Глава 20

                          «Привычное место»

За неделю я успела сделать всё, на что раньше никогда не хватало времени. Перебрала шкаф. Разобрала кухонные шкафчики. Нашла давно потерянные серёжки. Даже вымыла окна, которые обещала себе помыть ещё прошлой осенью.
Первые два дня это приносило почти удовольствие. На четвёртый я уже начинала придумывать себе занятия. К седьмому поняла, что просто бегаю от собственных мыслей.
Телефон за это время оживал почти каждый вечер. Одно и то же имя. Один и тот же номер. Я не открывала сообщения.
Иногда просто смотрела на экран, пока он не гас. Иногда сразу переворачивала телефон дисплеем вниз.
Ответить означало продолжить разговор. А я пока не была готова признать даже перед собой, что он ещё не закончился. К выходным я добралась до синтезатора.
Он стоял у окна уже несколько месяцев, накрытый чехлом, как ещё одна вещь, до которой всё время «не доходили руки», или мне было тяжело вернуться к музыке спустя столько времени. Я стряхнула с него тонкий слой пыли, достала из ящика старую папку с нотами и раскрыла её почти наугад.
Пальцы неуверенно легли на клавиши. Первые несколько тактов прозвучали вполне терпимо, пока одна из нот вдруг не осталась висеть дольше остальных. Я нахмурилась и нажала её ещё раз. Клавиша возвращалась на место слишком медленно.

Через десять минут я уже сидела на полу с отвёрткой.
— Отлично, — пробормотала я, разглядывая разобранный синтезатор. — Ещё немного, и я начну проводить вскрытия мебели.

Я собрала его обратно, проверила клавиши и натянула чехол. Играть почему-то так и не захотелось, сложно было объяснить почему.
В квартире снова стало тихо.
Я машинально поставила чайник, хотя пила совсем недавно, кофе сделала также по инерции. Выпила половину кружки и только тогда вспомнила, что утром уже делала то же самое. Вечный день сурка, который продолжается бог знает сколько дней.
Отдых оказался куда сложнее работы.
На работе всегда было понятно, что делать дальше. Дома — нет. Никто не звонил среди ночи, с просьбой выехать на место преступления.Никто не приносил очередное дело. Никто не ждал заключения.

Оставалась только я. И, как выяснилось, этого общества мне вполне хватало, чтобы начать уставать. Кофе закончился быстрее, чем терпение. Я обвела взглядом квартиру. Чисто, вещи разобраны, холодильник забит, даже телефон молчал.
Именно тогда я поняла, что не отдыхаю. Я взяла ключи от машины без особой цели.
Хотелось просто выехать из квартиры. Проветрить голову и прокатиться по городу.
Через двадцать минут я уже сворачивала к зданию судебно-медицинского центра.
Усмехнулась.
— Ну конечно... — тихо сказала я сама хсебе.

Ноги всегда сами приводят туда, где тебе спокойно. На обратной дороге я всё-таки заехала в кондитерскую и купила коробку пончиков. Хотя бы для вида, чтобы не выглядеть человеком, который приехал на работу в свой больничный исключительно потому, что не умеет отдыхать.
— Отлично, Ева, — пробормотала я, выходя из машины. — Путь от эксперта до пациента занял меньше недели. Рекорд.

Морг встретил меня знакомо.
Не запахом — он уже давно стал фоновым.
Скорее ощущением температуры: чуть прохладнее, чем нужно. Воздух здесь всегда был другим. Без лишнего шума.
У входа, на старой деревянной лавке, сидел Калеб. Он выглядел так, будто ночь ещё не закончилась — рабочая форма, поверх неё наспех накинутая куртка, сигарета в пальцах. Экран телефона подсвечивал лицо холодным светом. Он тихо усмехнулся, глядя в него, и выдохнул дым в сторону, не поднимая головы.

— Если ты пришла умирать, — сказал он лениво поднимая голову на меня, — тебе не сюда. У нас запись и я устал.

Я остановилась напротив, чувствуя, как под подошвами хрустит мелкий гравий.
— Не переживай, — ответила я. — Я пока в категории «раздражающий живой пациент».

Он перевёл взгляд. Медленно, как сканер.
Сначала лицо, плечи. И только потом — бандаж. Задержался на нём чуть дольше, чем на всём остальном. Было сложно понять о чем он думал.
— Ммм, — протянул он. —Выглядишь лучше, чем мы все.

