Глава 2

                              « Ожидание»

Коридоры университета опустели окончательно. Пространство ещё недавно гудевшее дыханием нескольких сотен человек, погрузилось в плотную, спокойную тишину. Люминесцентные лампы на потолке потрескивали– едва слышно, почти интимно заливая помещения холодным ровным светом, от которого мой белый халат становился ещё строже. Я вернулась к кафедре — своей маленькой крепости среди деревянных парт.
Кабинет был уютным по-профессорски: тёплое дерево, отполированное десятками лет: пара чернильных пятен, оставшихся от предидущих преподавателей; маленькая настольная лампа с бронзовым основанием, и стопка разноцветных стикеров, аккуратно сложенная уголком – единственный намек, что здесь работает человек, а не машина.

В углу стоял не большой электрический чайник – старенький, с облупившейся ручкой. Он выглядел так, будто знает больше тайн университета, чем ректор.
Проходя мимо, я нажала на кнопку пуска.
Он щёлкнул— тихо, как выстрел пистолета с глушителем. Затем зашипел, наполняя кабинет приятным домашним звуком – таким контрастным к строгим стенам.
Я сняла очки, массируя переносицу. Лекция была сильной. Напряженной. И судя по отсутствию лишнего шума, студенты ещё долго будут переваривать услышанное.
Вода закипела.
Я достала свою любимую кружку — матово-чёрную, с выцарапанной на дне надписью «все врут». Подарок Гарета по случаю моего вынужденного отпуска, который длиться уже седьмой месяц.

Запах свежемолотого кофе медленно заполнил кафедру, смешиваясь с ароматами старой древесины. Я сделала глоток – крепкий, горький, идеальный – и наконец устроилась за своим столом. Передо мной лежали журналы посещаемости, методички, отчёты о практиках – бесконечная, монотонная бумажная жизнь преподавателя. И скажите чем эта работа отличается от вечных заключений в морге?
**Щёлк**
Колпачок от ручки щелкнул в тишине так же уверенно, как скальпель – кожу. Я повела строку, выписывая новые фамилии, делая пометки аккуратным почерком. Мои шпильки болтались в воздухе — я вытянула ноги вперёд, переплела лодыжки. Волосы чуть сползли с плеча, одна тёмная прядь щекотала ключицу. Одним движением, я привычно заправила её за ухо.
Лампы гудели ровно, создавая ощущение, что время растянулось, что мир вне аудитории остался где-то далеко. Что здесь я — единственный живой человек в огромном здании. И в этой тишине, я чувствовала странное спокойствие.
Почти уют. Только я, журналы, кофе... и ровный треск ламп на потолке, освещавших каждую линию строгого профиля.

Дверь тихонько скрипнула, и я автоматически подняла взгляд – не из-за тревоги, а по привычке человека, который слышит каждый звук на своей территории. В кабинет просунулась рыжая голова Джеки — лаборантки, чье чувство стиля заключалось в том, что бы сочетать медицинский халат с кроссовками в неоново-розовом оттенке. В руках она держала стопку толстых лабораторных работ, перевязанную яркой резинкой.

—Оо, доктор Баар, – Джеки выдохнула с облегчением. — Наконец-то нашла живую душу в этом крыле. Скажите пожалуйста, вы не видели доктора Гранта?

Я моргнула, поставила точку в конце строки и закрыла очередной журнал.
—Нет,- спокойно ответила я. — Но учитывая, что профессору Гранту под семьдесят... он мог затеряться по пути из лекционной в собственный кабинет. Или раствориться в воздухе. Он иногда это делает.

Джеки закатила глаза так сильно, что, казалось, могла увидеть свой собственный мозг. Смешная девушка.
—Господи, не напоминайте. Я уже три раза обошла крыло. Если он снова заснёт в библиотеке между стеллажами, я просто брошу эти работы на него сверху,—она потрясла стопкой,– Может, проснется от удара научной мысли.

