19 глава

После того как мы вернулись из дома его родителей, я почти не видела Лоренсо. Он появлялся только поздно вечером, и то редко. Всегда запирался в своём кабинете, и меня это радовало. Страх постепенно утихал, я чувствовала себя почти свободно. Почти.

Пташка рассказала мне о том, что произошло в саду. Она раскрыла это смущаясь, краснела, спрашивала совета, и я видела, как ей хочется поделиться этим со мной. Мы болтали каждый день, пока Винченцо работал. Но он никогда не забывал о ней - всегда уделял время, они вечно куда-то ходили, как влюблённая парочка. Хотя, наверное, так оно и было.

Рядом с ним Пташка сияла, светилась от счастья. И это не могло меня не радовать. По Винченцо было видно, как она ему нравится - он радовался с ней, как ребёнок, забывая о своей суровости. Они проводили много времени вместе, и я часто оставалась одна в этом огромном пустом доме. Я не возражала. Честно говоря, мне даже нравилось.

Я много говорила с родителями - почти каждый день мы разговаривали. Остальное время я либо читала книги в комнате, либо спускалась на кухню. Дома никто не ел, кроме меня, а я вообще редко прикасалась к еде.

Пташка с Винченцо почти не бывали дома, Лоренсо тоже где-то пропадал - он был занят в последние две недели. И ни разу не заходил в комнату. Даже когда ему нужно было забрать одежду, он просил об этом Винченцо. Будто я заразная. Или он просто не хотел меня видеть.

Хотя мне всё равно. Пусть делает что хочет. Мне только в радость, что он меня игнорирует, не грубит, не прикасается. Хотя я это ненавижу. Пошёл он к чёрту. Чёртов дьявол.

На улице постоянно шёл дождь. Моя любимая погода. Я часто выходила на улицу в такую погоду, стояла под козырьком и смотрела, как капли разбиваются о землю. Я не знаю, почему мне нравится такая погода - холодно, мокро, сыро. Но мне нравится. Это моё время года. Осень.

Но она уже подходила к концу. Мы прилетели в Италию второго октября. А сегодня уже восемнадцатое. Понедельник. Как же быстро летит время. Уже месяц заканчивается. Я даже не представляю, что придумать, что сказать родителям, чтобы объяснить, почему я не могу приехать. Если они что-то заподозрят... Если узнают правду...

Я не знаю, что будет. Я ничего не знаю.

Чёрт, как я должна им объяснить, что я замужем уже почти месяц? Что я не могу вернуться? А Пташка? Если раскроют меня - её подавно. Мы обе пропадём.

Как же я устала. Я просто хочу заснуть и не проснуться. Хочу, чтобы все проблемы, которые я наворотила на свою голову, сами собой улетучились, будто их и не было. Но, к сожалению, такое не происходит.

Мать Лоренсо постоянно зовёт меня к себе, но я не могу поехать без его разрешения. А спросить боюсь. После того случая за завтраком... После того, как он силой поцеловал меня в комнате... Я боюсь его. Я боюсь даже лишний раз дышать рядом с ним.

Но его мама очень хорошая. И Винченцо - весь в неё. Добрый, чуткий, заботливый. Иногда, правда, он тоже может стать суровым. Но у него все эмоции разблокированы, он умеет чувствовать. Чего не скажешь об этом демоне.

У Лоренсо только два чувства: злость и насмешка. Больше ничего.

Я сижу на подоконнике, смотрю на дождь и думаю о том, как же я хочу домой. К маме. К папе. К кота. К братьям и сёстрам.

Я хочу, чтобы всё это закончилось.

Но я знаю, что это не закончится. По крайней мере, не скоро.

Я вздыхаю и закрываю глаза.

Дождь стучит по стеклу.
Я сидела на подоконнике, глядя на дождь, и слушала, как капли разбиваются о стекло. Мысли медленно текли, растворяясь в шуме воды. Это было моё убежище. Единственное место, где я могла побыть собой.

И вдруг - громкий стук в дверь.

Я вздрогнула и резко подняла голову. Сердце пропустило удар. Кто-то пришёл. Но если бы это был Лоренсо, он бы просто вошёл, не стуча. Если бы это были Пташка или Винченцо - они бы открыли дверь ключом.

Значит, кто-то чужой.

Я быстро встала с подоконника и вышла в прихожую. Сердце колотилось где-то в горле. Я подошла к двери и осторожно приоткрыла её. На пороге стояла она - мать Лоренсо. Я замерла. Сердце пропустило удар. Я не ожидала её увидеть. Тем более здесь. Тем более в такую погоду.

- Карина! - воскликнула она, и её голос звенел радостью.

- Мама? - выдохнула я, всё ещё не веря своим глазам. - Что вы... что вы здесь делаете?

- Раз моя невестка не может приехать ко мне, - сказала она с широкой улыбкой, - я решила приехать к ней.

Я моргнула, пытаясь переварить услышанное. А потом пришла в себя и широко распахнула дверь.

- Проходите, пожалуйста! - сказала я, отступая в сторону. - Заходите скорее, а то промокнете.

