foah-конкурент

Голливудские сассэны трубили об этом месяц: Финн Вулфард и Ноа Шнапп — два главных конкурента поколения, которые не переваривали друг друга со времен первых кастингов — утверждены на главные роли в фильме «Полночь в Нью Йорке».

— Я не буду этого делать, — Ноа швырнул сценарий на стол своего агента. — Там в каждой второй сцене мы либо целуемся, либо... боже, ты видел тринадцатую страницу?
— Ноа, это номинация на Оскар, — отрезал агент. — Либо ты работаешь с Вулфардом, либо твоя карьера замирает на уровне подростковых комедий.

На первой сцене в центре Финн выглядел так, будто предпочел бы оказаться в кабинете стоматолога. Он сидел напротив Ноа, спрятав глаза за копной черных кудрей.
— Просто не прикасайся ко мне лишний раз вне кадра, Шнапп, — бросил Финн, даже не поздоровавшись.
— Поверь, Вулфард, у меня нет ни малейшего желания изучать твою анатомию, — огрызнулся Ноа.

*

Съемки начались с холодного отчуждения. Но чем больше они играли влюбленных, тем сложнее становилось возвращаться в состояние ненависти. Камера требовала нежности, долгих взглядов и химии, которая искрила бы на экране.

Ноа первым почувствовал, что почва уходит из-под ног.
В одной из сцен Финн должен был шептать ему на ухо признание, перебирая пальцами его волосы. Финн сделал это так осторожно, так... искренне, что у Ноа перехватило дыхание. Его сердце предательски пропустило удар.

«Это просто актерская игра. Он профессионал. Он ненавидит тебя», — повторял себе Ноа, но каждый раз, когда Финн обнимал его за талию, чтобы согреть по сценарию, Ноа хотелось, чтобы режиссер никогда не кричал «Снято!».

Ноа вляпался. По-крупному. Он влюбился в своего злейшего врага, и это было катастрофой.

*

День съемок той самой «постельной сцены» настал внезапно. Площадку закрыли: остались только двое актеров, режиссер и оператор. В комнате было полутемно, пахло страстью и пылью.

Ноа сидел на краю декоративной кровати, его руки мелко дрожали. На нем были только брюки. Финн зашел в студию последним. Он выглядел непривычно тихим, его взгляд метался по комнате, избегая Ноа.

— Ребята, мне нужна максимальная близость, — сказал режиссер. — Финн, ты начинаешь. Медленно, как будто он — самое дорогое, что у тебя есть.

Мотор. Начали!!!

Финн подошел к Ноа. Его ладонь легла на обнаженную талию Шнаппа, и Ноа вздрогнул от того, какой горячей была кожа Финна. Финн опустился на колени между его ног, глядя снизу вверх. В его глазах не было привычного льда. Там была... паника? Или обожание?

Когда их губы встретились, это не было похоже на предыдущие дубли. Это было влажно, тяжело и слишком реально. Финн притянул Ноа к себе, их кожа соприкоснулась, и Ноа издал непроизвольный всхлип, который не был прописан в сценарии. Финн замер на секунду, его пальцы впились в бедра Ноа, а затем он продолжил, целуя шею Ноа так жадно, будто умирал от жажды.

— Снято! Идеально! — крикнул режиссер через десять минут.

Финн тут же отстранился, тяжело дыша. Он не смотрел на Ноа. Он просто схватил свой халат и почти выбежал с площадки.

*

Ноа нашел его за трейлерами, где Финн пытался дрожащими руками зажечь сигарету.
— Финн, — позвал Ноа. Голос сорвался. — Мы должны поговорить. О том, что сейчас было.
— Ничего не было, Ноа! — выкрикнул Финн, толкая того чтоб пройти. Его лицо было красным. — Это была работа! Хорошая, качественная работа!
— Ты не так целуешь, когда работаешь, — Ноа подошел ближе, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха. — И твои руки... они дрожали так же, как мои.

Финн замолчал. Сигарета выпала из его пальцев.
— Я ненавижу тебя за это, Шнапп, — прошептал он, закрывая глаза. — Я годами строил эту стену. Я убеждал себя, что ты пустой, избалованный... А потом я почувствовал, как ты пахнешь. Как ты смотришь на меня, когда думаешь, что я не вижу. И в этой чертовой сцене сегодня... я просто хотел, чтобы это никогда не заканчивалось.

Ноа замер. Его сердце запело.
— Значит, мы оба были слепыми? — тихо спросил он, делая последний шаг.

Финн открыл глаза и вдруг коротко, нервно рассмеялся.

— Видимо, да. Самые главными слепыми идиотами Голливуда.

Финн первым сократил расстояние. Он притянул Ноа за затылок и поцеловал его — теперь уже без камер, без сценария и без зрителей. Это был поцелуй, полный неловкости, запоздалых извинений и облегчения. Ноа обнял его за шею, утыкаясь носом в кудрявую макушку.

— Нам всё еще нужно снять финал, — пробормотал Ноа в плечо Финна.
— Плевать на финал, — Финн крепче сжал его в объятиях. — Давай просто постоим так еще пять минут.

На следующий день вся съемочная группа заметила, что Финн и Ноа больше не спорят. Они сидели в одном трейлере, на диване и постоянно о чем-то перешептывались, краснея, как подростки. Конкуренция закончилась. Началось что-то гораздо более важное.