сразу отвела взгляд, чтобы не растрогаться.

- Глупая, я бы тебя ни за что одну не отпустила, - ответила она так, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся.

Мы доели, и я встала мыть посуду, но Армида мягко перехватила мою руку.

- Карина, оставь. Завтра разберёмся. Идём, разложим вещи, пока мы не рухнули без сил.

В комнате мы действовали слаженно - так, как умеют только люди, прожившие рядом не один год. Я застелила кровать свежим бельём - белым с красными сердечками - и разложила на своей стороне любимые игрушки: мишку в костюме Стича и длинную рыжую лисицу. Армида смотрела на меня с неподдельным умилением.

- Серьёзно? Ты даже их взяла?

- Они мои талисманы, - невозмутимо ответила я, поправляя мишке бант.

- Ты умора, Карина, - покачала она головой. Но в её голосе не было насмешки - только то самое тепло, которое согревало меня все последние годы.
Она ушла в душ, а я успела разложить оставшуюся одежду по полкам, поставить на тумбочку книги и немного проветрить комнату. Когда она вышла - в пижаме, с мокрыми волосами, босая, - я уже сидела на кровати и устало растирала плечи.

- Иди, Карина. Завтра доделаем, - велела она тоном, не терпящим возражений. - Уже поздно, ты устала. Я пока закрою кухню.

Коротко кивнув, я взяла пижаму, прошла в ванную, ополоснулась под горячей водой - и каждая мышца, казалось, выдохнула вместе со мной. Вытерев волосы, я выскользнула в комнату. Армида уже лежала под одеялом с телефоном в руках, но, увидев меня, отложила его в сторону.

- Умылась? - спросила она.

- Угу.

- Хорошо. Иди сюда.

Я подошла, забралась под одеяло и, не спрашивая разрешения, придвинулась ближе - так, чтобы чувствовать её тепло. Армида не возражала. Наоборот, она откинула край одеяла, притянула меня к себе, и я положила голову ей на плечо. Её пальцы, ещё прохладные после душа, начали медленно и успокаивающе гладить мою руку, будто она знала секрет, которого не знал никто другой.

- Можно, я с тобой посмотрю, пока не усну? - спросила я, уже закрывая глаза.

- Конечно, - прошептала она.

Я не помню, что именно мы смотрели. Помню только её ровное дыхание рядом, запах шампуня, смешанный с чужим, итальянским воздухом, и ощущение того, что всё правильно. Всё именно так, как должно быть.

Я уснула почти сразу - так, как спят только те, кто знают: рядом есть человек, который подхватит, если ты начнёшь падать