32 глава
Я проснулась в его объятиях.
И впервые - без страха.
Я знала, что сама позволила ему лечь рядом. Он не трогал меня ночью, как и обещал. Я сама легла на его грудь, укрывшись его теплом, и проспала так всю ночь.
Я подняла взгляд и увидела его спокойное лицо. Он спал. Без той вечной маски злости, без хмурых бровей, без хищной усмешки. Просто лежал рядом и дышал.
Я закусила губу. Я разглядывала его с такой жадностью, как будто боялась, что он исчезнет. Как же мне хотелось прикоснуться к его губам пальцами. Провести по его шраму на брови, коснуться носа, зарыться в его волосы.
Но я боялась.
Боялась, что не смогу остановиться. Боялась, что он проснётся и увидит, как я на него смотрю. Боялась, что этот момент исчезнет, и он снова станет тем чудовищем, которое причинило мне столько боли.
Я просто любовалась ним. Он сводил меня с ума. Почему? Почему именно он?
Он не сделал мне ничего хорошего. Он принёс мне только боль, страх, унижение. Он забрал у меня всё - мою семью, мою честь, мою свободу. И всё равно, кроме него и Пташки, у меня никого не осталось.
Я протянула руку, но замерла в сантиметре от его лица. Мои пальцы дрожали.
- Ты даже во сне сводишь меня с ума, - прошептала я.
Он не ответил. Он спал.
Я убрала руку и закрыла глаза.
Я боялась его. Но я уже не могла представить своей жизни без него.
- Как же я тебя ненавижу, - прошептала я почти беззвучно. - И как же я хочу, чтобы ты был рядом.
Я прижалась к нему ближе и позволила себе просто дышать.
Я лежала в его объятиях и слушала, как бьётся его сердце. Ровно, спокойно, уверенно. Я чувствовала его дыхание на своих волосах, и мне казалось, что в этом мире нет ничего более правильного, чем этот момент.
Но я знала, что это обман.
Он не был хорошим человеком. Он причинил мне боль. Он забрал у меня всё. И всё равно я не могла оторваться от него.
Я снова подняла голову и посмотрела на его лицо. Он спал. Его ресницы были тёмными и длинными, и они отбрасывали лёгкие тени на его щёки. На его губах не было той усмешки, которая так бесила меня.
Я не выдержала.
Я медленно, очень медленно, протянула руку и коснулась его лица. Мои пальцы дрожали. Я провела по его шраму на брови - тонкому, белому, почти незаметному. Он не проснулся. Я провела по его щеке, чувствуя лёгкую щетину, которая уже начала пробиваться. Я коснулась его губ. Они были мягкими и тёплыми.
Он пошевелился.
Я замерла, но он не проснулся. Он просто притянул меня ближе, и я уткнулась лицом в его грудь. Я чувствовала его запах - знакомый, тёплый, тот, который я начала узнавать.
Я лежала и думала о том, что произошло за эти недели. О том, как я боялась его. О том, как я ненавидела его.
Я всё же решила встать. У меня было много дел, и я ужасно хотела есть. Я осторожно убрала его руку со своей талии, стараясь не разбудить его. Мне удалось вырваться из его объятий, и я медленно, на цыпочках, поднялась с кровати.
Он не проснулся.
Я замерла на мгновение, глядя на него. Он спал так мирно, как ребёнок. Без этой вечной маски злости, без хмурых бровей - просто спокойное, расслабленное лицо. Как же этот чёртов дьявол умел быть разным.
Я подошла к сушилке, взяла свои широкие серые штаны и чёрный лонгслив, и пошла в ванную. Я умылась, оделась и вышла, собрав слегка влажные волосы в пучок. Я решила разобрать одежду, когда он проснётся - не хотела будить его шумом. Но, чёрт возьми, внутри меня всё кипело от мыслей о нём.
Я тихо вышла из комнаты и направилась на кухню. На часах было девять утра. Я решила приготовить салат - хотелось чего-то лёгкого. Я уже взялась за нарезку овощей, когда в дверь кто-то позвонил.
Я удивилась. Кто мог прийти в такую рань? И главное - к кому?
Я неуверенно вышла из кухни и направилась в коридор. Я приоткрыла дверь и замерла.
Передо мной стоял мужчина.
Тёмные, густые волосы с короткими висками и более длинным верхом. Густые тёмные брови. Овальное лицо с выраженной, чёткой линией челюсти. Серые глаза. Прямой нос. Полные губы. Лёгкая щетина, подчёркивающая скулы и подбородок. Светлая, слегка смуглая кожа. Широкие плечи и спортивное телосложение.
На нём был классический костюм, а в руках - большой чёрный пакет.
Я не знала, что сказать. Я просто стояла и смотрела на него, чувствуя, как внутри поднимается тревога.
