8 глава

Утро встретило меня серым светом, просачивающимся сквозь панорамное окно. Я сидела на стуле рядом с этим окном, поджав ноги под себя, и смотрела на лес. Он казался таким спокойным, таким мирным. И таким чужим.

В комнате было тихо. Пташка всё ещё спала на огромной кровати, укрывшись одеялом с головой. Её дыхание было ровным и спокойным. Хотя бы она могла спать. Хотя бы у неё получалось забыться.

А я не спала.

После того, как я спустилась на кухню и встретилась с ним... с Лоренсо... я не могла сомкнуть глаз. Я сидела на этом стуле всю ночь, глядя в темноту за окном, и пыталась успокоить дыхание.

Я вспоминала его голос. Его холодные глаза. Его слова, которые до сих пор звучали у меня в ушах.

«Иди отсюда, пока я не разложил тебя прямо здесь, на этом столе.»

Я вздрогнула и зажмурилась, пытаясь прогнать это воспоминание. Но оно не уходило. Оно прилипло ко мне, как грязь, от которой не отмыться.

Как же сильно он меня напугал.

Рядом с ним я заикалась. Рядом с ним я не могла вымолвить ни слова. Рядом с ним я чувствовала себя маленькой, беспомощной, и это бесило меня больше всего.

Полный придурок, - думала я, сжимая руки в кулаки. - Какой же он мерзкий тип. Фу... чуть не съел меня взглядом.

Я даже не могла посмотреть на него. Не то что говорить. Я до сих пор не видела его лица нормально - только краем глаза, когда он наклонялся ко мне. И этого было достаточно, чтобы я забыла, как дышать.

А Винченцо... он был другим. Он был добр к нам. Говорил вежливо. Приносил полотенца, подушки, еду. Но даже на него я не могла смотреть. Я сжималась в комок, стоило ему войти в комнату. Я не могла заставить себя поднять глаза. Со мной всегда так - с новыми людьми. Особенно с мужчинами. И особенно с теми, кто держит нас в плену.

Куда же я ввязалась, - думала я, обхватывая себя за плечи. - Зачем я пошла в этот лес? Зачем я не послушалась Пташку?

Ответа не было. Только пустота и страх.

Я перевела взгляд на телефон, который лежал на подоконнике. Они до сих пор не забрали его. У нас были телефоны. Это казалось почти насмешкой - связь с миром, который был так близко и так далеко.

Я написала маме. Коротко. Без подробностей.

«Мама, всё хорошо. Мы отдыхаем после долгого дня. Устали, но всё в порядке. Не переживай.»

Я долго смотрела на экран, прежде чем нажать «отправить». Сердце колотилось, пальцы дрожали. Я врала. Впервые в жизни я врала своей маме. И от этого было ещё больнее.

Через несколько секунд пришёл ответ. Быстрый.

«Молодцы, что написали. Ладно, отдыхайте, проказницы. Вы заслужили. Я тебя очень люблю.»

Я смотрела на эти слова и чувствовала, как комок подкатывает к горлу. Я хотела написать правду. Хотела сказать: «Мама, мы в беде. Нас держат в плену. Помоги мне. Пожалуйста, помоги.»

Но я не могла.

Потому что если я напишу правду, она приедет. А если она приедет, её убьют.

Я знала это. Я чувствовала это.

Вместо этого я набрала:

«Хорошо, мам. Я тоже тебя люблю. Мы всё обсудим, когда вернёмся.»

Я выключила экран и положила телефон обратно на подоконник.

Я снова посмотрела на Пташку. Она перевернулась на спину, и я увидела её лицо - расслабленное, почти детское. Во сне она была спокойна. Ей не нужно было притворяться смелой.

Я подошла к кровати и села на край. Мне хотелось разбудить её, рассказать всё. Но я не могла. Она спала. Она заслужила отдых. Она и так столько пережила из-за меня.

Я снова подошла к окну и посмотрела на лес. Там, где мы были всего несколько часов назад. Где всё началось.

- Ты что-то хочешь? - раздался вдруг голос за спиной.

Я вздрогнула и обернулась. Пташка сидела на кровати, сонно жмурясь.

- Что? - переспросила я, и голос мой дрогнул.

- Ты ходишь туда-сюда уже полчаса, - сказала она, зевая. - Я проснулась от того, что ты шуршишь.

- Прости, - сказала я, и голос мой был тихим. - Я не хотела тебя будить.

- Ты вообще спала? - спросила она, прищурившись.

Я покачала головой. Я не хотела врать ей.