Я фыркнула, чуть поправляя коробку в руке — она начала скользить.
— Лучше я бы работала, дома оказывается скучно.

Он сделал сильную затяжку и закидывая ногу за ногу медленно выдохнул дым вверх. Я протянула ему коробку. Глазурь на крышке уже оставила липкий след на пальцах.
— Взятка, — сказала я.

Он взял её, даже не заглядывая внутрь.
— Принимается. Но если бы ты принесла виски, я бы уважал тебя больше. А если бы вышла на работу и освободила бы нас от твоих часов— то цены бы тебе не было.

Второй или третий раз за всю работу в морге, я слышала от него столь длинное предложение. Я даже не сразу нашла что ответить. Несколько секунд мы просто молчали. Я посмотрела на сигарету в его пальцах.
— Кстати... твоя жена тогда не слишком злилась?

Он перевёл взгляд, явно ожидал продолжения моего монолога.
— Ну.. когда я попросила заменить меня, — пояснила я.

Калеб пожал плечами.
— Она уже привыкла.

Он медленно выдохнул дым в сторону.
— К тому, что люди умирают не по расписанию.

Я невольно хмыкнула.
— Справедливо.

Он снова посмотрел на моё плечо.
— Болит?

— Уже меньше.

— Врёшь?

— Немного.

Он кивнул так, словно именно этого ответа и ожидал.
— Тогда что ты здесь делаешь, Ева?

Вопрос был простой. Ответ — не очень. Я пожала плечом — аккуратно, чтобы не дёрнуть боль.
— Проверяю, не развалилось ли всё без меня.

Калеб недолго смотрел на меня, а потом негромко ответил:
— Не развалилось.

Ещё одна короткая пауза.
— Жаль.

Я вопросительно подняла бровь.
— Был бы повод задержаться дома, — невозмутимо закончил он.

Я тихо рассмеялась.
— Не дождёшься.

Лёгкая тишина между нами повисла, но не давила. Скорее — знакомо улеглась, как старая куртка. Я глубже вдохнула.
Запах морга вдруг показался... правильным.
— Гарет здесь? — спросила я, отводя взгляд к двери.

Калеб кивнул в сторону корпуса.
— Да. В архиве.

Он на секунду задумался, будто прокручивал в голове картинку.
— С Чадом.

И добавил уже тише, но точнее:
— И, судя по их лицам, у них там не про бумажки. Ночь сегодня была веселая.

— Пойду суну нос в их дела, раз уж я здесь, — сказала я, стряхивая с пальцев липкость глазури. — Пончики — это всем вам. Не скучай.

Калеб коротки кивнул и вытянув ноги вперед зажег ещё одну сигарету, делая вид, что он снова один. Я решила не тревожить его больше и пошла к Гарету.
Внутри почти ничего не изменилось.
Те же белые стены. Тот же ровный холодный свет, не оставляющий ни теней, ни возможности что-либо приукрасить. Где-то в глубине тихо гудела вентиляция, а в коридоре пахло антисептиком и металлом — запахом, который большинство людей ненавидело, а я давно перестала замечать.
Я медленно пошла вперёд, прислушиваясь к привычной тишине.
Странно.
За эту неделю я успела соскучиться не по работе. По этому месту.
Здесь никто не пытался казаться лучше, чем был. Здесь всё было предельно честно.
Живые, мертвые... Просто факты и нечего личного.

Чем ближе я подходила к архиву, тем отчётливее становились голоса.
Мужские. Спокойные.
Потом кто-то громко рассмеялся. Я машинально замедлила шаг. Смех в морге всегда звучал странно. Не потому, что был неуместен. Просто здесь к нему быстро привыкаешь относиться как к чему-то редкому. Обычно люди говорили тихо, уставшими голосами, перекидывались парой фраз между делами и снова расходились по своим кабинетам. А сейчас за дверью явно происходило что-то другое.
Кто-то перебивал. Кто-то пытался что-то доказать.
Чад, судя по всему, уже в красках рассказывал очередную историю, потому что даже через закрытую дверь его голос периодически прорывался поверх другого.
Я невольно усмехнулась. Похоже, ночь действительно выдалась насыщенной.
Подойдя ближе, я остановилась у двери всего на секунду. Хотелось сначала понять, что именно там происходит.
Из-за двери снова донёсся смех, после которого кто-то громко хлопнул ладонью по столу.
Я покачала головой.
— Интересно... — пробормотала я. — Я точно в морг пришла, а не в бар?

