25 глава

Как и обещала, Пташка вернулась с чаем. Она протянула мне кружку, и я взяла её дрожащими руками. Горячий пар поднимался над поверхностью, и я чувствовала, как тепло начинает согревать меня изнутри. Я сделала несколько глотков, и на мгновение мне стало легче.

- Спасибо, - сказала я, и мой голос был тихим.

- Ты как? - спросила она, садясь рядом со мной.

- Не знаю, - честно ответила я. - Я просто не знаю, что я чувствую.

- Это нормально, - сказала она. - Ты не должна ничего чувствовать.

Я посмотрела на неё, и в её глазах я увидела ту же боль, что чувствовала сама. Она была рядом. Это было главное.

- Пойдём, - сказала она. - Тебе нужно смыть кровь. И переодеться.

Я кивнула. Я не могла говорить. Я просто встала и пошла за ней в ванную.

Я стояла под душем, и горячая вода стекала по моему телу, смывая кровь, грязь, страх. Я смотрела, как красная вода уходит в слив, и чувствовала, как внутри меня что-то постепенно отпускает. Я не знала, сколько я так стояла. Но когда я вышла, я чувствовала себя немного легче.

Я переоделась в свою свободную чёрную пижаму. Простую, мягкую, привычную. Я смотрела на себя в зеркало и видела ту же Карину, но другую. Ту, которая видела кровь. Ту, которая держала в руках чужую жизнь.

Когда я вышла, Пташка ждала меня. Она объяснила мне всё подробно, как давать лекарства, как перевязывать раны, как обрабатывать их. Её голос был спокойным, уверенным, и я слушала её, стараясь запомнить каждое слово.

- Если поднимется температура, - сказала она, - дашь ему это. Если начнётся кровотечение - сразу звони Джованни. На листочке всё написано, но я хочу, чтобы ты знала это наизусть.

Я кивнула. Я смотрела на неё и чувствовала благодарность. Она была единственной, кто оставался рядом со мной.

- Спасибо, - сказала я.

- Не за что, - ответила она. - Ты бы сделала то же самое для меня.

Я знала, что она права.

Через несколько минут в комнату зашёл Винченцо. Его лицо было бледным, глаза уставшими. Он посмотрел на меня, и я видела, как он пытается найти слова.

- Карина, - сказал он, и его голос был хриплым. - Спасибо тебе.

- Я ничего не сделала, - сказала я, и мой голос был почти беззвучным.

- Ты сделала, - сказал он, и его голос стал твёрже. - Ты была здесь. Ты не оставила его. Это многое значит.

Я смотрела на него. Я видела, как он благодарен мне. Я видела, как он боится за брата.

- Я сделала это не для него, - сказала я честно. - Я сделала это для тебя. И для Армиды.

Он кивнул. Я знала, что он понимает.

- Я знаю, - сказал он. - Но это не меняет того факта, что ты спасла ему жизнь.

Я не ответила. Я просто смотрела на него.

Винченцо повернулся к Пташке.

- Я должен найти того, кто это сделал, - сказал он

Винченцо постоял у двери ещё несколько секунд, глядя на меня. Я чувствовала его взгляд, но не поднимала головы. Я смотрела на Лоренсо, на его бледное лицо, на его ровное, но слабое дыхание.

- Карина, - сказал он, и его голос был тихим, почти мягким. - Ты уверена, что справишься?

Я подняла на него глаза.

- Я обещала, - сказала я. - Я не нарушаю обещаний.

Он кивнул. В его глазах мелькнула благодарность, смешанная с болью.

- Я скоро вернусь, - сказал он. - Армида останется здесь. Она будет рядом, если что-то понадобится.

Я посмотрела на Пташку. Она стояла у двери, и в её глазах я видела ту же тревогу, что чувствовала сама.

- Ты уверена? - спросила она, глядя на меня.

- Да, - сказала я, и мой голос был твёрже, чем я чувствовала себя. - Иди. Я справлюсь.

Она подошла ко мне и обняла меня.

- Если что-то случится, ты знаешь, где моя комната, - сказала она, и я слышала, как её голос дрожит. - Я буду там. Я буду на связи.

- Я знаю, - сказала я.

Она поцеловала меня в лоб и, не оборачиваясь, вышла за Винченцо.

Дверь закрылась. Я слышала, как их шаги стихают в коридоре, а потом внизу открылась и закрылась входная дверь.

Я осталась одна.
Я сидела на стуле, глядя на Лоренсо. Он лежал неподвижно, его дыхание было поверхностным, но ровным. Я смотрела на его лицо, на его шрамы, на его руки, которые безвольно лежали на одеяле. Я не знала, что я чувствую. Я не знала, что я должна чувствовать.

Я слышала, как за окном шумит ветер. Я слышала, как стучит моё сердце. Я слышала, как дышит он.