Я едва заметно улыбнулась уголком губ, и медленно отставила кружку с остывшим кофе в сторону.
—Что нибудь срочное?

— Да нет...– Джеки махнула рукой,— Просто хотела сдать ему отчёты по лабораторным работам. Но знаете...— она шагнула внутрь, опёрлась бедром на стол,— Вообще я так рада, что ректор уговорил вас взять курс судебной медицины и анатомии.

Я подняла бровь.
—Рада? Это слово обычно не сочетается с моей фамилией.

—Это потому что студенты вас боятся,— радостно сообщила Джеки, словно рассказывала какой-то комплимент. — Но при этом слушают! Я сидела у вас на одной из лекций. Это тааак.... Интересно.

Я усмехнулась чуть шире.
— Интерес да, это важно.

Девушка провела ладонью по своим волосам и набрала в грудь больше воздуха. — Вы ж не знаете что было до вас. Такая нудятина. Студенты думали, что патанатомия — это что-то между « распилить манекен» и « посмотреть CSI».

—К сожалению таких студентов полно. Даже в мое время такие были.

— В ваше время? — Джеки прищурилась, театрально прислушиваясь. — Доктор Баар, это вы сейчас пытаетесь намекнуть, что вам больше тридцати?

— Я намекнула, что у меня достаточно опыта, чтобы отличить трупное высыхание от студенческой лени,— спокойно парировала я, поднимаясь со своего места и закрывая журнал. — Возраст тут не при чем. И если вам правда интересно... То тридцати мне ещё к частью нет. Но кто знает что будет через год.

Подойдя к небольшому шкафу, я скинула медицинский халат и аккуратно повесив его за плечики повесила его внутрь .
Джеки ещё что-то говорила — про лекции, про студентов, про то, что ректор очень будет счастлив от моих результатов — но её голос постепенно растворился в фоновом шуме. Не потому что мне было не интересно. Потому что внутри меня что-то щёлкнуло.
Рабочий день окончен. Лекции позади. Бумажная работы тоже.
Я медленно закрыла дверцы шкафа, на секунду задержав пальцы на холодной металлической ручке. Почти ритуал. Снятый халат висел безукоризненно ровно, как пустая кожа, оставленная на потом. Я потянулась к крючку выше – туда, где висело моё пальто. Чёрное. Плотная мягкая кожа, которая держала форму лучше, чем держали себя некоторые мои коллеги. Когда я накинула пальто на плечи, оно обняло меня прохладой, и я на мгновение прикрыла глаза.

Сентябрь.
Конец месяца. Лёгкий ветер вечно пробирается под воротник, как напоминание : мир ещё не прогрелся. И я тоже. « Еще неделя»,— сказала себе мысленно. Ещё неделя, и я снова официально вернусь на свое место.
В морг. Куда мне и суждено возвращаться. Всегда. От волнения не дрожало ни одно мышечное волокно. Наоборот — меня накрыла практически физическая жажда работы, подобно эйфории.
Слишком долго я была среди живых. Слишком долго играла в преподавателя, который ходит в аудитории и читает книги вместо рапортов о проведенном вскрытии.
И слишком долго слушала рекомендации отца — « Ты должна восстановиться», « Ты пережила тяжёлый случай», «Ты должна отдохнуть», « Ева, без курса лечения я тебя к работе не допущу».
Словно он знал, чего я хочу. Или чего я боюсь. А он не знал нечего. Считал, что я сошла с ума, в то время как настоящий безумец ходил у него под носом. Я вздохнула— спокойно, глубоко. Вкус кофе ещё держался на языке, смешиваясь с запахом кожаного воротника, который я поправила пальцами.

Скучаю ли я ?
Да. До ломоты под рёбрами, до настойчивого, почти болезненного желания снова увидеть стальные столы, услышать щелчок холодильных камер, почувствовать стерильный запах.
Но боюсь ли?
Нет. Страх – это роскошь, которую я давно положила на полку рядом с остальными человеческими слабостями. Я подняла голову. В отражении стекла двери напротив мелькнул мой профиль — строгий, собранный, чуть уставший. Но живой.
И самое главное– готовый.

