byler-Детектив и Киллер 2/2

Майк почувствовал, как тело Уилла напряглось под его руками. Эти слова... «А что, если мир без этих людей станет лучше?» Они прозвучали не как вопрос, а как утверждение. Как отражение чего-то глубоко укоренившегося. Майк попытался  разглядеть лицо Уилла, но тот продолжал прятаться, прижимаясь к нему, словно искал защиты, но в то же время отстраняясь.

— Уилл, — Майк осторожно приподнял его подбородок. — Что происходит? Ты ведешь себя странно в последние дни.

Глаза Уилла встретились с его. В них плескалась привычная меланхолия, но теперь к ней добавилось что-то новое - отчаяние, смешанное с решимостью. Будто он отчаянно пытался что-то сказать, но слова застревали в горле.

— Ты просто... будь осторожен, — повторил Уилл, его голос дрожал. — Призраки не сдаются просто так.

Слова «Призраки не сдаются» эхом отозвались в голове Майка. Он чувствовал, как от Уилла исходит запах красок, жасмина и чего-то еще. Чего-то металического. Он списал это на работу. На то, что Уилл, будучи художником, мог как-то вдохновляться этим мрачным городом. Но сейчас, после этих слов, Майк почувствовал, как холодок пробежал по его спине.

*
Следующие дни были для Майка мучительными. Он уходил на работу, преследуемый мыслью о Уилле, о его странных словах, о том едва уловимом запахе. Он пытался сосредоточиться на деле Призрака, но перед глазами мелькали то угольный набросок цветка, то бледное лицо Уилла, то ощущение его рук, испачканных графитом.

Он начал замечать мелкие детали. Уилл стал более замкнутым, но при этом каким-то... собранным. Его руки, испачканные в краске, теперь иногда были испачканы и в графите. Он стал чаще работать в своей мастерской поздно ночью, и Майк слышал тихий скрежет - нечто, похожее на царапание карандашом по бумаге, но более резкое.

Однажды вечером Майк вернулся домой раньше обычного. Его напарник Лукас был ранен, и ему пришлось закончить работу раньше. Он тихо вошел в квартиру, стараясь не шуметь. Он знал, что Уилл в мастерской. Он направился туда, его сердце билось немного быстрее обычного.

Дверь в мастерскую была приоткрыта. Майк заглянул внутрь. Уилл стоял спиной к нему, его плечи были напряжены. Он быстро что-то рисовал, держа в руке... Нет, не карандаш. Что-то острое. Майк присмотрелся. Это был острый нож для резки бумаги. И на мольберте...

Холст был накрыт тряпкой, но из-под нее виднелся край. Край угольного наброска. Увядающего цветка.

Мир Майка остановился. Его дыхание перехватило. Это был тот самый цветок. Тот самый почерк. Идеальный, плавный, талантливый. Уилл...

— Уилл... — голос Майка был едва слышным шепотом, наполненным шоком и болью.

Уилл вздрогнул, как будто его ударили. Он резко обернулся. Его глаза, расширенные от ужаса, встретились с глазами Майка. Рука с ножом замерла.

— Майк... — прошептал Уилл, его губы дрожали. — Ты... ты не должен был...

*

Майк стоял, парализованный. Перед ним был не его Уилл, не тот нежный художник, которого он любил. Перед ним был Призрак. Идеальный Киллер.

— Это ты? — слова Майка прозвучали как крик души. — Ты... Ты убивал их?

Уилл медленно опустил нож. Его плечи обмякли. Он выглядел так, словно на него свалился весь мир.
— Они были... грязными, Майк, — прошептал Уилл, и в его голосе звучала боль. — Они разрушали этот город. Они разрушали все, что мы любили. Я видел, как ты страдал, Майк. Видел, как ты пытался бороться. И я... я хотел помочь. Я хотел сделать мир лучше. Для тебя.

— Лучше?! — Майк крикнул, и в его голосе звучала вся боль, весь шок, вся ярость, которая накопилась в нем за эти месяцы. — Ты убивал людей, Уилл! Ты думал, это помощь?! Это... это чудовищно!

— Я делал это для нас, Майк! — Уилл сделал шаг к нему, его глаза молили о прощении. — Я хотел, чтобы ты гордился мной! Чтобы ты видел, какой я сильный!

— Сильный?! — Майк отшатнулся, словно от удара. — Ты думал, это сила? Ты... ты не тот, кого я любил.

Эти слова, сказанные Майком, ударили Уилла сильнее всего. Он замер, его лицо стало еще бледнее. — Майк... Пожалуйста...

— Нет, — Майк отвернулся, чувствуя, как разрывается его сердце. — Я не могу. Я не могу на тебя смотреть.

Майк вышел из мастерской, оставив Уилла одного в тишине, нарушаемой лишь его собственными прерывистым дыханием и шепотом дождя за окном. Он знал, что должен сделать. Его долг детектива требовал этого. Но его сердце... его сердце было разбито.

*

Следующие дни прошли для Майка как в тумане. Он ходил на работу, но его мысли были далеко. Он избегал Уилла, каждый взгляд которого было для него как удар. Он видел, как Уилл стал еще более замкнутым, его глаза потеряли свет. Он перестал рисовать. Он просто существовал.

Однажды ночью, когда Майк снова не мог уснуть, он услышал тихий звук. Он вышел из спальни и направился к мастерской. Дверь была приоткрыта.

Уилл сидел у окна, освещенный лишь тусклым светом уличного фонаря. Он не рисовал. В его руке был тот самый нож, с которым Майк видел его в тот вечер. И он смотрел на свое отражение в стекле. Его лицо было бледным, почти призрачным.

— Уилл? — Майк вошел в комнату, его голос был хриплым.

Уилл не повернулся.
— Я — Призрак, Майк, — прошептал он, и его голос звучал как шелест осенних листьев. — Я — тот, кого ты искал. То, что ты хотел остановить.

— Ты не Призрак, Уилл, — Майк подошел к нему. — ты — Уилл.

— Нет, — Уилл покачал головой. — Я — монстр. Ты сам сказал. Ты прав, Майк. Я — чудовище.

Он медленно поднял нож, направляя его к горлу.

— Уилл, нет! — Майк бросился к нему, пытаясь выхватить нож.

В борьбе нож выскользнул из руки Уилла и упал  на пол. Но прежде, чем это произошло, он успел сделать надрез на руке Майка. Неглубокий, но болезненный.

— Ты не должен быть со мной, Майк, — прошептал Уилл, глядя на кровь, выступившую на руке Майка. — Ты должен быть свободен.

Майк посмотрел на свою руку, потом на Уилла. Он увидел не монстра, а сломленного человека. Человека, которого он любил. И в этот момент Майк понял, что не может его арестовать. Не может его предать.

— Ты прав, Уилл, — сказал Майк, его голос был тихим, но твердым. — Я не могу тебя арестовать. И я не могу тебя остановить. Но я не могу тебя потерять.

Майк подошел к Уиллу и осторожно обнял его. Уилл замер, а затем, медленно, прижался к нему.

— Что мы будем делать, Майк? — прошептал Уилл.

— Не знаю, Уилл, — ответил Майк, прижимая его к себе. — Но мы разберемся. Вместе.

В ту ночь, в тишине квартиры, где витал запах краски и страха, Майк Уиллер, детектив, сделал свой выбор. Он выбрал не закон. Он выбрал Любовь. И теперь ему предстояло жить с этим выбором. И с Призраком, который теперь жил не только в городе, но и в его собственном сердце.