И он заговорил по-русски.
- Здравствуйте, госпожа, - сказал он, и я услышала акцент, но разобрать можно было легко. - Я Маттео, правая рука господина Лоренсо.
Я сразу вспомнила его - он часто звонил и говорил о делах. Тревога улетучилась. Я улыбнулась.
- Вы меня напугали, - сказала я. - Лоренсо ещё спит, но вы можете зайти и подождать его внутри.
Я открыла дверь шире, приглашая его войти.
Он покачал головой.
- Нет, госпожа, я просто приехал, чтобы отдать вам пакет.
- Пакет? - переспросила я.
- Да, держите, - сказал он и протянул мне чёрный пакет. Я неуверенно взяла его.
- Это вам, - сказал он.
- Для меня? - удивилась я.
- Да, для вас. Господин Лоренсо просил купить это для вас.
Я чуть не поперхнулась. Лоренсо? Он купил что-то для меня? Это было так странно, так не похоже на него. Я, наверное, выглядела растерянной, потому что Маттео улыбнулся.
- Госпожа, я поеду, если ничего больше не нужно.
- Нет, есть просьба, - сказала я.
- Да, слушаю вас.
- Не зовите меня госпожой. Просто Карина.
- Нет, я не могу, - сказал он, и я услышала в его голосе вежливый отказ. - Господин Лоренсо может не так понять.
- Мне неприятно, когда вы меня так зовёте, - сказала я. - Тем более вы старше меня.
Он улыбнулся.
- Ну, раз вам неприятно, буду называть по имени. Ладно, мне пора.
- До свидания, - сказала я.
- До свидания, Карина.
Он вышел за ворота, и я закрыла дверь. Я пошла на кухню, поставила пакет на стол и вернулась к нарезке овощей. Но любопытство разрывало меня изнутри. Что он там купил? И для меня?
Я отложила нож и заглянула в пакет. И замерла.
В пакете лежали чупа-чупсы. Все вишнёвого вкуса. Они были разными - и в пачках, и по одиночке. Я увидела пачку Little Fox и сразу взяла её, открыла и достала вишнёвый леденец. Я развернула его и положила в рот, чувствуя знакомый сладкий вкус. Я отложила пакет в сторону, чтобы не мешал, и продолжила резать овощи. Я была так рада, что даже не заметила, как улыбка расплылась на моём лице.
Я почти закончила с салатом, когда кто-то обхватил меня за талию. Я почувствовала дыхание на своей шее и застыла с чупа-чупсом во рту.
Он наклонился к моей шее и уткнулся носом.
- Всё-таки из-за этих конфет, - сказал он, и я услышала в его голосе насмешку.
Я обернулась, вытаскивая чупа-чупс изо рта и держа его в левой руке. Он усмехнулся, глядя на меня.
- Что такое? - спросил он, и его глаза потемнели. - Не понравилось? Почему убрала конфету?
- Нет, просто... - начала я, но он перебил меня.
- Я купил их для тебя, - сказал он, и я слышала в его голосе лёгкую злость. - Ты не собираешься их есть?
- Я ем, - сказала я, и я снова положила чупа-чупс в рот.
Он усмехнулся.
- Я смотрю, ты рада, - сказал он, и я видела, как его улыбка становится шире. - Моя маленькая ведьма любит сладкое.
- Это вы купили их для меня? - спросила я, и мой голос дрожал.
- А кто ещё, блядь? - сказал он, и его голос стал грубым. - Ты думала, что это Маттео? Он просто привёз.
- Зачем? - спросила я.
- Потому что я захотел, - сказал он. - Я не обязан отчитываться перед тобой.
- Но я хочу знать, зачем ты это сделал, - сказала я.
- Потому что ты пахнешь вишней, когда их ешь, - сказал он, и я застыла. - И потому что ты выглядишь счастливой, когда их ешь. Мне это нравится.
Я смотрела на него. Я не знала, что сказать.
- Ты не должна удивляться, - сказал он. - Я могу быть щедрым.
- Вы можете быть разным, - сказала я.
- Я такой, какой я есть, - сказал он. - И если я захочу что-то сделать для тебя, я сделаю это. Ты не должна спрашивать, почему.
Я смотрела на него. Я чувствовала, как его руки сжимают мою талию.
- Спасибо, - сказала я.
- Не за что, - сказал он. - Но не ешь их при мне.
- Что? Почему? - спросила я.
- Ты ведь не хочешь, чтобы я трахнул тебя на этой кухне, верно?
Я отрицательно покачала головой.
- Вот, - сказал он. - И молодец.
Он наклонился ко мне и посмотрел на мои глаза, потом на губы. И поцеловал их собственнически. Я толкнула его одной рукой, но он не сопротивлялся - я и двумя руками не могла его оттолкнуть. Он усмехнулся и посмотрел на меня.
