Глава 16

«Доброе утро — плохо получилось»

Телефон зазвонил так, будто был лично оскорблён тем, что я ещё жива.
Звук прорезал сон резко, я непроизвольно дёрнулась всем телом и тут же пожалела об этом
— Мм... — глухо простонала я, даже не открывая глаз.

Диван оказался отвратительной идеей.
Вчера казалось, что если подпереть плечо диванной подушкой, будет легче. Сейчас же затекло всё. Шея. Спина. Поясница. Даже здоровая рука ныла так, будто всю ночь держала на себе половину моего веса. А больное плечо просто ждало момента, когда я пошевелюсь.
Стоило попытаться приподняться, как под ключицей медленно разлилась тупая, вязкая боль.
— Чёрт...

Я снова опустилась на спинку дивана и несколько секунд просто сидела с закрытыми глазами. Казалось, спала я часа три, не больше. И даже этот сон, организм, похоже, решил мне не засчитывать. Я запахнулась в плед и медленно поднялась. Тело протестовал против каждого движения, поэтому идти пришлось осторожно, словно после особенно тяжёлой тренировки, о которой я точно не просила.
Сумка лежала там же, где я её бросила.
Телефон вибрировал внутри, будто сердился.
Я достала его.
7:26. Кто ещё может звонить в такую рань?
Гарет.
Я вздохнула, собираясь с силами, и нажала «принять».
—Алло...

— Угадай, на что я сейчас смотрю?

Я сонно потерла переносицу и попыталась придать голосу бодрости:
— М-м... На вид из окна отеля? Как конференция?

Повисла короткая пауза.
— Ева... ты сейчас издеваешься надо мной?

Я поморщилась и отстранила телефон от уха на пару сантиметров.
— Доброе утро тебе тоже, — хрипло сказала я. — Ты чего орёшь?..

— Чего я орёшь?! — он почти фыркнул. —Во-первых, глядя на отчёт службы безопасности, сложно радоваться жизни. А во-вторых, увидеть сообщение от Мерсера в четыре утра — это вообще так себе начало дня.

Я закрыла глаза и машинально прислонилась плечом к стене. Плохая идея. Очень плохая. Боль прострелила руку до локтя.
— Ну всё ведь нормально, — сказала я шикнув . — Это главное.

— Не смей так говорить, — резко отрезал он. — Ты что, издеваешься? Ты вообще слышишь себя? На тебя ночью напали, Ева!

— И?

— Что значит «и»?!

— Ну... теперь у меня есть официальный повод две недели ничего не делать.

В телефоне повисла пауза... кажется я сломала Гарета.
—Не понял, ты там что приняла? Опять на таблетках?

Я прикрыла глаза.
— Гарет...

— Нет. Послушай меня. Ты одна ночью в морге. Без помощи. Ты хоть понимаешь, насколько тебе повезло? А если бы он был вооружён?!

— Понимаю.

— Нет, не понимаешь.

— Понимаю я всё, успокойся.

— Тогда почему ты говоришь так,спокойно, будто машина не завелась, а не человек на тебя бросился?!

Я устало потерла лоб.
— Потому что не хочу прокручивать это ещё раз. Правда.

Он снова замолчал.в трубке послышался шум от дыхания. Я знала этот его вдох. Тот самый, когда злость начинает уступать месту тревоге.
— Где ты сейчас? — уже тише.

— А где мне быть? Дома.

— Хорошо. Ты лежишь?

— Ну... технически стою.

— Сядь, — приказал он. — Немедленно.

Я послушно опустилась на пуфик в прихожей, прижимая плед плечом.
— Что с рукой?

— Небольшой ушиб и гематома. Мне уже оформили больничный лист на две недели и фиксирующий бандаж.

— Кисть не немеет?

— Нет.

— Пальцы тёплые?

— Гарет...

— Ева.

Я тяжело вздохнула и посмотрела на руку.
— Да. Всё нормально, не вижу повода для беспокойства.

—  И как? Удобный хоть бандаж или нужен другой?

—  Я уже его ненавижу, но нечего не нужно, — честно ответила я.

Он хмыкнул — устало.
— Калеб с тобой был?

— Он провёл меня к машине. Потом закрылся в морге. Сказал, что я катастрофа.

— Он прав, — без колебаний сказал Гарет. — Абсолютная. Я сегодня вернусь, — продолжил он уже деловым тоном. — Симпозиум к чёрту. Вечером буду в городе и заеду к тебе.

— Гарет, не надо, — автоматически начала я. — Я справлюсь, не маленькая.

