byler- день рождения

Дождь в Хокинсе всегда казался Уиллу чем-то личным — он пах сырой землей и меланхолией. Но сегодня к этому запаху примешивался резкий, обжигающий горло аромат дешевого виски, который они с ребятами распивали в «склепе» без особого повода.

Вернее, повод был. Уиллу исполнилось девятнадцать, и он официально прожил полгода без Майка Уилера.

Ноги сами привели его к знакомому крыльцу. Уилл едва держался на ногах, его сознание напоминало акварельный рисунок, на который пролили воду — всё плыло, смешивалось и теряло четкие контуры.

*Звонок.*
*Тишина.*
*Снова звонок.*

Дверь открылась через вечность. Майк стоял в дверном проеме в помятой футболке, с заспанными глазами и книгой в руке. Когда он увидел Уилла — мокрого до нитки, с размазанной под глазами тоской и запахом перегара, — его лицо застыло.

— Уилл? — голос Майка был тихим, с хрипотцой, которую Уилл когда-то любил целовать по утрам. — Что ты здесь делаешь? Уже два часа ночи.

Уилл качнулся вперед, едва не ткнувшись носом в грудь Майка. Тот инстинктивно подхватил его за локти, удерживая в равновесии.

— Я просто... я шел мимо, — пробормотал Уилл, его язык заплетался. — Твой дом... он всегда по пути. Даже если мне в другую сторону. Странно, да?

Майк вздохнул, его пальцы чуть сильнее сжали предплечья Уилла.
— Ты пьян. Заходи внутрь, пока миссис Уилер не проснулась и не решила, что на нас снова напали демогоргоны.

В подвале всё было почти так же, как раньше. Те же плакаты, та же старая кушетка. Майк принес стакан воды и полотенце. Уилл сидел на краю кровати, глядя на свои дрожащие руки.

— Зачем ты пришел, Уилл? — Майк сел на стул напротив, не решаясь подойти ближе. Между ними пролегла невидимая граница в шесть месяцев тишины и неловких взглядов при случайных встречах.

Уилл поднял голову. Его глаза блестели от слез и алкоголя.
— Потому что я забыл, как дышать без тебя, Майк. Представляешь? Я полгода тренировался. Ходил в университет, рисовал, улыбался Джонатану... А сегодня выпил этот чертов виски, и всё, чему я научился, просто испарилось.

Майк отвел взгляд, сглатывая тяжелый ком.
— Мы же решили, что так будет лучше. Что нам нужно... личное пространство. Что мы друг друга душим.

— Нет, — Уилл подался вперед, чуть не упав с кровати. — Это ты решил. Ты испугался, Майк. Ты всегда пугаешься, когда становится слишком... реально. А я? Я просто хотел, чтобы ты был рядом. Даже если ты меня душишь, я хотя бы чувствую, что я жив.

Он всхлипнул, закрывая лицо ладонями. Алкоголь вымыл все защитные барьеры, оставив только обнаженную, кровоточащую правду.

— Ты знаешь, как это — видеть тебя в коридорах и делать вид, что ты просто «тот парень, с которым мы вместе играли в D&D»? Это больно, Майк. Это хуже, чем Изнанка. Там я хотя бы знал, кто мой враг. А здесь мой враг — это то, как сильно я тебя люблю.

Майк не выдержал. Он в два шага преодолел расстояние между ними и опустился на колени перед Уиллом, накрывая его ладони своими.

— Уилл, посмотри на меня. Пожалуйста.

Уилл отнял руки от лица. Его губы дрожали. Майк осторожно вытер слезу с его щеки большим пальцем. Его собственное сердце колотилось так сильно, что, казалось, Уилл мог его почувствовать через кончики пальцев.

— Я тоже не умею, — прошептал Майк, и его голос сломался. — Я притворяюсь каждый день. Я выкидываю твои рисунки в стол, потому что не могу на них смотреть, и достаю их каждую ночь, потому что не могу без них уснуть. Я идиот, Уилл. Я трус.

Уилл прижался своим лбом к лбу Майка. От него пахло дождем и безысходностью, но для Майка это был самый правильный запах в мире.

— Ты пришел сюда, потому что тебе плохо, — Майк закрыл глаза, впитывая близость, которой ему так не хватало. — А я хочу, чтобы ты остался, потому что мне плохо без тебя. Это эгоистично?

— Очень, — Уилл слабо улыбнулся, его дыхание начало выравниваться. — Но это самое лучшее, что ты говорил за полгода.
Майк мягко притянул его к себе, обнимая за талию и утыкаясь лицом в мокрую шею. Уилл обхватил его руками, вплетая пальцы в темные кудри.

В эту ночь виски, дождь и старые обиды смешались в нечто новое — в шанс, который они оба не заслужили, но от которого больше не могли отказаться.

— Спи, Уилл, — тихо сказал Майк. — Утром у тебя будет дико болеть голова, и нам придется о многом поговорить. Но сейчас... сейчас я тебя никуда не отпущу.

И Уилл, наконец, уснул. Впервые за полгода ему не снились тени. Ему снился Майк, который держал его так крепко, будто он был самым ценным сокровищем во всем Хокинсе.