Дверь архива была приоткрыта, и изнутри тянуло смесью пыли, старой бумаги... и тёплой пиццы, запах которой здесь казался почти кощунственным. Я даже не стала стучать, просто толкнула дверь.
И на секунду остановилась. Потому что это был не архив. Это была странная, почти сюрреалистичная смесь рабочего пространства и студенческой кухни, в которой кто-то решил, что правила — это рекомендация, а не необходимость.
На столе лежали раскрытые папки, но поверх них — коробка пиццы, уже почти пустая, пара бутылок пива и ещё одна — открытая, стояла ближе к Чаду.
Он сидел, развалившись, как у себя дома, одной рукой листал документы, второй держал кусок, который явно не собирался есть аккуратно.
Я медленно перевела взгляд дальше.

— Гарет...

Он сидел, закинув ноги на стол, и совершенно спокойно курил. Сигарета тлела между пальцами так естественно, словно он делал это каждый день. Я несколько секунд просто смотрела на него.
Потом ещё раз. Нет. Не показалось.
— Подождите... — медленно произнесла я, всё ещё не сводя с него глаз. — Это ты сейчас... куришь?

Чад не выдержал и расхохотался.
— Я ему то же самое сказал!

Гарет спокойно поднял взгляд.
— Привет, Ева.

— Нет, подожди, — перебила я, входя в кабинет. — Давай не будем делать вид, что ничего необычного не происходит.

Я ткнула пальцем в сигарету.
— Ты.

Потом в бутылку пива.
— Пиво.

Потом обвела рукой архив.
— И архив.

Я посмотрела на Чада. В голове было столько вопросов.
— Я случайно дверью не ошиблась?

Чад уже смеялся, держась за живот.
— Нет. Просто ночь была настолько паршивой, что Гарет решил нарушить сразу все внутренние инструкции.

Я снова посмотрела на Гарета.
— Ты с каких это пор куришь?

Он сделал короткую затяжку.
— Ну всё мамочка, завязывай с нравоучениями.

— За столько лет работы что мы знакомы, я впервые вижу сигарету у тебя в руках.

— Значит, раньше не было повода.

Я медленно кивнула.
— Ладно... Теперь мне действительно интересно, что, чёрт возьми, у вас здесь произошло.

Гарет повернул голову чуть медленнее.
Его взгляд скользнул по мне внимательно, почти профессионально — от лица к плечу, к бандажу, и обратно. Сигарету он не убрал.
— Ты вообще то должна быть дома, — сказал он спокойно, но в этом спокойствии было больше контроля, чем расслабленности.

— А ты должен не курить в архиве, и вообще это что такое? — ответила я, проходя ближе и останавливаясь у стола. — Мы оба сегодня нарушаем протокол.

Я оглядела пиво, коробку, разбросанные бумаги и невольно усмехнулась.
— Пиво? Серьёзно? — я кивнула на бутылки. — Следующий шаг — кальян в секционной?

Чад фыркнул.
— Это называется «адаптация к стрессу», доктор.

— Это называется «у вас нет начальства», — сухо парировала я.

— Есть, — лениво сказал он, кивнув на Гарета. — Просто он сейчас временно не функционирует как руководство.

Я перевела взгляд на Гарета.
Он выдохнул дым в сторону, не глядя на меня, и едва заметно усмехнулся.
— У нас было тяжёлое дежурство, — сказал он.

— Настолько тяжёлое, что ты решил вспомнить студенческие привычки? — прищурилась я.

— Настолько, — коротко ответил он.

Я на секунду задержала на нём взгляд, а потом кивнула.
— Ну давайте, — сказала я, опираясь бедром о край стола и осторожно распределяя вес, чтобы не задеть плечо. — Удивите меня. Что случилось?

Чад откинулся на спинку стула, сцепил пальцы на животе и посмотрел на меня с тем выражением, которое у него появлялось перед хорошей историей.
— Вчера мы поехали на вызов, — начал он. — Частный дом за городом. Один труп. Классика.

— Уже звучит как скучный вечер, — пробормотала я.

— Подожди, — ухмыльнулся он. — Дальше лучше.

Он ткнул пальцем в открытую папку.
— Крови — как на скотобойне. Пол, стены, лестница. Всё в следах, как будто кто-то решил устроить художественную инсталляцию.