— Ты до сих пор не понимаешь, зачем я лечу обратно?!— спокойно спросил он. — Это не обсуждается. Потому что меньше суток назад на тебя напали. Потому что ты сейчас сидишь одна в квартире и убеждаешь всех вокруг, что ничего страшного не произошло. И я слишком хорошо тебя знаю. Будет психологический откат.

Я устало прикрыла глаза.
— Я в рабочей одежде, с синяком размером с карту Европы и не выспалась...

— Отлично. Значит, я привезу еду и проклятия, — хмыкнул он. — И лично проверю что у тебя там с рукой.

— Зануда.

— Заботливый зануда, — поправил он. — Ева... ты правда меня напугала.

Я сглотнула.
— Прости.

— Просто... — он замялся. — Просто не делай так больше, ладно?

— Постараюсь, — сказала я тихо. — Обещаю.

— Ладно. Лежи и постарайся не напрягать больное плече. И если станет хуже — звони. Мне.

— Хорошо.

— Увидимся вечером.

Связь оборвалась.
Я опустила телефон на колени и несколько секунд просто сидела, глядя в стену.
Утро вступало в свои права. Город жил.
А я — впервые за долгое время — позволила себе ничего не делать. Я подтянула плед выше, осторожно, одной рукой.

— Ну, раз мне поспать не дали, нужно что-то делать, — пробормотала я.

Через пару минут всё-таки заставила себя подняться. Душ занял от силы пять минут.
Скорее не душ, а попытка смыть с себя эту ночь.
Бандаж пришлось снять. Я старалась не смотреть на плечо, заранее зная, что увижу. Вода стекала по коже, и любое неосторожное движение тут же отзывалось тупой болью. Закончив, я быстро закрепила систему для проверки моих нервной обратно, будто без него плечо становилось ещё уязвимее. Спортивный костюм оказался единственным разумным выбором.
Мягкий. Свободный. Сегодня мне хотелось, чтобы хотя бы одежда ничего от меня не требовала. Волосы я кое-как собрала в хвост и даже не стала сушить.
Плевать. Сегодня мне не нужно выглядеть хорошо, достаточно просто создавать вид нормальной.

Кофе. И что-нибудь сладкое. Мозг почти сразу подсунул вполне конкретную мысль.
Черничные эклеры. Я невольно усмехнулась.
Наверное, организм решил, что после такой ночи заслужил компенсацию. Спустившись вниз, я медленно вышла на улицу, придерживая руку.
Утро оказалось прохладным. После душной квартиры воздух обжигал лёгкие, но это было приятно. Где-то пахло цветами, кто-то уже выгуливал собаку, мимо проехал велосипедист с огромным рюкзаком за спиной.

Обычное утро. И почему-то именно эта обычность успокаивала. Кофейня встретила меня теплом и запахом свежей выпечки.
— Двойной американо. И два черничных эклера, пожалуйста.

— Пару минут пождите пожалуйста — улыбнулась девушка за стойкой.

Обратно я шла уже медленнее, с бумажным пакетом в одной руке и горячим стаканом в другой. Первый глоток кофе будто наконец вернул меня обратно в собственное тело.
А мысль о двух эклерах неожиданно грела сильнее любого пледа.
И почти у самого дома я увидела машину.
Чёрную. Слишком знакомую. Я остановилась, казалось если не двигаться, она исчезнет сама.
Не исчезла. Машина отца стояла у подъезда — идеально припаркованная, как всё в его жизни. Чистая и отполированная, как и всегда.

— Чёрт... — выдохнула я.

Только не он.
Только не сегодня. В голове тут же вспыхнули картинки одна за другой: бандаж, синяк, ночь, нападение, нравоучения. Он не спросит, как я. Он спросит — почему.
И сразу после — зачем. А потом обязательно объяснит, что этого можно было избежать. А следом заведёт разговор о том, что, может быть, мне вообще не стоит работать в морге.
Я сжала бумажный пакет с эклерами так, что тот хрустнул.

— Отлично, Ева, — пробормотала я. — Просто идеально.

Развернуться и уйти?
Поздно. Если он здесь — он уже знает, что я дома. Я шумно выдохнула и пошла к подъезду, чувствуя, как внутри поднимается знакомое раздражение — густое, колючее, защитное. Я поднялась на свой этаж и прошла по коридору, останавливаясь перед дверью. На секунду закрыла глаза. Спокойно. Ты взрослая. Ты на работе была. Нечего такого не случилось.
Я вставила ключ.
Щёлк. Дверь открылась.

— Я  здесь , — сказал отец из глубины квартиры.

