Глава 35

                    «Явка с повинной»

Прошла почти неделя. Шесть дней. Сто сорок девять часов. Я почему-то продолжала считать. Наверное, именно это раздражало меня больше всего. Не бессонные ночи. Не собственные мысли. Даже не Роберт Пемброк.
А то, что какая-то часть моего мозга с совершенно необъяснимым упорством продолжала вести внутренний календарь, будто с того самого вечера началось новое летоисчисление. Комодный инцидент. Звучало почти по-медицински. Почти так, словно речь шла о несчастном случае, который однажды произошёл и давно остался в прошлом. Вот только прошлым он почему-то становиться категорически отказывался.
Я продолжала возвращаться к нему снова и снова. Иногда ловила себя на том, что мысленно восстанавливаю каждую минуту того вечера с такой тщательностью, будто разбираю обстоятельства очередного преступления. В какой именно момент всё окончательно перестало мне подчиняться? Тогда, когда он поцеловал меня возле двери номера? Или значительно раньше? Может быть, ещё в ту секунду, когда я позволила ему переступить порог, вместо того чтобы просто захлопнуть дверь перед его носом?

Я не находила ответа. И, кажется, именно это начинало сводить меня с ума. За окном с самого утра шёл дождь. Крупные капли медленно стекали по стеклу, превращая улицу в размытый акварельный пейзаж. Обычно такая погода действовала на меня удивительно успокаивающе. Сегодня же она лишь подчёркивала ощущение, что я безнадёжно застряла в собственных мыслях.
Я уже почти час бесцельно ходила по квартире. Подходила к окну, возвращалась обратно. Открывала холодильник. Закрывала его, так ничего и не взяв. Брала медицинский журнал. Через несколько минут понимала, что уже три страницы подряд читаю один и тот же абзац, совершенно не понимая смысла написанного.
Работать сегодня тоже не получалось. Все мои попытки занять голову заканчивались одинаково. Мысли неизменно возвращались к одному человеку.
Я раздражённо выдохнула и остановилась посреди спальни. И почти сразу пожалела об этом. Взгляд сам собой остановился на кровати. Галстук. Он лежал там уже почти неделю. Я так ни разу и не смогла заставить себя убрать его. Несколько раз честно собиралась. Один раз даже подняла с покрывала. Постояла несколько секунд возле мусорного ведра. Потом молча развернулась и положила обратно. До сих пор не могла объяснить себе почему.

Этот чёртов кусок шёлка словно нарушал весь привычный порядок моей квартиры. Он не занимал много места. Не бросался в глаза. Но каким-то совершенно невозможным образом умудрялся заполнять собой всё пространство.
Иногда мне начинало казаться, что он буквально отравляет воздух. Стоило переступить порог спальни, как память сразу же оживала, с какой-то жестокой точностью возвращая всё то, что я так старательно пыталась забыть. Его голос. Его руки. Его дыхание.
Его невозможную привычку смотреть на меня так спокойно, словно он заранее знает, чем всё закончится. Я несколько секунд молча смотрела на галстук. Потом тихо покачала головой.

— Ты вообще не имеешь права здесь лежать... Зачем ты вернулся в мою жизнь?

Разумеется, он ничего не ответил. И почему-то именно это раздражало меня ещё сильнее.
Я недовольно скрестила руки на груди.
— И почему именно ты? Почему нельзя было встретить другого мужчину, подходящего.

Ответа, разумеется, не последовало. Тогда до меня наконец дошла одна очень неприятная мысль.
Существовала всего одна женщина на свете, которая могла хотя бы попытаться объяснить, что вообще происходит с моим мозгом. И, к моему глубочайшему сожалению...
...этой женщиной была моя сестра.

***

Двигатель машины заглох уже тогда, когда я стояла напротив дома Ады. Как именно я сюда доехала, я помнила довольно смутно. Кажется, на нескольких светофорах даже не сразу замечала, какой горит свет, а последние десять минут вообще ехала на каком-то совершенно автоматическом режиме, позволяя машине самой выбирать дорогу, пока мои мысли занимались исключительно одним человеком.
Я наклонилась вперёд и посмотрела через лобовое стекло на окна квартиры сестры. Свет горел. Плохо. Это означало, что Ада дома, а значит, мне действительно придётся подняться наверх и произнести вслух то, что последние шесть дней я даже самой себе боялась сформулировать.