- Я ненавижу тебя, - сказала я, и мой голос был почти беззвучным. - Но я не хочу, чтобы ты умер
Я не спала всю ночь.

Я сидела на стуле рядом с кроватью и смотрела на него. Каждый час я проверяла его температуру, касалась его лба, следила за его дыханием. Меня пугало, что он до сих пор не очнулся. Ни разу. Даже не пошевелился. Только тихое, ровное дыхание, которое то становилось глубже, то снова сбивалось на поверхностное.

Я боялась, что он умрёт, пока я отвернусь.

Глаза слипались, но я не могла позволить себе уснуть. Я боялась, что если закрою глаза хоть на мгновение, что-то случится. Я боялась, что он перестанет дышать. Я боялась, что я не успею позвать на помощь.

Я опустила голову на спинку стула и закрыла глаза на несколько секунд. Только на мгновение. Чтобы просто перевести дух.

Я слушала его дыхание.

Оно было ровным. Тёплым. Живым.

Я открыла глаза и снова посмотрела на него. На его бледное лицо, на его сжатые губы, на его руки, которые лежали неподвижно.

- Ты должен проснуться, - прошептала я. - Ты не имеешь права умирать.

Он не ответил.

Я чувствовала, как усталость наваливается на меня, но я не могла позволить себе уснуть.
Я не помню, когда именно я провалилась в забытье. Глаза закрылись сами собой, голова склонилась набок, и я провалилась в тяжёлый, тревожный сон. В нём были кровь, крики и его лицо, бледное, как у мертвеца.

Я почувствовала, как что-то сжимает мою руку.

Я резко открыла глаза, и сердце пропустило удар. Его пальцы сжались на моём запястье. Слабо, едва ощутимо, но я почувствовала это сквозь сон.

Я отдёрнула руку в испуге.

- Ты... - выдохнула я, не веря своим глазам.

Он лежал неподвижно, но его глаза были слегка приоткрыты. Тяжёлые веки дрожали, словно он изо всех сил пытался удержать их открытыми.

- Воды, - сказал он, и его голос был сухим, хриплым, как шёпот песка.

Я замерла. Я смотрела на него и не могла пошевелиться. Его голос был слабым, почти неживым, но он был. Он очнулся.

- Воды, - повторил он, и в его голосе послышалось раздражение, даже такая слабая злость.

Я вскочила, чуть не опрокинув стул. Я схватила стакан с тумбочки, налила воды и поднесла к его губам. Он сделал несколько глотков, и я видела, как его кадык двигается, как он пытается проглотить. Я держала стакан, пока он пил. Я помогала ему.

Когда он закончил, я поставила стакан обратно на тумбочку и уже хотела отойти. Но он снова схватил меня за запястье. Слабо, но я почувствовала его пальцы на своей коже.

- Не уходи, - сказал он, и его голос был почти беззвучным, хриплым, срывающимся.

Я застыла. Я посмотрела на него. Он смотрел на меня сквозь приоткрытые глаза. В них была боль, слабость и что-то ещё. Что-то, чего я не могла понять.

- Не уходи, - повторил он.

Я смотрела на него. Я не знала, что сказать. Я не знала, что делать. Я хотела вырвать руку. Я хотела убежать. Но я не могла. Я просто стояла и смотрела на него.

Я не знала, сколько я так стояла. Минуту. Две. Вечность.

Я медленно села обратно на стул. Я не вырывала руку. Я просто сидела рядом с ним.

- Я не уйду, - сказала я, и мой голос был почти беззвучным. - Я здесь.

Он смотрел на меня несколько секунд. Его глаза начали закрываться. Он боролся со сном, но силы покидали его.

- Не уходи, - прошептал он в последний раз, и его рука ослабла. Его пальцы разжались, и я почувствовала, как его рука падает обратно на одеяло.

Он снова потерял сознание.

Я сидела и смотрела на него. На его бледное лицо, на его закрытые глаза, на его руки, которые безвольно лежали на одеяле.

- Я здесь, - сказала я, и мой голос был почти беззвучным. - Я не уйду.

Я не знала, услышал ли он меня. Но я сказала это.
Я проверила его температуру. Он был горячим. Слишком горячим. Я чувствовала, как жар исходит от его кожи, как его дыхание становится прерывистым.

Я быстро взяла таблетку и стакан воды. Мои руки дрожали, но я старалась двигаться быстро.

- Лоренсо, - сказала я тихо. - Открой рот.

Он не открыл. Он был без сознания. Но я не могла ждать. Я знала, что жар опасен. Я знала, что я должна что-то сделать.

- Открой рот, - повторила я, и мой голос дрожал.

Он слегка приоткрыл губы. Я положила таблетку ему на язык и поднесла стакан к его губам.