- Вы с ума сошли! Что вы делаете? - сказала я.
- Это за то, что ты убежала и не разбудила меня, - сказал он.
Он наклонился к моему уху и прошептал:
- Очень вкусная, как конфетка. Так бы и разложил тебя на этом столе и позавтракал тобой, блядь.
Он отошёл от меня, глядя своим пошлым взглядом, и направился к выходу.
Я залилась краской и заговорила на своём языке:
- Емыныжь!
Он обернулся, удивлённый.
- Что ты сказала? - спросил он, прищурившись.
- Что вы прекрасный человек, - сказала я, стараясь, чтобы голос звучал убедительно.
- Что-то слабо верится, - сказал он. - Меня копируешь?
- Ну да, - сказала я. - Вы же говорите на своём языке, почему бы мне тоже не поговорить на своём?
- Валяй, - сказал он, усмехаясь. - Но если я узнаю, что ты меня обзываешь, я заставлю тебя сосать мой член вместо этих конфет, маленькая ведьма.
Я покраснела ещё сильнее и отвернулась к столу, чувствуя, как его слова обжигают меня.
- Идите уже, - сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Он усмехнулся и вышел из кухни.
Я всё ещё стояла у стола, чувствуя, как моё сердце колотится где-то в горле. Его слова всё ещё звучали в моих ушах, а на губах горел его поцелуй. Я слышала, как его шаги стихают в коридоре, и только тогда позволила себе выдохнуть.
Я снова взяла нож и попыталась вернуться к нарезке овощей, но руки дрожали. Я слышала, как наверху открылась дверь, как кто-то спускается по лестнице. Голоса. Смех.
- Доброе утро! - раздался голос Армиды, и я обернулась.
Она спускалась по лестнице вместе с Винченцо. На ней была светлая футболка и джинсы, волосы распущены, лицо сияло. Винченцо шёл рядом, держа её за руку, и я видела, как он смотрит на неё - с той же нежностью, что и всегда.
- Доброе утро, - сказала я, стараясь улыбнуться.
- Ты уже готовишь? - спросила Армида, подходя ближе. - Пахнет вкусно.
- Салат, - сказала я. - Хочешь?
- Конечно, - ответила она, и мы начали накрывать на стол.
Винченцо помогал, и вскоре мы все сидели за столом. Я чувствовала на себе чей-то взгляд. Я подняла голову и встретилась глазами с Лоренсо. Он сидел напротив меня и смотрел на меня своим тяжёлым, прожигающим взглядом. Я отвела глаза, чувствуя, как щёки заливаются краской.
- Карина, - сказал вдруг Винченцо, и я повернулась к нему. - Мы с Армидой собираемся на гонки. Хочешь поехать с нами?
Я удивилась.
- На гонки?
- Да, - сказал он, улыбаясь. - Мотоциклы. Армида сказала, что ты тоже их любишь.
- Да, - сказала я, чувствуя, как внутри поднимается тепло. - Я обожаю их. Но я никогда не была на настоящих гонках.
- Тогда тем более, - сказал Винченцо. - Поехали с нами. Будет весело.
Я посмотрела на Лоренсо. Он не сводил с меня глаз. Его лицо ничего не выражало, но я чувствовала, как он напряжён.
Винченцо повернулся к брату:
- Может, и ты поедешь с нами, брат? Развеяться немного.
Лоренсо усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего весёлого. Он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.
- У меня, блядь, много дел, - сказал он, и его голос был грубым и холодным. - Мне не до гонок, когда кругом одни проблемы.
- Ты никогда не отдыхаешь, - сказал Винченцо, и в его голосе послышалось раздражение. - Вечно ты в работе, вечно ты занят. Может, тебе стоит хоть раз расслабиться?
- Мне не нужно расслабляться, - сказал Лоренсо, и его голос стал низким и опасным. - Мне нужно, чтобы мои люди не сливали информацию, а ты не лез ко мне со своими советами, нахер.
- Я не лезу, - сказал Винченцо. - Я просто предложил.
- А я просто отказался, - сказал Лоренсо. - Не хочешь ли ты ещё что-то мне предложить, брат?
Винченцо покачал головой.
- Нет, - сказал он. - Я всё сказал.
Армида посмотрела на меня, и в её глазах я увидела лёгкую тревогу. Она знала, что Лоренсо не в настроении, и она знала, что он не уступит.
- Тогда мы поедем сами, - сказала она, стараясь разрядить обстановку. - Карина, ты с нами?
Я снова посмотрела на Лоренсо. Он смотрел на меня, и я чувствовала, как его взгляд давит на меня. Я знала, что он не хочет, чтобы я ехала. Но я также знала, что я хочу поехать.