Я откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Может быть, всё ещё можно было уехать. Просто завести машину, развернуться и вернуться домой. В конце концов, я уже достаточно хорошо поняла, что мне совершенно не обязательно посвящать кого-либо в содержимое собственной головы. Особенно Аду, которая после первой же фразы наверняка устроит мне психологический допрос с элементами издевательства. Я открыла глаза и снова посмотрела на освещённые окна. Почему всё не могло сложиться так, чтобы я передумала ещё по дороге? Почему я вообще сюда приехала? Ответ был неприятно очевиден.
Потому что я больше не могла оставаться с этим одна. Я медленно выдохнула и положила руки на руль, хотя двигатель уже давно молчал.
Последние шесть дней я пыталась убедить себя, что всё это просто последствия стресса. Что после всего произошедшего мой организм немного вышел из строя и теперь путает эмоциональное напряжение с влечением. Что мне просто понравилось внимание. Что сработала химия. Адреналин. Запретность. Что угодно в конце то концов.
Я перебрала столько возможных объяснений, что их уже хватило бы на отдельную научную статью.
Ни одно не работало. Потому что проблема заключалась вовсе не в том, что произошло в гостиничном номере. Проблема заключалась в том, что после этого я всё ещё хотела его.
Через шесть дней. После всех попыток забыть. После того как он исчез из моей жизни и, кажется, впервые действительно сделал именно то, чего я от него требовала, дав мне свободу.
Он не звонил. Не писал. Не появлялся. Не пытался снова заставить меня изменить планы. Он просто ушёл. И вместо облегчения я получила эту совершенно невыносимую пустоту.

Я раздражённо провела ладонями по лицу.
— Господи...

Сказать это вслух оказалось гораздо сложнее, чем признать про себя. Я хочу его. Вот и всё.
Без оправданий. Без научных терминов. Без попыток разложить происходящее на отдельные физиологические реакции и эмоциональные триггеры.
Я хотела Роберта Пемброка. Не очередную игру в ненависть и притяжение.
Его.
И именно это пугало меня больше всего. Я снова посмотрела на окна Ады. Обратной дороги уже не было. Не потому, что я не могла уехать. Могла, вот прямо сейчас завести машину и уехать. Но тогда пришлось бы снова вернуться домой, увидеть этот проклятый галстук на кровати, сделать вид, что ничего не происходит, лечь спать и завтра утром продолжить убеждать себя в том, что я прекрасно справляюсь.

Я уже знала, что это ложь. Поэтому открыла дверь машины. Холодный воздух тут же ворвался в салон. Я вышла, захлопнула дверь и несколько секунд стояла возле автомобиля, глядя на подъезд.
— Ну давай, Ева...

Я поправила пальто и медленно направилась к дому. Если уж я приехала за советом к женщине, которая всю жизнь считала своим долгом объяснять мне, как устроены мужчины, женщины и вообще весь окружающий мир, то, видимо, сегодня мне наконец придётся признаться ей, что я сама совершенно не понимаю, как устроена женщина по имени Ева Баар.

Я поднялась по лестнице и остановилась перед дверью квартиры, несколько секунд просто стоя на площадке и глядя на знакомую дверь так, словно за ней находилось не единственное место, где мне действительно могли помочь, а кабинет следователя, в котором собирались предъявить мне обвинение во всех моих последних идиотских поступках. В конце концов, я ведь сама сюда приехала. Никто меня не заставлял.
Я медленно подняла руку и очень тихо постучала, почти не касаясь костяшками дерева, и тут же почувствовала облегчение от одной простой мысли: если Ада не услышит, я смогу развернуться, спуститься обратно, сесть в машину и вернуться домой, сохранив хотя бы видимость того, что последние полчаса я совершенно сознательно не пыталась добраться до единственного человека, которому собиралась признаться в собственной катастрофе. Я уже убирала руку от двери, когда замок с тихим щелчком повернулся, и дверь практически сразу распахнулась.
Я замерла. На пороге стояла Ада, а выражение её лица было настолько спокойным, что я почти сразу поняла: она прекрасно знала, что я приехала, и, скорее всего, наблюдала за всем моим драматическим путешествием гораздо дольше, чем мне хотелось бы.

— Привет, — произнесла я с осторожно, будто совершенно случайно оказалась возле чужой квартиры.

Ада молча посмотрела на меня, затем на лестничную площадку и снова на меня, после чего чуть приподняла бровь.
— Ну заходи.

Я переступила порог и только тогда услышала тихое посапывание где-то совсем рядом. Опустив взгляд, увидела собаку. Чёрт я уже успела забыть о нём. Мы несколько секунд молча смотрели друг на друга. Он явно ожидал от меня какого-то поведения.
Я понятия не имела какого.
— Привет, — наконец сказала я, потому что молчать в такой ситуации почему-то казалось ещё более странным.

Филипп наклонил голову набок, внимательно посмотрел мне в глаза, после чего совершенно спокойно понюхал носок моего ботинка и отправился дальше по своим делам. Я проводила его взглядом.
— Я до сих пор не понимаю, что с ними делать.