Я поморщилась — не от описания, а от того, насколько легко я это представила. Не хотела бы я работать в клининге.
— Уже чувствую подвох, — сказала я.

— А его не чувствовали. Его увидели.

Он ухмыльнулся но продолжил.
— Стоит наш опер. Очень серьёзный. Руки в карманы. Слушает следователя. Потом решает сделать один шаг назад...

Чад выдержал драматическую паузу.
— И исчезает.

— В смысле?

— В прямом. Ноги уехали вперёд быстрее, чем мозг успел понять, что происходит. Он проехал через половину комнаты.

Я закрыла глаза на секунду, представляя это.
— Скажите, что это не Стивен из второго отдела. Ему и так не везет по жизни.

— Именно он, — с удовольствием подтвердил Чад.

Потом он продолжил уже спокойнее:
— Самое смешное было потом. Он лежит посреди комнаты и орёт: "Не подходите!"

— Почему?

— Потому что рядом всё залито кровью. Он понял, что если сейчас кто-нибудь кинется его поднимать, нас станет больше.

Я фыркнула.
— Разумная мысль.

— А потом наш эксперт спокойно говорит: "Подождите, сначала сфотографирую."

Я уже рассмеялась, меняя положения тела и удобней опираясь на стол.
— Значит, вы сидите, пьёте, курите и обсуждаете, как взрослый мужчина проиграл борьбу с гравитацией, — подвела я итог.

— Мы анализируем ситуацию, — невозмутимо ответил Чад.

Гарет в этот момент затушил сигарету — резче, чем нужно. И я сразу это почувствовала.
— Садись, — сказал он.

Я не сразу сдвинулась с места, ещё секунду глядя на папки, а потом всё-таки подтянула ближайший стул и опустилась на него, осторожно устраиваясь так, чтобы плечо не начинало ныть сильнее.
Он провёл ладонью по подбородку, будто собираясь с мыслями, но вместо этого вдруг спросил:
— После того вечера у тебя все спокойно?

Я подняла на него глаза. Он действительно хочет это обсудить сейчас?
Чад замер на секунду, а потом с интересом перевёл взгляд с него на меня, явно решив, что вот это уже интереснее любых протоколов. Черт!

— Он больше не искал встречи? — добавил Гарет уже спокойнее, но в голосе всё равно чувствовалась та самая жёсткая нота, которую он обычно прятал.

Я закатила глаза так, что сама почувствовала, как напряглись виски.
— Не переживай, папочка, — протянула я сухо. — На мою честь никто не покушается.

Чад тихо прыснул в сторону, явно наслаждаясь.
— О, вот это я понимаю, семейная динамика, — пробормотал он.

Я проигнорировала его и потянулась к папке, просто чтобы занять руки.

— Он пишет, — добавила я уже спокойнее, будто речь шла о чём-то незначительном. — По вечерам. Уехал в Европу по работе.

Я перелистнула страницу, не глядя на них.
— Так что у меня сейчас идеальный сценарий: можно делать вид, что его не существует.

Гарет смотрел на меня несколько секунд, ничего не говоря.
— Я вижу ты отлично этим пользуешься, — сказал он.

— Конечно, — пожала я плечом, тут же чуть поморщившись от боли. — Иногда лучший способ справиться с проблемой — это дать ей географическое расстояние и не реагировать.

Чад хмыкнул.
— Рабочая стратегия, кстати.

Я подняла на него взгляд.
— Ровно до момента, пока проблема не возвращается с ещё большим чемоданом.

Он кивнул, как будто согласился с этим на личном опыте. Гарет же так и не улыбнулся.
Он только тихо выдохнул и откинулся на спинку стула.

— Смотри, чтобы ты не делала вид только для себя, — сказал он.

Я прищурилась.
— Спасибо за заботу, доктор Ленц, — ответила я чуть холоднее, чем хотела. — Я разберусь со своей жизнью сама.

Пауза повисла на секунду. Чад хлопнул ладонью по столу.
— Так, всё, — сказал он. — Личная драма закончилась, возвращаемся к крови, скольжению и прочим радостям профессии.

И это, на удивление, спасло ситуацию. И Чаду была благодарна безмерно, за то что не стал спрашивать о ком мы беседуем. Я снова посмотрела в папку. Потому что работа была проще.