- Да, - сказала я, и мой голос был твёрдым. - Я поеду с вами.
Лоренсо усмехнулся, но я видела, как его глаза потемнели.
- Хорошо, - сказал он, и его голос был почти беззвучным. - Поезжай. Но если с тобой что-то случится, я не буду тебя вытаскивать.
- Я справлюсь, - сказала я.
- Увидим, - сказал он.
Он встал из-за стола и вышел из кухни.
Я смотрела на дверь, за которой скрылся Лоренсо. Его шаги стихли в коридоре, и я почувствовала, как воздух в комнате стал легче. Я выдохнула, сама не замечая, что задерживала дыхание. Этот чёртов дьявол умел выводить меня из себя одним своим присутствием.
Армида положила руку на моё плечо.
- Ты как? - спросила она тихо.
- Нормально, - сказала я, стараясь улыбнуться. - Просто... он всегда так.
- Он всегда так, - повторил Винченцо, и в его голосе послышалась усталость. - Но ты не обращай внимания. Он просто не умеет по-другому.
- Я знаю, - сказала я. - Но это не значит, что я должна это терпеть.
- Пойдём, - сказала Армида, вставая из-за стола. - Нам нужно собраться. Гонки начинаются через пару часов, мы должны успеть.
Я кивнула и поднялась. Мы пошли наверх, и я чувствовала, как внутри меня поднимается странное волнение. Я никогда не была на гонках, никогда не видела мотоциклы вживую. Я не знала, что меня ждёт, но почему-то мне казалось, что этот день станет важным.
- Ты уверена, что хочешь поехать? - спросила Армида, когда мы зашли в мою комнату. - Ты выглядишь немного растерянной.
- Я хочу, - сказала я, и это была правда. - Просто... я не знаю, что меня ждёт.
- Это будет весело, - сказала она, и её глаза загорелись. - Ты увидишь, как они летают по трассе. Это невероятно. Ветер, скорость, рёв моторов. Ты влюбишься.
- Я верю тебе, - сказала я, улыбнувшись.
Я подошла к сушилке и быстро разобрала её, разложив вещи по полкам. Мои руки двигались механически, а мысли всё ещё крутились вокруг Лоренсо. Чёрт, как же он бесил меня. Но почему-то я не могла перестать думать о нём.
- Что мне надеть? - спросила я, поворачиваясь к Армиде.
- Что-то свободное, - сказала она. - Джинсы или спортивные штаны, футболку. На гонках будет шумно, пыльно и жарко.
Я кивнула и достала тёмные спортивные штаны и светлую футболку. Переоделась, чувствуя, как предвкушение пульсирует в груди. Армида ждала меня у двери, и в её глазах я видела ту же искру, что и в своих.
- Готова? - спросила она.
- Да, - сказала я.
Мы вышли из комнаты, и я чувствовала, как внутри меня поднимается лёгкое волнение. Мы спустились вниз, и Винченцо уже ждал нас у машины. Он улыбнулся, когда увидел нас.
- Вы готовы? - спросил он.
- Да, - сказала Армида.
- Тогда поехали, - сказал он.
Я села на заднее сиденье, и мы тронулись. Ветер дул в открытое окно, играя с моими волосами. Я закрыла глаза и позволила себе просто дышать. Мысли о Лоренсо всё ещё крутились в голове. Его грубость, его холодный взгляд, его собственническая улыбка. Как же он бесил меня. Чёрт бы побрал этого дьявола.
Я открыла глаза и посмотрела в окно. Город проплывал мимо, и я чувствовала, как этот день становится началом чего-то нового.
Машина неслась по шоссе, ветер трепал мои волосы, и я чувствовала, как напряжение постепенно отпускает меня. Город остался позади, и теперь вокруг нас были холмы, зелёные поля и яркое голубое небо. Я смотрела в окно и думала о том, как давно я не чувствовала себя такой свободной.
- Мы почти приехали, - сказал Винченцо, сворачивая на узкую дорогу.
Я прислушалась. Где-то вдалеке раздавался глухой рёв моторов. Он становился всё громче, и моё сердце начинало биться быстрее.
- Это они, - сказала Армида, и я услышала в её голосе радость. - Мы почти на месте.
Мы проехали через ворота, и перед нами открылась трасса. Длинная, извилистая, окружённая зелёными холмами. Вокруг было много людей - зрители, механики, гонщики. Воздух пах бензином и горячим асфальтом. Я вышла из машины и замерла, глядя на эту картину.
- Ну как? - спросила Армида, подходя ко мне.
- Это невероятно, - сказала я, и я не могла скрыть улыбку. - Я никогда не видела ничего подобного.
- А ты ещё не видела, как они едут, - сказала она, улыбаясь. - Это будет что-то.