Она шагнула внутрь, и я сразу закрыла за ней дверь, словно боялась, что кто-то может войти следом. Я повернулась к ней и увидела, что она уже снимает пальто, стряхивая с него капли дождя.

- Я слышала, у Лоренсо много работы, - сказала она, протягивая мне пальто. - И ты вечно одна...

Я взяла её пальто и повесила на вешалку.

- А откуда вы знаете? - спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

- Мне сказали, - ответила она, садясь на стул, чтобы снять обувь.

Я увидела, что она начала снимать туфли, и машинально нагнулась, чтобы помочь ей.

- Что ты делаешь? - остановила она меня, нахмурившись. - Я и сама могу. Встань!

Я замерла, глядя на неё снизу вверх. Её брови были нахмурены, и я поняла, что ей не понравилось моё движение.

- Но у нас так принято... - сказала я, чувствуя, как краска заливает мои щёки.

- Мне без разницы, что у вас там принято, - сказала она твёрдо. - Здесь так не принято. Вставай, я и сама могу. И больше никогда так не делай.

Я открыла рот, чтобы возразить, но она перебила меня:

- Никаких «но».

Я послушно выпрямилась. Она сама сняла обувь, аккуратно поставила её в сторону и посмотрела на меня уже мягче.

- Где у тебя тапочки?

- Сейчас принесу, - сказала я и быстро сходила за ними.

Мы прошли в гостиную. Я дождалась, пока она сядет на диван, и почти сразу отправилась на кухню. Через несколько минут я вернулась с чашкой горячего чая.

- Мама, - сказала я, подавая ей чашку. - А почему вы всё-таки приехали? - голос мой звучал вежливо, но я действительно хотела знать.

Она посмотрела на меня с лёгким укором.

- А что, ты мне не рада?

- Нет, что вы! - воскликнула я, чувствуя, как внутри всё сжимается. - Я очень рада, что вы приехали. Просто... я удивилась.

Она улыбнулась и сделала глоток чая.

- Вот и славно. Тогда не задавай лишних вопросов.

Я улыбнулась в ответ, но внутри всё ещё шевелилось любопытство. Она поставила чашку на стол и посмотрела на меня внимательным, изучающим взглядом.

- Если честно, - сказала она, - мне сказали, что ты постоянно дома одна. Лоренсо на работе, у него там какие-то проблемы. Винченцо и Армида сказали, что ты всё время отказываешься куда-то идти с ними.

Я закусила нижнюю губу, чувствуя себя неловко.

- Мама, на самом деле, - начала я, - я просто не хочу мешать Армиде и Винченцо. Они хорошо проводят время вместе, и я хочу, чтобы они были наедине. Мы и так живём в общем доме... а я не особо люби гулять.

Она смотрела на меня, и в её глазах мелькнуло тепло.

- Вот оно что, - сказала она. - Заботишься о благополучии своей подруги. Это похвально.

Я улыбнулась, чувствуя, как оттаиваю.

- Мама, - сказала я осторожно, - вы сказали, что у Лоренсо какие-то проблемы на работе?

Она вздохнула и покачала головой.

- Да... а ты не знала? Он тебе не рассказывал?

Она ведь не знала, что он игнорирует меня уже две недели. И что я почти не вижу его. Хотя даже если бы мы виделись, он бы никогда в жизни мне ничего не рассказал.

- Нет, - сказала я, и мой голос дрогнул.

- Наверное, не хотел, чтобы ты волновалась, - сказала она, и в её голосе послышалась грусть.

- В смысле? - переспросила я. - Всё настолько плохо?

Она посмотрела на меня, и я увидела в её глазах тень беспокойства.

- Он не может найти крысу, - сказала она, и её голос стал тише. - Кто-то из его людей сливает информацию другим кланам. Или, что хуже, полиции. Сейчас он приостановил все перевозки, пока не разберётся.

- А что он перевозит? - спросила я, и вопрос вырвался сам собой.

Она строго посмотрела на меня.

- Я не знаю. Женщинам в нашем мире не положено знать такие вещи. Мафия уважает женщин, но не настолько, чтобы посвящать их в дела.

Я замолчала, обдумывая её слова.

- То есть вы вообще не в курсе, что он перевозит?

- Нет, - сказала она, и её голос стал грустным. - Я только молюсь, чтобы это не были запрещённые вещества.

Я посмотрела на неё и, сама не веря себе, сказала:

- Мама, не переживайте. Ваш сын не глуп. Он справится с любыми проблемами.

Я даже не верила, что сейчас хвалю Лоренсо. Но я делала это только для того, чтобы успокоить её. Чтобы убрать эту тень с её лица.

Она посмотрела на меня с благодарностью.

- Ты права, - сказала она, и в её голосе появилась надежда. - Пока ты рядом с ним, с твоей поддержкой, ему всё будет по плечу.

Я опустила глаза, чувствуя, как внутри меня поднимается волна противоречивых чувств.

Я не была его поддержкой. Я была его пленницей. Но её слова задели что-то внутри меня.

Я не ответила. Я просто улыбнулась.

И мы сидели в тишине, слушая, как за окном шумит дождь

Я даже не заметила, как стемнело. Мы проговорили с его матерью несколько часов, и время пролетело незаметно. Я подготовила ей комнату на первом этаже, чтобы она могла отдохнуть, пока я готовлю ужин.