- Карина, - сказала она, и голос её стал серьёзным. - Что случилось?

Я села на кровать рядом с ней и опустила голову. Внутри меня всё дрожало, и я не знала, с чего начать.

- Я вчера спустилась вниз, - сказала я, закусывая нижнюю губу.

Пташка мгновенно отрезвела от сна.

- Что?! - воскликнула она, садясь прямо. - Что ты сделала?!

- Я спустилась вниз за водой, - сказала я, чувствуя, как голос начинает дрожать. - Мне нужно было выпить таблетки. Мне было душно в комнате, снова становилось плохо, а окно я не могла открыть - боялась, что ты простудишься.

- Карина, ты с ума сошла! - Пташка схватила меня за руку. - Почему меня не разбудила?! Ты же знаешь, что могло быть и хуже! Это из-за того, что ты пережила стресс вчера, да?

Я молчала, не зная, что ответить.

- И что потом? - спросила она, и в голосе её послышалась паника. - Ты спустилась... и что?

Я подняла на неё глаза и тихо сказала:

- Он был там.

- Кто он? - спросила она, и я видела, как страх отражается в её глазах.

- Лоренсо, - выдохнула я. - Этот... чудовищный демон.

- Что?! - Пташка побледнела. - Он что-то с тобой сделал?!

- Нет, - сказала я. - Но хотел. Он сказал такое... что я чуть там не грохнулась.

- Что он сказал? - Пташка сжала мою руку так сильно, что мне стало больно. - Карина, говори уже, не томи!

Я оглянулась на дверь, проверяя, не подслушивает ли кто-то. В комнате было тихо. Я наклонилась к её уху и прошептала:

- Он сказал: «Иди отсюда, пока я не разложил тебя прямо здесь, на этом столе.»

Пташка замерла. Её лицо побелело, глаза широко распахнулись.

- Он сказал, что изнасилует меня, - продолжила я, и голос мой сорвался. - Что поиздевается надо мной и убьёт. Прямо там. На кухне. На этом столе.

Я замолчала. В горле стоял комок, и я не могла говорить дальше.

- Карина... - прошептала Пташка, и в её голосе слышались слёзы.

Она обняла меня. Крепко, так, что я почувствовала, как она дрожит.

- Я боюсь, Пташка, - сказала я, и слёзы наконец потекли по моим щекам. - Я так боюсь. Я не могу даже смотреть на него. Я заикаюсь, когда он рядом. Я чувствую себя такой маленькой и беспомощной.

- Ты не беспомощная, - сказала она, гладя меня по спине. - Ты сильная, Карина. Ты просто не знаешь этого.

- Я знаю только одно, - сказала я, вытирая слёзы. - Я не хочу, чтобы он тронул тебя.

- Он не тронет ни тебя, ни меня, - сказала Пташка твёрдо. - Мы выберемся. Я обещаю.

- Как? - спросила я, поднимая на неё глаза.

- Ещё не знаю, - призналась она. - Но мы что-нибудь придумаем.

Я смотрела на неё и чувствовала, как страх внутри меня медленно уступает место чему-то другому. Чему-то, что я не могла назвать.

- Ты веришь в это? - спросила я.

- Да, - сказала она. - Потому что если я перестану верить, мы обе пропадём.

Я обняла её. Сильнее, чем раньше.

- Мы выберемся, - прошептала я. - Ради наших семей. Ради нас.

- Ради нас, - повторила она.

Мы сидели так несколько минут, слушая друг друга. За окном шумел лес. Где-то внизу слышались голоса.

- Пташка, - сказала я тихо.

- Что?

- Я не хочу, чтобы что-то случилось с тобой.

- И со мной, - сказала она. - Поэтому мы будем держаться вместе.

- Всегда? - спросила я.

- Всегда, - ответила она.

Я улыбнулась. Едва заметно. Но я улыбнулась.

Это было так мало в этом кошмаре. Но этого было достаточно, чтобы я продолжила дышать.

Пташка пошла в ванную, чтобы привести себя в порядок. Я осталась одна. От нечего делать я убрала кровать, а потом начала ходить по комнате из угла в угол.

Комната была большой - просторной, как однокомнатная квартира. Но мне всё равно было душно. Я подошла к окну и попыталась приоткрыть его, но оно не поддавалось. Заперто. Конечно.

Я снова начала ходить. Шаг влево. Шаг вправо. Мыслями я была где-то далеко - вчерашняя ночь всё ещё стояла перед глазами.

Через несколько минут из ванной вышла Пташка. Свежая, умытая, но в глазах всё ещё застыла тревога.

