byler-колечко

Вечер в Хоукинсе выдался душным и тяжёлым, под стать настроению, которое царило между ними. Ссора была максимально глупой: они заспорили о какой-то мелочи в новом комиксе, но слово за словом — и вот уже Майк ляпнул что-то резкое про «чрезмерную чувствительность», а Уилл, обидевшись , просто развернулся и пошёл прочь.

— Уилл! Да постой же ты! — Майк бежал следом, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха.

Уилл не останавливался. Его плечи были напряжены, а шаг — быстрым и решительным. Каждый раз, когда Майк пытался забежать вперёд, Уилл просто сворачивал в сторону, избегая даже взгляда.

— Уилл, пожалуйста, я не это имел в виду! — Майк почти задыхался. — Я просто идиот, ты же знаешь!

Уилл наконец остановился, но не повернулся.
— Знаю, Майк. Ты всегда так говоришь. А потом снова это делаешь. Мне просто... нужно побыть одному.

Он снова двинулся вперёд, намереваясь скрыться за дверью своего дома. Майк понял: если он сейчас позволит Уиллу уйти, эта трещина между ними может стать пропастью. Его рука непроизвольно нырнула в карман джинсов, нащупывая маленькую коробочку, которую он носил с собой уже вторую неделю, всё поджидая «идеального момента».

Но идеальные моменты — это для кино. А в жизни была только эта пыльная дорога, закатное солнце и Уилл, который уходил.

— Уилл! — выкрикнул Майк.

Уилл взялся за ручку двери, собираясь войти внутрь. Майк сделал три быстрых шага, и когда Уилл всё-таки обернулся, чтобы бросить последнее «уходи», он замер на месте.

Майк стоял на одном колене прямо на траве. Его руки дрожали, когда он открыл коробочку, в которой тускло блеснуло простое серебряное колечко с гравировкой.

— Майк?.. — голос Уилла сорвался. — Что ты... встань, это не смешно.

— Я и не смеюсь, — Майк поднял на него взгляд, и в его тёмных глазах было столько обожания и раскаяния, что у Уилла перехватило дыхание. — Я спорю с тобой из-за комиксов, потому что боюсь сказать правду. Я боюсь, что если я перестану говорить о ерунде, я просто начну кричать о том, как сильно я тебя люблю.

Майк сглотнул, подбирая слова, которые репетировал сотни раз перед зеркалом.
— Уилл, ты — моё «всё». Ты моё сердце, и мой дом. Я не хочу просто быть твоим другом или парнем. Я хочу быть твоим «навсегда». Пожалуйста... пообещай, что ты останешься со мной.

Уилл стоял, не в силах пошевелиться. Вся обида, вся глупая злость на Майка испарились в секунду, словно их и не было. Колечко мерцало в его глазах, но куда ярче сияла любовь в глазах Майка.

— Ты... ты серьёзно? — прошептал Уилл, и на его лице появилась первая за вечер слабая улыбка.

— Серьёзнее некуда, — Майк шмыгнул носом, его голос дрожал. — Так что? Ты согласен терпеть меня всю жизнь?

Уилл не выдержал. Он буквально рухнул на колени рядом с Майком, наплевав на пыль и одежду.
— Конечно, да! Идиот, конечно, я согласен!

Майк трясущимися руками надел кольцо на палец Уилла, и как только оно оказалось на месте, Уилл обхватил лицо Майка ладонями и притянул его к себе.

Это был поцелуй, смывающий все ссоры. Нежный, со вкусом солёных слёз и огромного облегчения. Майк прижал Уилла к себе так крепко, будто боялся, что тот растворится, а Уилл зарылся пальцами в его кудри, не переставая улыбаться в губы Майка.

— Я так сильно тебя люблю, — прошептал Уилл, отстранившись всего на миллиметр. — И больше никогда не спорь со мной.

— Обещаю, — засмеялся Майк, вытирая глаза. — Теперь я буду спорить только о том, кто из нас больше любит другого. И предупреждаю — я выиграю.

Они сидели на траве у крыльца, обнявшись, и мир вокруг них казался абсолютно правильным. Глупая ссора стала лишь фоном для самого важного «да» в их жизни.