Итальянская еда, хоть и выглядела просто, оказалась сложной в приготовлении. Я решила приготовить ньокки с песто - мягкие картофельные клёцки с ароматным зелёным соусом из базилика. И ризотто с грибами - кремовое блюдо из риса, приготовленного в бульоне с грибами. Это были единственные блюда, которые я умела готовить, но даже они доставляли мне трудности.

Я решила добавить ещё пармиджану ди меландзане - запеканку из баклажанов с томатным соусом и сыром. Но у меня она получалась водянистой и недоготовленной. Я уже не знала, что сделать, чтобы это исправить. Я снова начала всё заново, чувствуя, как внутри нарастает раздражение.

И вдруг я услышала шаги за спиной. Сначала я подумала, что это мать Лоренсо. Я почувствовала его запах раньше, чем увидела. Мята, дорогой виски и сигареты - этот коктейль стал для меня сигналом тревоги. Я замерла, не решаясь обернуться. Но я знала - он здесь.

Он стоял у стола, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с нахмуренными бровями. Я не знала, сколько он уже наблюдает за мной. Сколько смотрит, как я пытаюсь справиться с ужином, как мои руки дрожат над кастрюлями.

Я замерла. Воздух застрял в лёгких. Мои руки безвольно опустились.

Он молчал. Он смотрел на меня, и я чувствовала, как его взгляд проникает под кожу, выжигает всё внутри. Но в нём было что-то ещё - усталость. Он держался, но суровость и злость не уходили с его лица. Они въелись в него, стали частью его самого.

Я снова отвернулась. Я не могла смотреть на него. Я боялась, что если я посмотрю ему в глаза, я упаду в эту бездну и не смогу выбраться.

Он подошёл ближе. Я чувствовала его дыхание на своей шее. Он прижал меня к столешнице, поставив руку рядом со мной, запирая в ловушку и повернул меня к себе чтоб наши взгляды встретились. Его нос почти касался моего. Он смотрел на меня хищно, будто вот-вот съест. Как зверь, который играет с добычей перед тем, как разорвать её на части.

- Что ты сказала моя маме ? - спросил он, и его голос был низким, хриплым, пропитанным яростью. - Ммм? Я тебя спрашиваю, блядь.

Я сглотнула. Я не могла смотреть на него. Я смотрела в сторону, на свои дрожащие руки.

- Ничего, - сказала я, и мой голос был едва слышен.

- Как же ты меня бесишь, - сказал он, и в его голосе послышалась глухая злость. - Тебе, блядь, не угодишь, сучка.

Я молчала. Я не знала, что сказать. Я знала только, что каждое его слово вонзается в меня, как игла.

- Значит, я мало провожу с тобой времени? - продолжил он, и его голос стал тише, опаснее, почти шёпотом. - Тебе нужно моё внимание, да? А заслуживаешь ли ты его, маленькая ведьма? Ммм? Я тебя спрашиваю. Почему ты молчишь, в рот воды набрала, блядь? У меня и так нервы на пределе, так ещё и ты со своими жалобами к моей матери идёшь, нахер?

- Я ничего не говорила, - сказала я, и мой голос дрожал. Я чувствовала, как слёзы подступают к горлу.

- Ничего не говорила? - переспросил он, и его глаза потемнели, став почти чёрными. - Тогда почему моя мать звонит мне в рабочее время и говорит, что тебе скучно? Что я должен уделять тебе больше внимания? Какого хрена, а? Мне что, больше делать нехуй?

Я молчала. Я не могла говорить. Мой голос застрял в горле.

- Я вроде тебе не нравлюсь, - сказал он, и его голос стал насмешливым, почти издевательским. - Боишься меня до полусмерти, не так ли? - И тебе противно мое общество ?

Я не ответила.

- Я тебя спрашиваю, блядь! - рявкнул он, и я вздрогнула. - Подними голову и посмотри на меня! Смотри, когда я с тобой говорю! Не выводи меня, маленькая ведьма, или я покажу тебе, что такое настоящий гнев!

Я не могла на него смотреть. Я боялась. Он грубо взял меня за подбородок и поднял мою голову, заставляя встретиться с ним взглядом. Его пальцы были холодными и сильными.

- Я сказал, смотри на меня! - сказал он, и его голос был ледяным. - Ты не слышишь, сучка?

Я закусила нижнюю губу, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Я пыталась сдержать их, но они всё равно текли.

- Теперь отвечай на мой вопрос, - сказал он, и его голос стал тише, но от этого только страшнее. - Какого хрена мне звонят с делами, а ещё говорят, что тебе нужно моё внимание? Ты что, нажаловалась моей матери, маленькая сучка?

- Я не знаю, - сказала я, заикаясь. - Я ничего не говорила. Честно.

- Ах, значит, моя мать мне врёт? - сказал он, и его голос стал опасным, как нож, занесённый над горлом.

- Нет, - сказала я, снова заикаясь. - Но я не говорила ей ничего.

- Так значит, ты врёшь мне? - спросил он, и его глаза сузились. - Думаешь, я не замечу?

Я промолчала. Я не могла сказать ни слова.