— С собаками?

— Да.

Ада усмехнулась.
— Ничего не делай. Он прекрасно справляется без тебя.

Я сняла пальто, повесила его на крючок и только после этого поняла, что Ада всё ещё стоит рядом и смотрит на меня. Причём слишком внимательно.
— Что?

— Да так, нечего. Просто стою и любуюсь тобой.

— Ада!– как то слишком эмоционально я вскрикнула, но потом добавила чуть тише.
—Чем тут любоваться?

— Тем, как человек может двадцать минут просидеть в машине напротив моего дома, а потом ещё иметь наглость делать вид, что оказался здесь совершенно случайно.

Я медленно повернула к ней голову.
— Ты видела?

— Ева, я живу на втором этаже и у меня окна выходят прямо на парковку. Конечно, видела.

Она закрыла дверь и спокойно прислонилась к ней спиной.
— Более того, я наблюдала за тобой почти двадцать минут.

— Зачем?

— Потому что было интересно, сколько времени ты будешь сидеть там и изображать человека, который просто очень задумчиво припарковался.

Я тяжело выдохнула и попыталась пройти мимо неё в гостиную.
— Я просто была рядом.

Ада даже не двинулась с места.
— Мимо проезжала?

— Да.

Она медленно подняла бровь. Волна скептицизма прошлась между нами.
— Мимо?

— Именно.

— Твоя работа и квартира находятся в противоположной части города.

Я замолчала.
— Очень странный у тебя сегодня маршрут.

— Я решила немного покататься.

— Под дождём?

— Мне нравится дождь.

— Двадцать минут неподвижно стоять под дождём тебе тоже нравится?

Я посмотрела на неё. Она посмотрела на меня. Победить её в этой конкретной битве было невозможно, поэтому я просто раздражённо выдохнула и отвернулась.

— Ладно.

— Вот теперь похоже на правду.

Я прошла в гостиную и почти сразу остановилась. Несколько секунд я просто смотрела по сторонам, пытаясь понять, что именно изменилось, пока наконец не осознала: квартира Ады выглядела подозрительно... нормально. Я нахмурилась.
Где были её скульптуры? Огромный гипсовый торс, который последние полгода стоял возле окна и каждый раз заставлял меня вздрагивать, когда я заходила сюда вечером? Коробки с глиной? Инструменты? Проволока? Куски какого-то материала, предназначение которого я даже не пыталась понять? Всё исчезло.

Даже тот странный металлический каркас, который однажды чуть не убил меня, когда я решила переставить кресло, куда-то испарился. Я медленно обернулась к сестре.
— Где всё?

Ада пожала плечами.
—Убрала.

— Ты?

— Представляешь.

Я ещё раз оглядела комнату, в которой теперь стояли обычный диван, журнальный столик, несколько подушек, плед и даже ваза с цветами, и выражение моего лица, видимо, стало достаточно красноречивым, потому что Ада рассмеялась.
— Не узнаёшь собственную сестру?

— Я пытаюсь понять, где ты и что ты сделала с ней.

— Филиппу нужно пространство.

Я перевела взгляд на шпица, который уже успел устроиться посреди ковра и теперь с полным правом владельца наблюдал за нами.
— Ему?

— А ты здесь кого-то ещё видишь.

— Но он маленький.

— Это только внешне.

Ада прошла на кухню и махнула мне рукой, приглашая следовать за ней.
— Не отвлекайся.

— Я не отвлекаюсь.

— Ты уже три минуты обсуждаешь собаку вместо того, зачем приехала.

Я поплелась за ней, чувствуя, как внутри снова начинает подниматься знакомое напряжение. Вот теперь было страшно.
Потому что до этого я могла прятаться за дождём, машиной, странным маршрутом и идиотским оправданием про «просто была рядом». Теперь прятаться было некуда.
Ада поставила чайник, достала две кружки и, даже не оборачиваясь, спокойно спросила:

— Ну?

Я остановилась посреди кухни.
— Что «ну»?

— Ты приехала ко мне в субботу утром, сорок минут добиралась через весь город, двадцать из них провела в машине под моими окнами, а потом постучала так тихо, будто надеялась, что я не открою дверь.

Она наконец повернулась ко мне.
— Так что случилось в твоём маленьком мире, Ева?

Я открыла рот, собираясь ответить, но слова почему-то застряли где-то в горле. Я ведь знала, зачем приехала. Знала уже несколько дней. Просто одно дело признаться в этом самой себе, лежа ночью в собственной кровати и глядя в потолок, и совершенно другое произнести это вслух человеку, который знает тебя всю жизнь. Я отвела взгляд.
— У меня возникла проблема.

Ада сразу перестала улыбаться.
— Какая?