- Ты как? - спросила она, вытирая волосы полотенцем.

- Нормально, - соврала я.

Я хотела сказать что-то ещё, но в этот момент в дверь постучали.

- Можно? - раздался мужской голос по ту сторону двери.

Я узнала его. Винченцо.

Я мгновенно подошла к Пташке, вставая перед ней, будто могла защитить её своим телом. Пташка положила руку мне на плечо - этим жестом она говорила: «Всё хорошо, не бойся».

- Можно, - сказала она спокойно.

Дверь открылась. Винченцо зашёл и остался стоять у входа. Он выглядел растерянным - потирал затылок, не зная, с чего начать.

- Доброе утро, - сказал он.

- Доброе? - переспросила Пташка с усмешкой. - Хотя какой оно может быть добрым в вашем случае? Вряд ли оно такое уж доброе.

Винченцо усмехнулся, но я видела, что его это задело.

- Вы правы, - сказал он. - Это не совсем обычное утро.

- Как может быть утро добрым у заложников в чужой стране без связей? - спросила Пташка, и в голосе её послышалась горечь.

Он усмехнулся шире. Мне показалось, что ему нравится её смелость.

- Не могу сказать, что вы совсем отрезаны от мира, - сказал он. - Мы оставили ваши телефоны у вас.

Мы с Пташкой переглянулись. Он знал. Он всегда знал.

- У вас было много шансов позвонить родственникам или в полицию, - продолжил Винченцо, поднимая уголок губ в лёгкой улыбке. - Но вы этого не сделали. Значит, вы понимаете, что находитесь не в той ситуации, чтобы рисковать.

Он сделал паузу.

- Я ценю это. И особенно мой брат.

Он замолчал, и в комнате повисла тишина.

- Ну что ж, - сказал он наконец. - Он всю ночь думал, что с вами делать. Ведь вас нельзя убить. И благодаря мне вы живы.

Пташка перебила его:

- Да, вы правы. И действительно, благодаря вам. Но как мы можем быть уверены, что вы не убьёте нас? Особенно ваш брат, который уже пытался это сделать.

Винченцо усмехнулся, глядя на Пташку. Я даже краем глаза видела, как ему нравится её смелость. Она говорила с ним на равных, и это его забавляло.

- Идёмте, - сказал он. - Вас ждёт мой брат. Он хочет договориться и обсудить, что с вами делать дальше.

Мы переглянулись с Пташкой. Я боялась встречаться с Лоренсо. Особенно после вчерашнего. Но я собралась с мыслями и медленно, неуверенно кивнула.

- Ладно, - сказала я тихо. - Идёмте.

- Тогда идёмте за мной.

Мы пошли за ним. Спустились по лестнице в гостиную.

За большими панорамными окнами шёл дождь - серый, холодный, непрекращающийся. В камине горел огонь, и его отблески танцевали на стенах.

Лоренсо сидел в кресле, как король на троне. Он положил ногу на ногу и смотрел на нас сверху вниз. Я сразу отвела взгляд, как только увидела его. Но даже так я чувствовала его взгляд на себе - тяжёлый, давящий, прожигающий насквозь.

Я сжала руку Пташки и потянулась к ней, как будто могла защитить её собой. Она сжала мою руку в ответ и слегка улыбнулась, чтобы я не переживала. Но я знала: она улыбалась только ради меня.

Винченцо сел на диван слева от брата. Мы остались стоять, как будто провинились и нас сейчас будут отчитывать. Винченцо переводил взгляд с нас на Лоренсо и обратно.

Наконец Лоренсо поднял голову и заговорил.

- Ну что ж, - сказал он, и голос его был холодным и высокомерным. - Я думал, что делать с вами двумя... любопытными идиотками, блядь.

Я сжала руку Пташки от злости. Он назвал нас идиотками. Он смотрел на нас так, будто мы были не людьми, а мусором под его ногами.

Пташка заметила, как я напряглась. Она ничего не сказала, но я чувствовала, как она переживает. Она боялась, что я скажу что-то лишнее. Ведь у меня бывали такие вспышки храбрости, как тогда, в лесу, когда я потащила её за собой.

- А нет, - усмехнулся Лоренсо. - Вы же спасительницы. А не любопытные, блядь.

Он сделал паузу, наслаждаясь нашей тишиной.

- У меня есть к вам предложение, - продолжил он.

Мы ждали. Сердце колотилось где-то в горле.

- У вас есть только один выбор, - сказал Лоренсо, и голос его стал жёстче. - Вы становитесь нашими жёнами. На один год.