- Не испытывай моё терпение, - сказал он, и его голос стал ледяным, как зимний ветер. - Ты думаешь, если скажешь моей матери, что я с тобой не нянчусь, как Винченцо с Армидой, я начну это делать? Нет, сучка. Ты не достойна моего внимания. Не то что внимания - даже того, что я вот так просто с тобой разговариваю, ты не достойна, нахер. Понимаешь меня?

Я молчала.

- Я спросил, ты поняла меня, блядь?! - рявкнул он.

- Да, - сказала я тихо, и мой голос сорвался.

- Я не услышал! - сказал он, и его пальцы сжались на моём подбородке сильнее. - Я спросил, ты поняла меня?

- Да! - сказала я громче, и мой голос сорвался на крик. - Да, я поняла!

- И только попробуй пожаловаться моей матери, - сказал он, и его голос стал низким и опасным, как рычание зверя. - Не беспокой её по своим глупым хотелкам. Не пользуйся её добротой, сучка. А сейчас ты будешь играть по моим правилам. Я покажу тебе такое внимание, что тебе дышать будет трудно. Ты будешь задыхаться от этого внимания и умолять меня, чтобы я перестал. Но я уже не перестану. Запомни это, маленькая ведьма.

Он отпустил меня и отошёл. Я стояла у столешницы, чувствуя, как дрожат мои руки. Я не могла дышать. Я не могла думать. Я слышала только стук собственного сердца.

- Ты поняла меня? - спросил он, и его голос был холодным, как сталь.

- Да, - сказала я, и мой голос был почти беззвучным.

Он усмехнулся, и в этой усмешке не было ничего человеческого. Он развернулся и вышел из кухни, оставляя меня одну.

Я стояла и смотрела на дверь, в которой он скрылся. Я слышала, как его шаги стихают в коридоре.

Я не знала, что я чувствую. Я знала только одно: я боюсь его. И я не знаю, как долго я смогу это выдерживать.

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

Дождь всё ещё шёл за окном.

Я должна была продолжать. Я должна была готовить ужин. Я должна была делать вид, что всё в порядке.

Я открыла глаза и снова взялась за половник.
Когда я наконец закончила готовить, в дом вернулись Винченцо и Армида. Они вошли, стряхивая капли дождя с одежды, и первым делом поздоровались с матерью Лоренсо. Их голоса звучали тепло и радостно - они явно были рады её видеть.

Винченцо коротко поцеловал мать в щёку и направился в кабинет, где, как я поняла, находился Лоренсо. А Пташка пришла ко мне на кухню.

- Ты не представляешь, - сказала она, улыбаясь, - мы ходили в парк, а там нельзя кормить голубей! За это штраф! Серьёзно, какой идиот придумал такое правило?

Я невольно усмехнулась. Её рассказ был таким лёгким, таким обычным, что на мгновение я почувствовала себя почти нормально. Мы посмеялись над этим глупым законом, и я почувствовала, как напряжение немного отпускает меня.

Мы накрыли на стол. Армида ушла переодеться, а я расставляла тарелки, чувствуя, как внутри меня всё ещё дрожит страх после разговора с Лоренсо.

За стол села мать Лоренсо. Следом - Винченцо. Через несколько минут спустилась и Армида, уже в домашней одежде, с влажными после душа волосами. Все были в сборе.

Кроме Лоренсо.

Он не выходил из кабинета.

Винченцо заметил, как мать беспокойно оглядывается на пустое место во главе стола.

- Лоренсо не хочет есть, - сказал он, и его голос был спокойным, но я заметила, как он сжал челюсти.

Мать вздохнула. Я видела, как её лицо омрачилось тревогой. Она и так переживала за сына, а теперь ещё и он не явился на ужин.

Я уже почти закончила расставлять тарелки, когда её голос прозвучал твёрдо и неожиданно:

- Карина, иди позови своего мужа.

Я замерла. Сердце пропустило удар.

- Я? - переспросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается.

- А у моего сына есть ещё жена по имени Карина? - спросила она, и в её голосе появилась лёгкая насмешка. - Или я ошибаюсь?

- Нет, но... - начала я.

- Иди, - сказала она мягко, но настойчиво. - Он тебя послушает. Ты, наверное, соскучилась по нему. Пусть поужинает.

Винченцо добавил:

- Да, Карина, он должен поесть. Из-за этой работы он совсем себя утомил.

Я перевела взгляд на Армиду. Она смотрела на меня, и в её глазах я увидела понимание. Она знала, как я боюсь этого человека. Она знала, что я не хочу идти к нему. Я не хотела звать его. Я не хотела видеть его снова.

- Иди, дочь, - сказала мать, и её голос стал мягче, но в нём всё ещё чувствовалась настойчивость. - Иди он должен поужинать. Ему нужно поесть.

Я выдохнула. Глубоко. Так, как будто готовилась к прыжку в холодную воду.

- Хорошо, мама, - сказала я тихо.

Я медленно, неуверенно, пошла к кабинету. Каждый шаг давался с трудом. Сердце колотилось где-то в горле.

Я остановилась у его двери.

Я подняла руку, чтобы постучать, и замерла.