- Пей, - сказала я.

Он сделал глоток. Я видела, как его кадык двигается, как он пытается проглотить.

- Ещё, - сказала я.

Он сделал ещё несколько глотков. Я чувствовала, как его горло напрягается. Я убрала стакан, когда он перестал пить.

Я держала его лоб своей ладонью, чувствуя, как жар пульсирует под моей кожей. Он морщился от боли. Его лицо было искажено страданием, даже во сне.

Я сидела на коленях рядом с кроватью и не убирала руки. Я гладила его по голове. Медленно, осторожно. Я не знала, зачем я это делаю. Я не знала, почему я хочу успокоить его.

Я видела, как ему больно. Я видела, как он страдает. И я хотела хоть как-то облегчить его боль.

Я гладила его волосы, чувствуя, как они влажные от пота. Я гладила его лоб, чувствуя, как жар пульсирует под моей кожей.

- Ты справишься, - сказала я, и мой голос был почти беззвучным. - Ты должен справиться.

Он морщился от боли. Но он не открывал глаз. Он просто лежал и страдал.

Я продолжала гладить его. Я не знала, сколько я так сидела. Минуты или часы.

Я чувствовала, как его жар медленно начинает спадать. Я чувствовала, как его дыхание становится глубже.Жар медленно спадал. Я чувствовала это по тому, как его кожа становилась прохладнее, как его дыхание выравнивалось. Но даже во сне он не переставал хмуриться. Его брови были сведены, лицо напряжённое, словно он продолжал бороться даже в беспамятстве.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри меня поднимается что-то тёмное и горькое. Воспоминания нахлынули с новой силой. Та ночь. Его руки. Его дыхание. Боль, которую я не могла забыть.

Я сразу вспомнила того Лоренсо. Того, который не заслуживает ничего из того, что я делаю для него сейчас. Он не заслуживает моей заботы. Он не заслуживает того, чтобы я сидела рядом с ним и гладила его по голове. Он не заслуживает даже того, чтобы я смотрела на него.

Я должна была ненавидеть его. Я должна была хотеть, чтобы он страдал. Я должна была оставить его умирать.

Но я не ушла.

Я обещала позаботиться о нём. Я обещала Винченцо. Я обещала Пташке. Я обещала себе.

Но может быть, я просто оправдывалась. Может быть, я искала причину, чтобы остаться. Может быть, я сама хотела быть рядом с ним. Может быть, я сама хотела .

Я не знала. Я не хотела знать.

Я смотрела на его лицо, на его хмурые брови, на его сжатые губы.

- Какой же ты дьявол, - сказала я в слух, и мой голос был почти беззвучным. - Даже когда спишь - хмуришься.

Я всё ещё гладила его по голове. Мои пальцы касались его волос, его лба, его висков. Я не могла остановиться. Я не хотела останавливаться.

Он не ответил. Он просто лежал и дышал. Ровно. Тихо. Тепло.

Я сидела рядом с ним на коленях, гладила его по голове и чувствовала, как внутри меня что-то меняется
Я встала и захотела пойти в ванную. Ноги затекли, спина болела, и мне нужно было хотя бы на минуту отойти, чтобы прийти в себя. Я сделала шаг, но не успела ступить и полшага.

Он схватил меня за запястье.

Сильно. Слишком сильно. Его пальцы впились в мою кожу с такой силой, что я вскрикнула.

- Ай! - вырвалось у меня. - Отпустите! Мне больно!

Я посмотрела на него. Он смотрел на меня сквозь полуприкрытые веки, и я видела, как он борется с болью. Его лицо было напряжённым, но он не отпускал меня.

Он усмехнулся. Слабо, но я узнала эту усмешку. Он слегка поморщился, когда попытался одёрнуть руку от боли, но не отпустил.

- Я не встану, - сказал он, и его голос был хриплым. - Но не потому, что ты сказала. А потому, что я так решил.

Он пытался быть сильным. Он пытался не показывать, что ему больно. Но я видела, как дрожит его рука. Я видела, как его глаза теряют фокус.

- Мне всё равно, - сказала я, и мой голос был почти беззвучным.

Он смотрел на меня. Долго. Я чувствовала, как его взгляд прожигает меня насквозь.

Он отпустил мою руку. Медленно, словно ему было трудно разжать пальцы. Его рука упала на одеяло, и он закрыл глаза.

Я стояла и смотрела на него. На его бледное лицо, на его сжатые губы, на его руки, которые безвольно лежали на одеяле.

Я чувствовала, как его пальцы всё ещё горят на моей коже.

Я пошла в ванную.

Я стояла перед зеркалом и смотрела на себя. На свои глаза, которые были красными от усталости. На свои руки, которые дрожали. На свои пальцы, которые всё ещё помнили его прикосновение