Мы подошли к ограждению, и я видела, как гонщики готовятся к старту. Они были в кожаных костюмах, с шлемами в руках. Они выглядели так уверенно, так свободно. Я смотрела на них и думала о том, как бы я хотела оказаться на их месте. Но я знала, что это невозможно. Во всяком случае, сейчас.
- Хочешь подойти поближе? - спросил Винченцо.
- Да, - сказала я.
Мы прошли вперёд, и я оказалась прямо у трассы. Я слышала, как механики проверяют двигатели, как гонщики говорят друг с другом. Я чувствовала вибрацию моторов, и мне казалось, что эта энергия передаётся мне.
- Ты прямо светишься, - сказала Армида.
- Я чувствую себя живой, - ответила я, и это была правда. Впервые за долгое время я чувствовала, как воздух наполняет мои лёгкие, как сердце бьётся в такт рёву моторов. Я была здесь. Я была свободна.
Винченцо стоял рядом с Армидой и обнимал её за плечи. Он что-то тихо говорил ей на ухо, и она улыбалась, прижимаясь к нему. Я видела, как он смотрит на неё - с такой нежностью, что у меня на мгновение сжалось сердце. Они были счастливы. Они были вместе. И я не хотела мешать им. Они заслужили этот момент.
Я отвернулась, решив, что лучше отойду, чем буду стоять рядом и чувствовать себя лишней. Я сделала шаг, потом ещё один. И ещё. Винченцо и Армида даже не заметили, как я отошла. Они были слишком поглощены друг другом.
Я оказалась у ограждения, где стояли механики и гонщики. Я смотрела на трассу, слушала рёв моторов и пыталась представить, каково это - лететь по этой дороге на скорости.
- Похоже, ты здесь как своя, - сказал он на английском, и я услышала в его голосе лёгкий британский акцент.
Я обернулась на голос. Передо мной стоял мужчина. Высокий, с лёгкой щетиной на лице и яркими голубыми глазами. На нём была кожаная куртка с эмблемой гоночной команды, и он улыбался мне открытой, дружелюбной улыбкой.
- Спасибо, - ответила я на английском, и я не могла скрыть улыбку. - Я никогда раньше не была на гонках.
- Я заметил, - сказал он. - Ты смотришь на трассу так, будто уже едешь по ней.
- Может быть, - сказала я, чувствуя, как внутри поднимается смелость. - В моей голове.
Он засмеялся.
- Я Джеймс, - сказал он, протягивая руку. - Я гонщик. Команда «Феникс».
- Карина, - сказала я, пожимая его руку. - Просто зрительница.
- Просто зрительница, - повторил он, улыбаясь. - Но выглядишь так, будто готова выйти на трассу.
- Возможно, я бы и хотела, - сказала я. - Но я никогда не пробовала.
- Никогда не пробовала? - удивился он. - Это преступление.
Я засмеялась. Его слова были такими искренними, такими лёгкими, что я почувствовала, как напряжение уходит. Мы продолжали говорить на английском, и я чувствовала, как язык становится мостом в новый мир.
- Хочешь посмотреть на мой мотоцикл? - спросил он. - Я как раз готовлюсь к следующему заезду. Могу показать тебе, как он устроен.
Я посмотрела в сторону Армиды и Винченцо. Они всё ещё стояли, обнявшись. Они даже не заметили, что я ушла. Я не хотела мешать им. И я решила, что лучше просто уйти, не прощаясь.
- Конечно, - сказала я, улыбнувшись Джеймсу. - Покажи мне свой мотоцикл.
Мы прошли через толпу, и он привёл меня к своему мотоциклу. Он был ярко-красным, с чёрными полосами. Он выглядел так, будто был создан для скорости.
- Это мой «Феникс», - сказал он, поглаживая бак. - Он лучший из тех, что у меня были.
- Он красивый, - сказала я.
- Как и ты, - сказал он, и я увидела, как он улыбнулся.
Я покраснела. Я не знала, что сказать. Я смотрела на мотоцикл, чувствуя, как внутри меня поднимается что-то новое. Но я не села на него. Я просто стояла рядом и слушала, как он рассказывает о нём.
- Мне пора готовиться к заезду, - сказал он. - Но ты можешь посмотреть на меня с трибуны.
- Я обязательно посмотрю, - сказала я.
- Тогда до встречи, Карина, - сказал он, надевая шлем.
- Удачи, - сказала я.
Я вернулась к Армиде и Винченцо. Они стояли у ограждения и смотрели на трассу. Армида обернулась, когда я подошла.
- Ты где была? - спросила она.
- Разговаривала с одним гонщиком, - сказала я. - Он показал мне свой мотоцикл.
- И как он? - спросила Армида, и в её голосе послышалась лёгкая насмешка.
- Хороший, - сказала я. - Он был очень добр.