Я даже не удивилась. Он сидел на кухне, как у себя дома. Куртка аккуратно перекинута через спинку стула. Руки сложены на столе. Взгляд — внимательный, тяжёлый, оценивающий. Я вошла, сняла кроссовки одной рукой и молча поставила пакет с эклерами на стол.

— Доброе утро, пап, — сказала я ровно. — А я тут по кофе с пирожными ходила. Будешь?

Его взгляд скользнул по мне.
Задержался на бандаже. Чуть дольше, чем нужно.
— Что случилось с рукой, Ева?– его голос был спокойным.

Вот и всё. Началось. Я взяла кофе, сделала глоток — обжигающий, нужный.
— Работа, — ответила я. — Ночная смена.

— Я звонил тебе вчера, но ты не брала трубку.

— Я была на дежурстве.

— Так что с рукой?

Внутри что-то неприятно сжалось.
— Наркоман забежал в морг, пришлось...  Защищаться.

—  А где были санитары?— сказал он просто. —  Или ты решила опять решать все проблемы сама?

Я оперлась бедром о столешницу, стараясь не переносить вес на плечо.
— Ушёл в десять вечера , — сказала я, выдерживая тяжелый взгляд отца. — Не смотри на меня так, вечером была одна секция и всё. Сейчас у нас не сезон. Нет смысла держать в ночь санитара.

Он прищурился.
— Значит в твоей вселенной всё хорошо?

Я усмехнулась — криво.
— Пап, дурной наркоман искал дозу. Не вижу в этой ситуации нечего патового.

Молчание повисло между нами — плотное, как перед грозой. Я приподняла бровь и посмотрела на отца внимательным взглядом. Будний день, а он не в костюме. Футболка поло и темные джинсы. Хм....
— А куда ты вообще ехал?

Отец на секунду замер.
Ровно на ту самую секунду, когда человек понимает — его сейчас будут разбирать по косточкам. Он открыл рот. Закрыл. Потом снова открыл.
— У меня встреча, — сказал он наконец. — В центре. В кафе.

Я медленно отпила кофе, не сводя с него глаз. Горячий, крепкий — ровно такой, как нужно для подобных разговоров. Потом достала из пакета эклер. Откусила. Черничный крем оказался слишком сладким и сразу испачкал верхнюю губу. Я машинально вытерла его пальцем и только потом снова посмотрела на отца.
— А с каких это пор, — протянула я, — у главного врача психиатрической клиники встречи вне больницы? Да ещё и в повседневной одежде.

Он закатил глаза так, будто мысленно искал ближайший аварийный выход.
— Ева...

— Нет, правда, — я наклонила голову. — Я что-то пропустила? У вас теперь выездные консилиумы? С капучино и круассанами?

Он вздохнул. Тяжело. Демонстративно.
— Это личная встреча.

— Угу, — я кивнула, делая ещё один глоток кофе. — Конечно, личная. В рабочее время. В центре города. В кафе.

Он скрестил руки на груди.
— Ты сейчас переводишь разговор.

— Я сейчас ем эклер, — спокойно ответила я. — И пью кофе. А разговор ты сам как-то странно начал.

Отец посмотрел на мой бандаж, потом снова на лицо. Взгляд стал чуть мягче, но я это заметила — и не дала ему зацепиться за это.
— Ты выглядишь неважно, — сказал он уже тише.

— После такой ночи было бы странно выглядеть свежей., — я пожала плечом. Точнее, попыталась — оно тут же напомнило о себе тупой болью, и я едва заметно поморщилась.

Он это увидел.
— Тебе правда стоит отдохнуть, — сказал он. — Хотя бы пару дней.

— Я подумаю, — ответила я автоматически. — Как только ты расскажешь, с кем у тебя «личная встреча».

Он фыркнул.
— Ты неисправима.

— Гены, пап, — я снова откусила эклер. — Сложно бороться с наследственностью. А вообще, у меня больничный на две недели.

Молчание между нами стало уже не тяжёлым — скорее привычным. Таким, какое бывает между людьми, которые знают друг друга слишком долго. Он взял куртку и накинул её на плечи.

— Мне пора, — сказал он. — Ты... будь осторожнее.

— Ты тоже, — ответила я. — Вдруг ещё один пациент решит встретиться с тобой за чашечкой латте.

Он усмехнулся, уже у двери.
— До связи, Ева.

— Ага.

Дверь закрылась. Я осталась на кухне, с недоеденным эклером и остывающим кофе.
— Ну вот, — пробормотала я. — День только начался, а я уже победила семейный допрос.

Я доела сладкую бомбу, не спеша, и впервые за утро почувствовала, что сахар действительно работает.