Я не знала, что я скажу ему. Я не знала, что он ответит мне. Я боялась его реакции.

Но я знала, что я должна это сделать. Ради его матери
Я постояла у двери несколько секунд, собираясь с духом. Рука замерла в воздухе, так и не коснувшись деревянной поверхности. Я слышала, как за дверью что-то шуршит - бумага, или он просто двигается. Или злится.

Я постучала.

- Войдите, - раздался его голос. Холодный. Ровный. Без эмоций.

Я толкнула дверь и шагнула внутрь. Он сидел за столом, склонившись над бумагами. Даже не поднял головы, когда я вошла. Просто продолжал писать, словно я была пустым местом.

Я остановилась у двери. Я не знала, что сказать. Я не знала, как начать. Я просто стояла и смотрела на него, чувствуя, как страх сковывает моё тело.

Тишина затянулась.

Он поднял голову. Его глаза были холодными, как лёд. Он посмотрел на меня, и в его взгляде я увидела раздражение.

- Если ты пришла просто так, чтобы молча стоять в углу моего кабинета, - сказал он, и его голос был ледяным, - проваливай, нахер.

Я вздрогнула. Я не ожидала, что он заговорит так грубо. Хотя, наверное, должна была.

- Я... я пришла, потому что... - начала я, и мой голос дрожал.

- Потому что что? - перебил он, и его глаза сузились. - Говори, не мямли, блядь.

Я сглотнула.

- Ваша мама хочет, чтобы Вы поужинали с нами, - выдохнула я. - Она переживает за Вас. Она сказала, что Вы должны поесть.

Он усмехнулся. В этой усмешке не было ничего весёлого.

- Моя мама, - повторил он, и его голос стал насмешливым. - Ты теперь выполняешь её поручения, маленькая ведьма?

- Я... я просто передаю её слова, - сказала я, и мой голос дрожал.

- Иди и скажи ей, что я не голоден, - сказал он и снова опустил голову к бумагам. - Закрой дверь с той стороны.

Я не двигалась. Я не знала, что делать. Я не могла вернуться к столу и сказать, что он не пришёл. Его мать расстроится. Пташка будет переживать. А я не знала, что сказать.

- Ты ещё здесь? - спросил он, даже не поднимая головы.

Я молчала. Я не знала, что сказать. Я чувствовала, как он теряет терпение.

Он резко встал из-за массивного стула и подошёл ко мне. Я отвела взгляд, не в силах смотреть на него. Он схватил меня за талию и притянул к себе вплотную. Никакой нежности - только грубость. Я чувствовала его руки на себе, и это мне не нравилось. Я не смотрела на него.

- Что молчишь, маленькая ведьма? - сказал он, и его голос был низким и опасным. - Ты только что была такой храброй, когда я приказал тебе уйти. Ты не ушла. Куда делась твоя храбрость, сучка?

Я молчала. Я не смотрела на него. Я чувствовала, как он злится. Как его дыхание становится тяжелее.

- Сколько раз я говорил тебе смотреть на меня, когда я с тобой разговариваю? - сказал он, и его голос стал ледяным. - Ммм?

Я медленно подняла взгляд на него. Чтобы встретиться с ним взглядом, мне пришлось полностью откинуть голову. Я смотрела в его зелёные глаза, в которых плескалась злость и что-то ещё, чего я не могла понять.

Он усмехнулся, увидев, как я откинула голову. Ему, кажется, нравилось, сколько усилий мне нужно было приложить, чтобы просто посмотреть на него.

- Ну что, значит, ты пришла ко мне, чтобы позвать меня на ужин? - сказал он, и его голос стал тише, но от этого только страшнее.

Я с трудом дышала, но не отводила взгляда. Мои глаза бегали по его лицу - по глазам, по шраму на брови. Я коротко кивнула, не сказав ни слова.

Он наклонился, и на мгновение наши губы почти соприкоснулись. Я дрогнула и попыталась оттолкнуть его, но у меня не получилось. Он был сильнее. Он прижал меня к себе так, что я чувствовала каждую линию его тела.

- Куда собралась, жена? - сказал он с насмешкой. - Ты же скучала по мне. Хочешь моего внимания, не так ли? Раз ты даже моей матери нажаловалась, сучка.

Я молчала. Я не знала, что ему сказать. Он всё равно мне не верил. Как я могла объяснить, что его мать сама так решила? Что я не просила её звонить? Что эти две недели без него были для меня раем, а его возвращение принесло с собой только ад?

Он усмехнулся и наклонился к моему уху.

- Так уж и быть, - прошептал он, и его голос был низким и хриплым. - Я приду на ужин. А потом позабочусь о тебе в комнате. Ты же так соскучилась по мне, маленькая ведьма.

Я застыла от его слов. Я не понимала, что он хочет. Точнее - я не хотела понимать. Я боялась того, что он мог сделать после ужина.

- Что, маленькая ведьма? - сказал он, глядя на меня с насмешкой. - Тебе настолько не терпится? Почему ты дрожишь?

Я только тогда заметила, что и правда дрожу.

- Я... - начала я, но он перебил меня.