- Он был добр или ты была заинтересована? - спросила она, улыбаясь.
- Армида! - воскликнула я, чувствуя, как краска заливает мои щёки.
- Ладно-ладно, - сказала она. - Просто шучу.
Мы сели на скамейку, и я смотрела, как гонщики готовятся к старту. Я видела, как Джеймс садится на свой мотоцикл, как он надевает шлем.
- Они стартуют! - сказал Винченцо.
Я смотрела, как мотоциклы срываются с места. Они летели по трассе, оставляя за собой шлейф из пыли и звука. Я чувствовала, как ветер касается моего лица, и мне казалось, что я лечу вместе с ними.
Гонка была напряжённой. Мотоциклы обгоняли друг друга, визжали шины, рёв моторов разрывал воздух. Я смотрела на красный мотоцикл Джеймса. Он шёл впереди, но его преследовали.
Он выиграл.
Он снял шлем, и я увидела его улыбку. Он посмотрел в мою сторону и крикнул:
- Я посвящаю эту победу самой красивой девушке здесь! - и указал на меня.
Я замерла. Армида и Винченцо повернулись ко мне с удивлёнными лицами.
- Что? - спросила я, чувствуя, как краска заливает мои щёки.
- Главное, чтобы Лоренсо не узнал, - сказал Винченцо, усмехаясь.
Я смотрела на Джеймса, который улыбался мне с трассы
Я смотрела на Джеймса, который улыбался мне с трассы. Вокруг него уже собралась толпа - механики, другие гонщики, журналисты. Он что-то говорил им, смеялся, но его взгляд всё ещё был направлен на меня. Я чувствовала себя неловко, но в то же время внутри меня разливалось странное тепло. Кто-то посвятил мне победу. Это было безумие.
Я стояла, не зная, как реагировать, как вдруг услышала голос Винченцо рядом.
- Ну, Карина, - сказал он, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка. - Ты выходишь редко, но метко. Уже успела влюбить в себя мотоциклиста.
Я повернулась к нему и увидела, как он усмехается. Его глаза блестели, и я знала, что он дразнит меня.
- Я не влюбляла его, - сказала я, чувствуя, как краска заливает мои щёки. - Мы просто разговаривали.
- Просто разговаривали, - повторил он, и его улыбка стала шире. - Он только что посвятил тебе победу на глазах у сотен людей. Это называется «просто разговаривали»?
- Винченцо, - сказала Армида, и в её голосе послышалась тревога. - Прекрати.
Но я видела, что она тоже смотрит на меня. Её глаза были полны беспокойства.
Она подошла ко мне и прошептала на ухо:
- Карина, если Лоренсо узнает об этом, это будет катастрофа.
Я замерла. Слова Армиды ударили меня, как холодный душ. Лоренсо. Я совсем забыла о нём на мгновение. Я была так поглощена этим моментом, этой свободой, этим адреналином, что забыла о том, что он существует.
- Я знаю, - сказала я, и мой голос дрожал. - Я знаю.
Я посмотрела на Джеймса. Он всё ещё смотрел на меня, и я видела, как он улыбается. Он не знал, кто я. Он не знал, что я жена человека, который может уничтожить всё, к чему прикасается.
- Но его здесь нет, - сказала я, стараясь убедить себя. - Его здесь нет, и Винченцо не скажет ему.
Я посмотрела на Винченцо. Он смотрел на меня, и я видела, как его лицо стало серьёзным.
- Я не скажу ему, - сказал он, и я услышала в его голосе твёрдость. - Но ты должна быть осторожна. Если он узнает от кого-то другого, это будет хуже.
- Я знаю, - сказала я.
- Пойдём, - сказала Армида, беря меня за руку. - Нам пора возвращаться.
Я кивнула и пошла за ней. Я чувствовала, как страх и восторг смешиваются внутри меня.
Я уже повернулась, чтобы уйти, когда услышала за спиной быстрые шаги. Я обернулась и увидела Джеймса. Он бежал ко мне, всё ещё в кожаном костюме, с шлемом под мышкой. Его волосы были растрёпаны, а на лице сияла широкая, почти мальчишеская улыбка.
- Карина! - крикнул он, останавливаясь передо мной. - Я боялся, что ты уйдёшь раньше, чем я успею подойти.
Он посмотрел на меня, и я видела, как его глаза задерживаются на моём лице.
- Может быть, мы могли бы выпить кофе? - спросил он. - Я хочу узнать тебя лучше.
Я почувствовала, как внутри меня всё сжимается. Я знала, что должна сказать ему правду. Я не могла позволить этому зайти слишком далеко.
- Джеймс, - сказала я, и мой голос был тихим. - Мне очень приятно, что ты посвятил мне победу. Честно. Но я замужем.
