byler- одно целое (стекло)
Пыль Изнанки медленно оседала на обломки дома Крилов. Последний крик Векны всё ещё вибрировал в воздухе, но его тело — та плоть, что терзала Хоукинс годами — окончательно рассыпалось прахом. Одиннадцать тяжело дышала, опираясь на Макс; Дастин и Лукас орали от радости, обнимая друг друга.
Это была победа. Полная. Окончательная.
— Мы сделали это! — Майк обернулся, его лицо сияло, несмотря на сажу и слёзы. — Уилл! Ты слышал? Он ушёл! Навсегда!
Уилл стоял в нескольких шагах от него. Он казался странно застывшим, словно статуя в этом багровом мареве. Его левая рука была плотно прижата к груди, прямо над сердцем, пальцы впились в ткань рубашки так сильно, что костяшки побелели.
— Уилл? — Майк сделал шаг к нему, и его улыбка начала медленно гаснуть. — Эй, ты чего? Всё закончилось.
Уилл медленно поднял взгляд на Майка. В его глазах не было триумфа. Только бесконечная, тихая печаль и... прощание.
— Он не мог уйти один, Майк, — прошептал Уилл. Его голос был сухим и ломким, как старая бумага. — Он всегда говорил... что мы одно целое.
Уилл медленно, почти торжественно, убрал руку от груди.
Майк почувствовал, как сердце пропустило удар. Под ладонью Уилла не было просто раны. Там, в районе сердца, зияла черная, пульсирующая пустота, сквозь которую проступала гниль Изнанки. Ткань рубашки была пропитана не алой кровью, а густой черной субстанцией. Когда Векна сгорел, он забрал с собой то, к чему был привязан крепче всего. Сердце Уилла сгорело вместе с ним.
— Нет... — выдохнул Майк. — Нет, нет, нет! Оди! Помоги ему!
В этот момент ноги Уилла подогнулись. Он начал падать — медленно, словно во сне. Майк рванулся вперед, едва успев подхватить его до того, как голова Уилла коснулась холодного бетона.
Майк рухнул на колени, вжимая худое, хрупкое тело друга в себя. На арте это мгновение застыло бы в крике отчаяния.
— Уилл! Посмотри на меня! — Майк тряс его за плечи, его руки мгновенно стали черными от этой жуткой слизи. — Уилл, не смей! Ты не можешь просто уйти сейчас! Мы победили!
Уилл тяжело откинул голову на сгиб локтя Майка. Его бледность стала почти прозрачной, а дыхание выходило из легких с присвистом. Он был таким тонким, таким маленьким в руках Майка, словно вся его жизнь всегда держалась только на этой связи, которая теперь оборвалась.
— Майк... — Уилл попытался поднять руку, чтобы коснуться щеки Майка, но пальцы только бессильно мазнули по его куртке. — Не вини себя... Я... я наконец-то свободен.
— Замолчи! Просто молчи! — Майк прижал свою ладонь к его груди, пытаясь закрыть эту дыру, пытаясь удержать жизнь внутри, но она утекала сквозь пальцы. — Помогите ему! Кто-нибудь!
Одиннадцать подбежала, упала рядом, её руки дрожали, когда она коснулась лба брата, но она тут же отпрянула — от Уилла исходил могильный холод.
— Майк... — прошептала она, и в её голосе была та же безнадежность. — Связь... её больше нет.
— МНЕ ПЛЕВАТЬ НА СВЯЗЬ! — закричал Майк, и его голос сорвался на хриплый вой, эхом разнесшийся по пустой Изнанке. — УИЛЛ! ПРОСНИСЬ! СЛЫШИШЬ? ПРОСНИСЬ!
Он прижал голову Уилла к своей груди, раскачиваясь из стороны в сторону. Он кричал, снова и снова, пока горло не начало кровоточить. Он целовал его холодный лоб, его спутанные волосы, умолял, торговался с небесами, с Изнанкой, с кем угодно.
Но Уилл Байерс больше не отвечал. Его тело становилось всё тяжелее, а лицо — всё спокойнее. Впервые за столько лет он не чувствовал присутствия монстра в своей голове. Но ценой этой свободы стала сама жизнь.
В этой кровавой тишине Изнанки остался только Майк, сжимающий в объятиях своего «паладина», и его крики, которые были громче любого колокола Векны.