- Что «я»? - сказал он, и его голос стал холодным. - Ты сама начала эту игру, сучка. Ты могла тихо сидеть в своей комнате, но нет - ты самая умная, вечно ищешь проблемы на свою голову. Идём. Ужин нас, наверное, заждался. А твоя подружка, наверное, уже думает, что я тебя прикончил, блядь.

Я всё ещё не могла прийти в себя. Он отпустил меня, но сразу же взял мою руку и переплёл наши пальцы. Я попыталась вырваться, но он сжал их до боли.

- Ай! - вскрикнула я.

- Больно? - спросил он, и его голос был ледяным. - Хочешь, чтобы не было больно? Тогда делай то, что я хочу. Идём.

Он потянул меня за собой, не давая возможности сопротивляться.

Я шла за ним, чувствуя, как его пальцы сжимают мои.
Мы вошли в столовую, и я почувствовала, как все взгляды обратились на нас. Лоренсо всё ещё держал мою руку, и я чувствовала, как его пальцы сжимают мои. Я хотела вырваться, но не смела.

- Наконец-то! - воскликнула его мать, и её лицо озарилось улыбкой. - А я уж думала, что ты не придёшь, Лоренсо.

- Я здесь, мама, - сказал он, и его голос был ровным, почти спокойным. Он отпустил мою руку и сел во главе стола, жестом указывая мне на место рядом с собой.

Я села, стараясь держаться как можно дальше от него. Но он был слишком близко. Я чувствовала его запах, его присутствие, его силу.
- Карина, ты выглядишь бледной, - сказала мать Лоренсо, и в её голосе послышалась тревога. - Ты не устала? Ты так много готовила сегодня.

- Всё хорошо, мама, - сказала я, стараясь улыбнуться. - Просто... немного устала.

- Она устала, потому что ты её не кормишь, - сказал Винченцо, и в его голосе послышалась насмешка. Он посмотрел на брата с лёгкой улыбкой. - Может, тебе стоит уделять ей больше внимания?

Лоренсо усмехнулся.

- Я уделяю ей столько внимания, сколько она заслуживает, - сказал он, и его голос был холодным.

Армида посмотрела на меня, и я увидела в её глазах тревогу. Она знала, что я боюсь. Она знала, что я не хочу быть здесь. Она сжала мою руку под столом.

- Всё хорошо, - прошептала она. - Я рядом.

- Ну что ж, - сказала мать Лоренсо, беря вилку. - Давайте ужинать. Всё выглядит просто восхитительно. Карина, ты просто молодец.

- Спасибо, мама, - сказала я, чувствуя, как краска заливает мои щёки.

Мы начали есть. Я почти не чувствовала вкуса еды. Я чувствовала только его присутствие рядом со мной. Я чувствовала его взгляд на своей коже.

- Лоренсо, - сказал Винченцо, и его голос стал серьёзнее. - Как продвигаются дела с поисками?

Лоренсо вздохнул и отложил вилку.

- Никак, - сказал он, и его голос был холодным. - Крыса слишком хорошо прячется. Мы не можем найти её.

- Ты уверен, что это кто-то из своих? - спросила мать Лоренсо, и в её голосе послышалась тревога. - Может быть, это кто-то со стороны?

- Нет, - сказал Лоренсо, и его голос стал ледяным. - Это кто-то из наших. Кто-то, кому я доверял. И это, блядь, бесит меня больше всего.

Я вздрогнула от его слов. Я не привыкла к такой грубости за столом. Но, кажется, никто не обратил на это внимания.

- Ты найдёшь его, - сказал Винченцо, и его голос стал мягче. - Ты всегда находил тех, кто предавал тебя.

- Да, - сказал Лоренсо, и в его голосе послышалась насмешка. - Но эта тварь слишком умная. Она знает, как заметать следы.

- Может, тебе стоит отдохнуть? - предложила мать Лоренсо, и в её голосе послышалась забота. - Ты слишком много работаешь. Ты устал.

- Я не могу отдыхать, пока не найду её, мама, - сказал Лоренсо, и его голос стал жёстче. - Если я остановлюсь, мы потеряем всё.

Я сидела и слушала их разговор. Я знала, что они обсуждают. Но я не знала, что происходит в этом мире. Но я чувствовала, как напряжение витает в воздухе.

- Карина, - сказала Армида, и я повернулась к ней. - Ты почти ничего не ешь. Тебе нужно поесть.

- Я не голодна, - сказала я, стараясь улыбнуться.

- Ты всегда не голодна, - сказала она, и в её голосе послышалась лёгкая насмешка. - Но тебе нужно есть.

Я улыбнулась ей, чувствуя, как её забота согревает меня.

- Я поем, - сказала я. - Обещаю.

Она улыбнулась в ответ и сжала мою руку под столом.

Мы продолжали ужинать. Разговор перешёл на более лёгкие темы. Мать Лоренсо рассказывала о своих планах на неделю, Винченцо шутил с Армидой. Я чувствовала себя почти нормально. Почти как дома.

Но я знала, что это не так. Я знала, что я здесь не по своей воле. Я знала, что я пленница.

И я знала, что после ужина я должна буду пойти с ним.

Я не знала, что он сделает со мной. Но я боялась.

Я боялась его.