Он замер. Его улыбка исчезла, но не стала злой или разочарованной. Он просто смотрел на меня, и я видела, как он переваривает мои слова.
- Замужем, - повторил он, и я услышала в его голосе лёгкую печаль. - Я должен был догадаться. Такая красивая девушка не может быть свободна.
- Прости, - сказала я, и я не знала, зачем я извиняюсь.
- Не извиняйся, - сказал он, и его улыбка вернулась. - Это просто означает, что ты честная. Я уважаю это.
Я улыбнулась ему, чувствуя облегчение.
- Но если ты когда-нибудь решишь, что хочешь покататься на мотоцикле, - сказал он, и я услышала в его голосе лёгкую насмешку, - ты знаешь, где меня найти.
- Я запомню, - сказала я.
Он улыбнулся и развернулся, чтобы уйти. Но на мгновение он остановился и посмотрел на меня.
- Твой муж - счастливый человек, - сказал он. - Надеюсь, он это знает.
Я не знала, что сказать. Я просто кивнула.
Он ушёл, и я смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри меня поднимается странная смесь грусти и облегчения.
- Карина? - раздался голос Армиды за моей спиной. - Мы уходим.
Я обернулась и увидела, как она и Винченцо стоят у машины. Они ждали меня.
- Я иду, - сказала я.
Я подошла к машине и села на заднее сиденье. Мы поехали обратно домой, и я смотрела в окно.
Мы не сразу поехали домой. Винченцо решил показать нам много новых мест, и я была рада этому. Мы ели мороженое, сидели в уютных кафе, гуляли по узким улочкам, которые пахли хлебом и цветами. Я чувствовала себя почти свободной. Почти счастливой.
Армида смеялась, Винченцо обнимал её за плечи, а я смотрела на них и думала о том, как хорошо, что они есть у меня. Мы вернулись только к вечеру, когда солнце уже начало садиться за горизонт.
Дом встретил нас тишиной. Лоренсо даже не вышел из своего кабинета. Я подумала, что он всё ещё злится на меня, но мне было всё равно. Я устала и хотела только одного - принять душ и лечь спать.
Я пошла в комнату. Я приняла душ, смывая с себя пыль и запах бензина, который въелся в мои волосы. Я надела широкие чёрные штаны и мягкий жёлтый свитер - мне хотелось уюта.
Я уже собиралась лечь, когда дверь с грохотом распахнулась.
Он ворвался в комнату, как ураган. Его глаза горели яростью, лицо было искажено злобой. Я замерла, чувствуя, как страх сковывает моё тело.
- Я тебя отпустил, - сказал он, и его голос был низким и опасным. - А ты, блядь, с парнями мутишь?
- В смысле? - спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
- Кто такой Джеймс? - рявкнул он, и я почувствовала, как его слова впиваются в меня. - Почему, какого хрена, он посвятил тебе свою победу?
Я замерла. Я не верила своим ушам. Откуда он знает?
- Ты думала, я не узнаю? - сказал он, и в его голосе послышалась насмешка. - Я отправил Маттео следить за тобой. Я должен знать, что делает моя жена, когда меня нет рядом.
- Так ты следил за мной? - спросила я, и мой голос дрожал от злости.
- А ты думала, я позволю тебе шляться где попало и делать что вздумается? - сказал он, и его голос стал ледяным. - Ты моя жена, сучка. Моя. И я не потерплю, чтобы какие-то уёбки посвящали тебе победы и смотрели на тебя похотливыми взглядами.
- Я ничего ему не делала, - сказала я, и мой голос стал твёрже. - Мы просто говорили.
- Просто говорили? - переспросил он, и я услышала в его голосе насмешку. - Ты думаешь, я поверю в это?
- Я не вру, - сказала я.
- Ты всегда врёшь, - сказал он, и он подошёл ко мне так близко, что я чувствовала его дыхание на своей коже. - Ты врёшь мне, когда говоришь, что не хочешь меня. Ты врёшь мне, когда говоришь, что тебе всё равно. Ты врёшь мне, когда говоришь, что не хочешь его.
- Я не хочу его, - сказала я, и мой голос дрожал. - Я не хочу никого.
- Тогда почему ты улыбалась ему? - спросил он, и я слышала, как его голос срывается. - Почему ты смотрела на него так, будто он был для тебя важен?
- Он был важен для меня в тот момент, - сказала я, и я чувствовала, как внутри меня поднимается злость. - Потому что он дал мне то, что ты никогда не дашь.
- И что же он тебе дал? - спросил он, и я услышала в его голосе уязвимость.
- Он дал мне свободу, - сказала я. - Он дал мне чувство, что я могу быть собой. Что я не обязана бояться.
Он смотрел на меня. Я видела, как его глаза потемнели.