Я нервно провела пальцами по краю столешницы.
— Я не знаю, как это объяснить.

— Тогда объясняй как умеешь.

— Не получается.

Голос дрогнул, и я тут же разозлилась на себя за это.
— Я вообще не понимаю, что со мной происходит, Ада.

Она ничего не сказала, только внимательно посмотрела на меня, и от этого спокойствия мне вдруг стало ещё хуже. Я почувствовала, как внутри поднимается что-то похожее на истерику, потому что за последние шесть дней я столько раз пыталась сформулировать происходящее, что теперь уже не знала, с чего начать.
— Я думала, что мне станет легче, если он исчезнет.

Ада медленно кивнула.
— Но?

Я сглотнула.
— Но мне не стало.

Она молчала. И это молчание почему-то оказалось единственным, что позволило мне наконец перестать бегать вокруг очевидного.
— Мне стало хуже.

Я закрыла глаза. Нужно просто это сказать.
— Я хочу его, Ада. И ещё, мы почти переспали шесть дней назад.

Ада замерла. Я заметила это, но почему-то уже не могла остановиться.
— Я до сих пор помню всё, понимаешь? Я пыталась забыть, пыталась объяснить себе, что это просто реакция на стресс, на всё, что между нами происходило, на адреналин, на ненависть, на что угодно, лишь бы не признавать очевидное. Но я помню, как он меня коснулся, и самое ужасное даже не в том, что мне это понравилось.

Я нервно рассмеялась.
— Мне не было больно.

Ада слегка нахмурилась. Я провела ладонью по собственному предплечью, словно пытаясь заново почувствовать то, о чём говорила.
— Наоборот. У меня кожа буквально горела. Я чувствовала каждое его движение, будто тело вдруг стало в несколько раз чувствительнее обычного. Он только касался меня, а мне казалось, что по коже проходит ток. И я не отстранялась. Вообще.

Я покачала головой, всё больше заводясь от собственных воспоминаний.
— Я ведь должна была его остановить. Я прекрасно понимала, кто передо мной, помнила всё, что он сделал, всё, что меня в нём бесит, все причины держаться от него подальше. А вместо этого я сама вцепилась в его галстук.

Ада медленно подняла брови, но я уже не замечала.
— Просто схватила его и стянула с него, потому что он мешал. Потом сама сняла с него пиджак. Я даже не думала, что делаю. У меня вообще голова отключилась. Я только чувствовала его рядом и...

Я резко замолчала, пытаясь перевести дыхание.
— Господи, Ада, я сама его к себе притянула.

Сестра смотрела на меня уже совершенно другим взглядом. Я нервно провела рукой по волосам.
— А потом он оставил мне вот это.

Я отвернулась, пальцами отвела волосы в сторону и чуть опустила ворот водолазки. На коже ещё сохранялся заметный след. Ада несколько секунд просто смотрела на мою шею. Потом перевела взгляд на меня.
— Ева...

— Я знаю.

Она медленно подняла ладонь, будто пыталась остановить поток информации физически.
— Ты сейчас серьёзно рассказываешь мне, что вы почти дошли до секса, ты сама сорвала с него галстук, сама стянула пиджак, он оставил тебе засос, а последние дни, как я понимаю, ты сидела дома и пыталась убедить себя, что просто немного устала?

— Когда ты так формулируешь...

— А как это ещё формулировать?!

Я открыла рот, но Ада уже не дала мне вставить ни слова.
— Подожди. Ты всё это время ходила с этим на шее?

— Он был под шарфом.

— Конечно, был под шарфом.

Она несколько секунд смотрела на меня, явно пытаясь собрать в голове все детали, которые я только что вывалила на неё одной бесконечной тирадой. Я опустила ворот обратно и тихо произнесла:
— Я не знаю, что со мной, Ада. Я его ненавижу. Правда. Меня бесит в нём буквально всё. Его голос, его самоуверенность, то, как он принимает решения, то, как смотрит на меня, будто знает обо мне больше, чем я сама. Но когда он рядом...

Я замолчала.
— Когда он рядом, я перестаю хотеть, чтобы он уходил. Вернее хочу что бы он растворился в воздухе, а в другом момент не хочу...

Ада несколько секунд смотрела на меня совершенно ошарашенно. Потом закрыла глаза, медленно провела ладонью по лицу и наконец выдохнула:
— Господи...

Я нервно усмехнулась.
— Вот именно.

Она открыла глаза.
— Нет, Ева. Я сейчас не про тебя.

— А про кого?

Ада ткнула пальцем куда-то в мою сторону.
— Про Роберта. Потому что я пытаюсь понять одну очень простую вещь.

Она сделала паузу. Посмотрела на меня.И совершенно беспардонно спросила:

— Так вы потрахались или нет?