Я боялась того, что он может сделать.

И я боялась того, что я чувствую
Мы продолжали ужинать. Разговор перешёл на более лёгкие темы. Мать Лоренсо рассказывала о своих планах на неделю, Винченцо шутил с Армидой. Я чувствовала себя почти нормально. Почти как дома.

Но я знала, что это не так. Я знала, че я здесь не по своей воле. Я знала, что я пленница.

Я почти расслабилась, когда почувствовала его дыхание на своей шее. Лоренсо наклонился ко мне, и я замерла. Его губы коснулись моего уха, и он прошептал так тихо, что никто не услышал:

- Я хочу, чтобы ты знала, маленькая ведьма: когда мы останемся одни, я буду целовать тебя везде. Каждый сантиметр. Я хочу слышать твой голос. Я хочу, чтобы ты стонала от удовольствия, когда я буду касаться тебя. Я хочу почувствовать, как ты дрожишь подо мной. Я хочу, чтобы ты забыла, как дышать.

Я застыла. Моё сердце колотилось где-то в горле. Я не могла дышать. Его слова обжигали меня. Я чувствовала, как краска заливает мои щёки.

- Карина, с тобой всё в порядке? - спросила Армида, и я заметила, что она смотрит на меня с тревогой.

- Да, - сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. - Всё хорошо.

Но я знала, что это не так. Я чувствовала его взгляд на себе. Я чувствовала его слова, которые всё ещё звучали в моих ушах.

Лоренсо усмехнулся и вернулся к своей тарелке, словно ничего не произошло.

Я сидела и смотрела на свою тарелку, пытаясь успокоиться.

Но я знала, что после ужина я должна буду пойти с ним.

И я боялась того, что он может сделать.
- Карина, это превосходно, - сказал Винченцо, и в его голосе послышалось искреннее восхищение. - Ты так вкусно приготовила. Я даже не знал, что ты знаешь итальянскую кухню.

Армида улыбнулась, и я увидела в её глазах гордость за меня. Она знала, что я умею готовить. Она знала, сколько усилий я вкладываю в каждое блюдо.

- Спасибо, - сказала я, чувствуя, как краска заливает мои щёки. - Я старалась.

- А тебе, Лоренсо, как понравилось? - спросила мать Лоренсо, и в её голосе послышалась лёгкая насмешка. - Она так старалась. А ты сидишь молча, как будто ешь нечто обыденное. Обычно ты капризный к еде, но я вижу, что тебе понравилось.

Лоренсо усмехнулся, и его глаза сверкнули. Он отложил вилку и посмотрел на меня с той самой хитрой, почти опасной усмешкой, от которой у меня внутри всё сжималось.

- Ну конечно, - сказал он, и его голос стал низким, почти мурлыкающим. - Это же приготовила моя жена. Я должен поесть. Она же так старалась, верно, жена?

Он смотрел на меня, и я чувствовала, как его взгляд прожигает меня насквозь.

Я опустила глаза. Я не могла смотреть на него. Я не могла дышать. Его слова звучали как угроза. Как напоминание о том, что он может сделать со мной, когда мы останемся одни.

- Конечно, - сказала я тихо, и мой голос дрожал. - Я рада, что Вам понравилось.

Лоренсо усмехнулся и снова взял вилку.

- Мне понравилось, - сказал он, и в его голосе послышалась насмешка. - Очень понравилось.

Я чувствовала, как его взгляд всё ещё прикован ко мне. Я чувствовала, как его слова застревают в моей голове, как иглы.

Я глубоко вздохнула и попыталась успокоиться.

Но я знала, что это только начало. Что после ужина я должна буду пойти с ним.
Мы уже доели. Все встали из-за стола. Лоренсо поднялся со стула и посмотрел на меня сверху вниз. А потом сделал то, чего я никак не ожидала.

Он наклонился и поцеловал меня в лоб.

Я замерла. Я закрыла глаза от удивления. Когда я открыла их, я увидела его усмешку.

- Спасибо за ужин, моя милая жена, - сказал он, и в его голосе послышалась та самая насмешка, от которой у меня всё внутри сжималось.

Я была в шоке. Я не знала, что делать. Я не знала, как реагировать. Я повернула голову и увидела, что Армида тоже в шоке. Винченцо выглядел удивлённым. И только мать Лоренсо улыбалась во весь рот, глядя на нас с теплотой.

Я не знала, куда себя деть от его жеста. У нас так не принято - при родителях проявлять любовь. Хоть это и не мой Кавказ, меня воспитывали иначе. А ему было всё равно.

Лоренсо наклонился к моему уху и прошептал:

- Это только начало, маленькая ведьма.

Я с трудом набрала воздуха в лёгкие. Его слова обжигали меня, как огонь.

- Мама, я пойду, поработаю, - сказал он, уже собираясь уйти.

- Лоренсо, - остановила его мать.

- Да, мама?

- Я хочу забрать Карину. Я вижу, что ты очень занят сейчас. Она всё время дома одна. Пусть пока побудет у нас с твоим отцом.

Я удивлённо посмотрела на мать Лоренсо. А он мгновенно изменился в лице. Злость исказила его черты. Он посмотрел на меня - взглядом, которым можно было убить. Потом перевёл его на мать.