- Ты хочешь свободы? - спросил он, и его голос был почти беззвучным. - Ты хочешь быть свободной?
- Да, - сказала я.
Он усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего весёлого.
- Ты никогда не будешь свободной, - сказал он. - Ты моя. И ты останешься моей, даже если это убьёт тебя.
Он развернулся и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.
Я осталась одна, чувствуя, как слёзы текут по моим щекам.
Я стояла и смотрела на дверь, за которой он скрылся. Моё сердце колотилось где-то в горле, слёзы текли по щекам. Но внутри меня поднималась злость. Он не имел права. Он не имел права так говорить со мной, следить за мной, обвинять меня в том, чего я не делала.
Я вышла из комнаты и спустилась вниз. Лоренсо стоял в гостиной, у камина. Он смотрел на огонь, и я видела, как его плечи напряжены. Он услышал мои шаги, но не обернулся.
- Ты не имеешь права так говорить со мной, - сказала я, и мой голос дрожал. - Я сказала Джеймсу, что я замужем. Я сказала ему, что я не свободна. Он понял и ушёл. Он не знал, что я замужем, когда посвятил мне победу.
Он медленно повернулся ко мне. Его глаза горели холодным огнём.
- Он не знал, - повторил он, и его голос был ледяным. - Но он узнал. И он всё равно посмотрел на тебя так, будто ты была его. Это не имеет значения, что ты ему сказала. Он хотел тебя. Я видел это по его глазам.
- Он просто был вежлив, - сказала я. - Он не сделал ничего плохого.
- Он сделал, - сказал Лоренсо, и он шагнул ко мне. - Он посмотрел на тебя так, будто ты могла быть его. И это достаточная причина, чтобы я хотел разорвать его на части, блядь.
- Ты не можешь контролировать каждый мой шаг, - сказала я, и мой голос стал твёрже. - Я не твоя вещь.
- Ты моя жена, - сказал он, и я увидела, как его глаза потемнели. - Ты моя, сучка. И я не позволю никому смотреть на тебя так, будто ты можешь быть чьей-то ещё.
Он подошёл ко мне и схватил меня за плечи. Его пальцы впились в мою кожу, и он притянул меня к себе. Он поцеловал меня. Грубо, собственнически, так, будто хотел доказать, что я принадлежу ему. Я пыталась оттолкнуть его, но он был слишком сильным.
- Отпусти меня, - сказала я, и мой голос дрожал.
- Нет, - сказал он, и он поцеловал меня снова, сильнее, больнее.
Я замахнулась и ударила его по щеке. Звонкий удар разнёсся по тихой комнате.
Он замер. Его глаза расширились, и я увидела в них удивление. А потом - злость. Холодную, бешеную злость.
- Ты ударила меня, - сказал он, и его голос был почти беззвучным.
- Ты заслужил это, - сказала я, и слёзы текли по моим щекам.
Он усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего весёлого.
- Ты думаешь, что ты особенная? - сказал он, и я услышала в его голосе злость. - Ты думаешь, что ты красивая? Ты даже не представляешь, насколько ты жалкая, блядь. Тот Джеймс - дурак, что посвятил тебе победу. Ты не стоишь этого. Ты не стоишь ничего.
- Замолчи, - сказала я, и мой голос дрожал.
- Я никогда не взял бы тебя в жёны, если бы у меня был выбор, - сказал он, и я чувствовала, как его слова впиваются в меня. - Ты заслужила всё, что с тобой произошло. Ты заслужила каждую секунду боли. Ты заслужила всё.
- Замолчи! - закричала я, но он не остановился.
- Я могу найти кучу таких наивных дурочек, как ты, - сказал он, и его голос стал холодным. - И они даже не будут против. Ты никогда не нравилась мне, и ты никогда не будешь нравиться. Ты для меня никто, Карина. Ты просто обязательство, которое я ненавижу.
Я смотрела на него. Я чувствовала, как его слова разрывают меня на части. Я хотела сказать что-то, ударить его снова, закричать, но я не могла. Я просто развернулась и выбежала из комнаты.
Я слышала, как он кричит мне вслед, но я не остановилась. Я бежала по коридору, мимо Армиды и Винченцо, которые вышли из своей комнаты, услышав шум. Я слышала, как Армида зовёт меня, но я не остановилась.
Я выбежала на улицу. Холодный ветер ударил мне в лицо. Я была босиком, с мокрой головой, в одном свитере и штанах, но мне было всё равно. Я бежала по дороге, не зная, куда я бегу. Ноги сдирали кожу о холодный асфальт, но я не чувствовала боли. Я чувствовала только пустоту.
Я слышала, как Армида кричит мне вслед, как Винченцо зовёт меня, но я не остановилась. Я бежала, пока слёзы не застилали мне глаза, пока в груди не застыла пустота