Я замерла. Пташка тоже. Мы не верили своим ушам.

- Я вам обещаю защиту, - продолжил он, и голос его звучал так, будто он делал нам одолжение. - Не только вас, но и ваших семей. Вы будете жить здесь с нами. Ни в чём себе не отказывать. У вас будет всё - статус, деньги. Как плата за ваше молчание.

Он посмотрел на нас свысока.

- Хотя, зная, какие вы трусихи, вы и так никому ничего не скажете, - усмехнулся он. - Но несколько лишних людей уже узнали, что вы были там. И что вы всё видели. И им это, блядь, не понравилось.

Он сделал паузу и наклонился вперёд, глядя нам прямо в глаза.

- И даю вам слово: они не будут с вами так нежничать и что-то предлагать. Они вас сразу убьют. Как я хотел сделать вначале, - он слегка усмехнулся. - Но мой брат - слишком добрый для этого дерьма.

Я подняла голову и краем глаза увидела Винченцо. Даже он был в шоке от предложения брата. Он смотрел на Лоренсо с недоумением, будто не ожидал, что тот зайдёт так далеко.

Пташка тоже была в ступоре. Она молчала, переваривая услышанное.

И в этот момент я осмелела.

- А если мы не согласимся? - спросила я. Голос мой дрожал, я заикалась, но я спросила. Я не поднимала взгляд на Лоренсо. Я смотрела в пол, боясь встретиться с ним глазами.

Он засмеялся. Но смех этот был неискренним. Я чувствовала, как его злит вся эта ситуация.

- Тогда мы решим всё быстро, - сказал он.

Он вытащил из-за спины пистолет и бросил его на маленький столик между креслами и диванами. Металл глухо звякнул о дерево.

Я не дышала. Пташка сжала мою руку так сильно, что я почувствовала боль.

Он посмотрел на меня, на Пташку, а потом снова на меня.

- Хотите, чтобы я вас убил? - спросил он, и голос его звучал холодно, как сталь. - Или предпочитаете Винченцо? Мне-то по барабану, кто из нас вас прикончит.

Тишина повисла в комнате. Тяжёлая, давящая. Я слышала только стук собственного сердца и шум дождя за окном.

Я стояла и смотрела на пистолет. Сердце билось где-то в горле.

У меня не было выбора.

Я хотела сказать что-то, но слова застревали в горле. Я смотрела в пол, чувствуя, как дрожат мои руки. Пташка сжала мою ладонь, пытаясь передать мне свою силу.

- Я... я не могу... - начала я, и голос мой сорвался.

- Не можешь что? - спросил он, и в голосе его послышалось раздражение.

Я сглотнула. Я боялась. Я боялась его. Но я должна была сказать.

- Мы не можем остаться здесь на год, - сказала я, и голос мой был тихим, почти шёпотом. - Наши родители... они не отпустят нас. Мы здесь всего три дня. Всего три дня, а они уже переживают. Они отпустили нас всего на месяц. И то с трудом.

Я подняла голову, но не смотрела на него. Я смотрела в стену за его спиной.

- У меня строгие родители, - сказала я, и голос мой дрожал. - Очень строгие. Я никогда не перечила им. Я всегда слушалась. И когда я попросилась в Италию, они долго не соглашались. Они боялись отпускать меня. Они говорили, что мир опасен.

Я замолчала, переводя дыхание.

- И у неё тоже, - я кивнула на Пташку. - У неё строгие родители. Они тоже боялись отпускать её. Они согласились только потому, что мы пообещали быть осторожными. И что вернёмся через месяц.

Я чувствовала, как слёзы подступают к глазам, но я не плакала. Я не могла.

- Если мы не вернёмся через месяц, - продолжила я, и голос мой стал тише, - они начнут задавать вопросы. Они будут звонить. Они будут писать. Они приедут сюда. Моя мама... она не успокоится, пока не найдёт меня. Мой папа... он приедет сюда и будет искать меня. Они не остановятся.

- Мы не можем врать им целый год, - добавила вдруг Пташка, и я почувствовала, как её голос стал твёрже моего. - Они знают нас. Они чувствуют, когда мы врём. Если мы скажем, что остаёмся ещё на месяц, они поверят. Но если мы скажем, что остаёмся на год - они не поверят. Они приедут. И тогда у вас будут проблемы, о которых вы даже не думали.

Я посмотрела на Пташку. Она стояла рядом со мной, и я видела, как она пытается быть сильной.