- Она никуда не пойдёт, - сказал он, и в его голосе послышалась сталь.

- Но, сынок...

- Мама! - рявкнул он, и я вздрогнула. - Я не хочу, чтобы моя жена куда-то уходила.

- Но, сынок, она здесь совершенно одна. Почему она не может побыть с нами?

Я не могла ничего сказать. Я чувствовала себя между двух огней. Я посмотрела на Армиду - она была обеспокоена, но в то же время в шоке от происходящего. Винченцо заметил это, взял её за руки и улыбнулся ей.

Лоренсо был зол. Он смотрел на меня с такой злобой, что я думала, он сейчас накинется на меня. Но он сдержался.

- Мама, - сказал он, и его голос стал тише, но в нём всё ещё чувствовалась сталь, - я позабочусь, чтобы моей жене не было скучно. Я проведу с ней время. Работа подождёт. Правда, жена?

Я молчала. Я не могла говорить.

- Но ты же сказал, что дела нельзя отложить, - заметила мать.

- Что не делается ради жены, мама, - сказал он, и в его голосе послышалась насмешка. - Сейчас я пойду в кабинет, разберусь со всем и приду в комнату. А завтра мы проведём время вместе.

- Ну, раз ты так сказал, - произнесла его мать, уступая. - Тогда я поеду домой.

- Но, мама, уже поздно, - перебила её Армида.

- Армида, я не пешком поеду, а с личным водителем, - улыбнулась она.

- Нет, Армида, права мама , - добавил Винченцо.-остаться.

- Нет, я не могу, - сказала мать. - Я и так не предупредила вашего отца. Он, наверное, переживает.

Лоренсо злобно усмехнулся.

- Не думаю, ему всё равно, - сказал он, и в его голосе послышалась насмешка.

- Сынок, не говори так.

Я встала со стула.

- Мама, может, вы правда останетесь? - спросила я.

- Нет, Карина, - сказала она, качая головой. - Я лучше поеду. Я ради тебя приехала сюда, но раз твой муж тебя не пускает, тогда я пойму.

Армида сделала вид, что обиделась:

- Значит, только ради Карины?

- Не обижайся, Армида, - улыбнулась мать Лоренсо. - Я вас одинаково ценю. Вы обе мне как дочки.

Она обняла Армиду. Я подошла и тоже обняла их.

Лоренсо закатил глаза, развернулся и ушёл в свой кабинет, не сказав ни слова. Винченцо смотрел на нас с широкой улыбкой.

- Мои сладкие, - сказала мать, поцеловав нас обеих в макушки. - Ладно, я пойду. Винченцо, проводи меня до машины.

Я стояла и смотрела им вслед. Я всё ещё чувствовала его поцелуй на лбу. И его слова, которые жгли меня изнутри.

- Это только начало..
Мать Лоренсо уехала. Винченцо проводил её до машины и вернулся в дом. Армида всё ещё стояла рядом со мной, и я чувствовала, как её присутствие успокаивает меня.

- Ты как? - спросила она, и в её голосе послышалась тревога.

- Не знаю, - честно ответила я. - Я не понимаю, что только что произошло.

- Он поцеловал тебя в лоб, - сказала Армида, и в её голосе послышалось удивление. - Это было... неожиданно.

- Я знаю, - сказала я, и мой голос дрожал. - Он никогда так не делал.

- Может, он начал что-то чувствовать к тебе? - осторожно предположила она.

- Нет, - сказала я, качая головой. - Он просто играет. Он хочет, чтобы я боялась его. Он хочет, чтобы я не знала, чего ожидать.

Армида сжала мою руку.

- Ты должна быть осторожна, - сказала она. - Он опасен.

- Я знаю, - сказала я. - Но я не знаю, что делать.

- Мы что-нибудь придумаем, - сказала она. - Как всегда.

Я улыбнулась ей, чувствуя, как её поддержка согревает меня.

Винченцо вернулся и подошёл к нам.

- Всё хорошо? - спросил он, глядя на Армиду.

- Да, - сказала она. - Карина немного растеряна, но всё хорошо.

Винченцо посмотрел на меня, и в его глазах я увидела понимание.

- Мой брат - сложный человек, - сказал он. - Но он не злой. Просто он не умеет выражать свои чувства.

- Я знаю, - сказала я. - Но это не делает его менее опасным.

Винченцо кивнул.

- Ты права. Но я обещаю тебе: я буду следить за тем, чтобы он не перешёл границу.

- Спасибо, - сказала я, чувствуя благодарность.

- Пойдём, - сказал Винченцо, обращаясь к Армиде. - Давай оставим Карину одну. Ей нужно отдохнуть.

Армида посмотрела на меня.

- Ты будешь в порядке? - спросила она.

- Да, - сказала я. - Иди. Я справлюсь.

Она сжала мою руку в последний раз и пошла за Винченцо.

Я осталась одна в гостиной. Я слышала, как тикают часы. Я слышала, как дождь стучит по стеклу.

Я смотрела на дверь, за которой скрылся Лоренсо.

Я не знала, что будет дальше. Я не знала, что он сделает, когда выйдет из кабинета