byler-вампир 1/4

Вечерний обход был для Уилла привычным ритуалом. Он проверял запертые окна, приглушал свет в гостиных, расставлял свежие цветы в вазы. Но каждый раз, проходя мимо личной библиотеки Майка, Уилл чувствовал, как его сердце сжимается. За тяжелыми дверями, куда свет никогда не проникал, Майк проводил свои ночные часы. Уилл видел его лишь мельком — бледное лицо, глубоко посаженные, почти черные глаза, которые порой казались слишком пронзительными для человека, и неизменную чашку, содержимое которой пахло чем-то металлическим, но никогда не кофе.

Майк был воплощением тайны. Его кожа была холодной на ощупь, его движения — бесшумными и плавными, словно он не касался пола. Он никогда не завтракал, не обедал и появлялся в обществе лишь после захода солнца. Для Уилла, чей мир был прост и понятен, Майк был загадкой, от которой одновременно веяло опасностью и необъяснимым притяжением. Он был его господином, и Уилл знал своё место.

Но Майк, в свою очередь, всё чаще ловил себя на том, что его взгляд задерживается на Уилле дольше, чем на любом другом слуге. Ему нравилась его тишина, его умение быть незаметным, но при этом присутствующим. Уилл не заискивал, не пытался угодить, не бросал на Майка похотливых взглядов, как это делали горничные. Он просто выполнял свою работу, стараясь не привлекать внимания, но именно это и привлекло внимание Майка.

Он замечал мелочи: как Уилл аккуратно расставлял книги, всегда ставя их в идеальном порядке, который Майк сам никогда бы не смог поддерживать; как он нежно вытирал пыль с древних полок как однажды он тихо напевал себе под нос забытую колыбельную, думая, что его никто не слышит. В этом мальчике было что-то, что вызывало в Майке незнакомое чувство – не голод, не высокомерие, а что-то более тонкое, почти... человеческое.

Однажды ночью, когда Уилл закончил уборку в библиотеке, Майк, сидящий в кресле у камина, заговорил:
— Уилл, ты хорошо разбираешься в этих книгах?

Уилл вздрогнул, не ожидая обращения. Он редко разговаривал с господином, а если и говорил, то только отвечал на вопросы.
— Я... я стараюсь. Мне нравится читать то, что можно найти в старых переплетах.

Майк медленно поднял голову, и Уилл впервые увидел его глаза без тени или ухмылки. Они были глубокими, темными, но в них мерцало что-то, от чего у Уилла по коже пробежали мурашки.
— И что же тебе нравится читать, Уилл? Неужели скучные хроники моего рода?

Уилл опустил взгляд на свои руки, сжатые за спиной.
— Мне нравятся сказки. И истории о потерянных городах. И... и иногда я нахожу рисунки в старых манускриптах. Они такие красивые.

Майк пристально смотрел на него. В этом тихом мальчике было больше жизни, чем во всех надменных аристократах, что крутились вокруг него.
— Ты рисуешь, Уилл?

Вопрос застал Уилла врасплох. Его хобби было его маленьким секретом.
— Иногда. Только для себя.

Майк откинулся на спинку кресла, и Уилл почувствовал, как воздух вокруг них словно стал плотнее.
— Принеси мне одну из своих работ завтра. После захода солнца. Я хочу посмотреть.

Уилл почувствовал, как румянец заливает его щеки. Принести свой рисунок господину? Это было неслыханно. Он едва слышно кивнул и, поклонившись, поспешил выйти из библиотеки, чувствуя на себе долгий, пронизывающий взгляд Майка.
В ту ночь Майк долго сидел у камина, не прикасаясь к своей чашке. Впервые за долгое время он чувствовал не только привычный холод и голод, но и странное, почти щемящее предвкушение. Его хищная натура была заинтригована невинностью Уилла, и это было опаснее, чем любой враг. Он знал, что должен держаться подальше от мальчика, но не мог. Его кровь, древняя и могущественная, требовала этого. А может, и не кровь вовсе.