- Они будут задавать вопросы, - сказала я, и голос мой дрожал. - Почему мы остаёмся? Почему мы не возвращаемся? Кто эти люди? Почему мы не хотим домой? Они не перестанут спрашивать. Они не перестанут волноваться. И если они что-то заподозрят... они приедут. И тогда... тогда они узнают правду.

Я замолчала. Тишина в комнате стала ещё тяжелее.

Он смотрел на меня. Я чувствовала его взгляд - он буравил меня, пытался сломать.

- Ты угрожаешь мне? - спросил он, и в голосе его послышалась сталь.

- Нет, - сказала я, и голос мой дрогнул. - Я просто говорю правду. Моя семья... они не остановятся. ~~У меня шесть братьев и сестёр.~~ У меня младшие братья и сёстры. Я - старшая. Если я исчезну, они не успокоятся, пока не найдут меня.

- Она права, - сказал вдруг Винченцо.

Я подняла голову. Он сидел на диване, и его лицо выражало удивление. Он смотрел на брата с недоумением.

- Ты серьёзно? - спросил Винченцо, и в голосе его послышалось недоверие. - Ты хочешь, чтобы они остались здесь на целый год? Ты понимаешь, что это значит?

Он повернулся к брату. Его глаза сузились.

- Что значит? - спросил Лоренсо холодно.

- Их родители, - сказал Винченцо, вставая с дивана. - Они не отпускали их на год! Они здесь всего три дня! Они отпустили их на месяц! И то с трудом! Если через месяц они не вернутся, их семьи поднимут тревогу. Они обратятся в полицию, в посольство. Они будут искать их. И когда они найдут их здесь, с нами, что мы скажем?

Я смотрела на Винченцо. Он был взволнован. Он явно не ожидал такого поворота.

- ~~Мы скажем, что они наши жёны~~ Мы скажем, что они наши жёны, - сказал Лоренсо, и голос его звучал спокойно, но я видела, как он сжал челюсти.

- Это не сработает! - сказал Винченцо. - Их родители знают, что они уехали в отпуск. Они не знают о нас. Если они узнают, что их дочери вышли замуж за каких-то мужчин в Италии через три дня после приезда, они не поверят. Они будут подозревать. Они начнут копать. И тогда мы попали.

- И потом, - добавила Пташка, и голос её звучал твёрдо, - наши родители не такие. Они не простят нас. Если мы не вернёмся, они не успокоятся.

Я стояла и слушала их. Пташка сжала мою руку, и я чувствовала, как она дрожит.

- Мне насрать, - сказал Лоренсо, и голос его был холодным, как лёд. - Вы сами виноваты в том, что здесь оказались. Вы скажете родителям, что знали нас до того, как приехали сюда. Что вы приехали в Италию ради нас. Ради встречи. Что вы уже были влюблены. Поняли меня, блядь?

Я замерла. Я не верила своим ушам. Он хотел, чтобы мы врали нашим родителям. Чтобы мы сказали им, что мы знали его и его брата до того, как приехали в Италию. Что мы приехали сюда ради них.

Я чувствовала, как внутри меня всё переворачивается. Я не могла врать своей маме. Я никогда не врала ей. Но у меня не было выбора.

- И что мы скажем через месяц? - спросила Пташка, и голос её звучал твёрдо, хотя я чувствовала, как дрожит её рука. - Что мы решили остаться? Что мы вышли замуж?

- Да, - сказал Лоренсо. - Вы скажете, что полюбили. Что решили остаться. Что мы сделали вам предложение, и вы согласились. Просто и понятно.

- Но мы не можем... - начала я, и голос мой сорвался.

- Вы можете, - перебил он, и в голосе его послышалась сталь. - И вы сделаете это. Потому что если вы этого не сделаете - я убью вас. И ваши семьи тоже, нахрен.

Я перестала дышать. Я смотрела в пол, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

- Вы не сделаете этого, - сказала Пташка, и голос её был твёрже моего. - Вы не тронете наши семьи.

- Не проверяй меня, сучка, - сказал он, и голос его стал угрожающим. - Ты не знаешь, на что я способен.

Он сделал шаг к нам, и я почувствовала, как его тень накрывает меня.

- Ты думаешь, я шучу? - спросил он, и голос его был низким и опасным. - Ты думаешь, я буду церемониться с вами, блядь? Вы для меня - никто. Просто две дуры, которые влезли не в своё дело.

Он наклонился ближе, и я почувствовала его дыхание на своей коже. Я не могла смотреть на него. Я смотрела в пол, сжимая руку Пташки.

- И запомните, - сказал он, и голос его стал ледяным. - Если я не убью вас, это сделают другие. Люди, которые тоже знают, что вы был