—Доктор Баар?– осторожно позвала Джеки.

Я обернулась.
—Прости, я что-то задумалась. Такое иногда бывает. Что ты там говоришь?

—Вы...идете домой? Уже поздно...

—Да,– я поправила лямку сумки на плече. – Иду. Завтра ранний подъём. А через неделю— возвращение на полноценную службу.

Джеки грустно улыбнулась.
—Значит это правда, что говорят. Вы до конца семестра будете работать?

— Все возможно. Но не исключено, что мне понравится и я останусь.

— Понятно. Хорошего вам вечера.

Я шагнула к дверям. Шпильки отбивали четкий ритм по плитке, каждый шаг говорил:
Я возвращаюсь. И не только в морг.
В себя.
Холодный вечерний воздух ударил в лицо так приятно, что я наконец-то выдохнула. Сентябрьский ветер трепал края моего кожаного пальто, и вся усталость дня будто стекала по асфальту. Парковка была почти пуста, машин десять на весь огромный бетонный квадрат. Я бодро пошагала к своему авто, отбивая каблуками незамысловатую мелодию, известную только мне. Не успела пройти и трёх метров, как сбоку раздался слишком бодрый и жизнерадостный голос, от которого у меня моментально свело плечи в судороге.

—Доктор Баар! Ева, вечер добрый.

Чёрт.
Мэтью Хендрикс. Я замедлила шаг, но останавливаться не хотела. Он —хотел. Доктор уже ускорился, его шаги отдавались по плитке слишком легкими хлопками. Высокий, худощавый, светлые волосы почему-то всегда взъерошены. Джемпер поверх рубашки– как всегда. И вечная улыбка, которую ничто не могло сбить . Да, он не плохой... но только если не разговаривает.
А он разговаривал всегда.
Хендрикс подскочил практически вплотную, слегка наклонившись ко мне — и я автоматически отстранилась, сохранив вежливую дистанцию.

—Я... хм... — он вытер уголок губ большим пальцем (поздно),— Я увидел вас из окна своего кабинета. Думал, что уже ушли, но... мне показалось... что вы замерзли. И, ну...решил догнать.

Он говорил быстро. Слишком. Слюна снова блеснула в уголках его рта— и он тут же облизывал губы, будто это помогало.

—Всё в порядке, доктор Хендрикс,— сказала я ровно, мягко, но на шаг от него отошла. — Я просто задержалась на кафедре. Дела, ну сами понимаете...

— Конечно, конечно! — он кивнул слишком энергично,— Вы ведь теперь ведете ещё и судебную медицину, да? Я слышал от студентов – потрясающе. Они в восторге. И... вы, мм, выглядите усталой, но вдохновлённой.

Он улыбнулся с таким видом, будто сделал мне лучший комплимент в мире. Я аккуратно поправила ворот пальто.
—Утомилась скорее. Долгий день.

—Позвольте...– он поднял руку, будто собирался коснуться моего локтя.

Я взглянула на него – спокойно, чуть выше линии глаз. Достаточно, что бы он понял. И на удивление, профессор Хендрикс оказался смышленым. Рука опустилась.

—Я хотел спросить... – продолжил он сглотнув; на губах снова появилась едва заметная блестящая полоска. — Чем вы занимаетесь сегодня вечером? Может быть...составляете материалы? Или... если вы свободны...могли бы мне составить компанию за ужином? Я знаю одно тихое место...

—Очень мило с вашей стороны,— перебила я мягко, — но сегодня я действительно устала. Как нибудь в другой раз. Я ещё планировала к себе в морг заехать.

Он немного поник и почесал затылок.
— Ох, извините. Да в другой раз будет замечательно... ну если вам, что-то понадобиться, вы знаете где меня найти.

—Знаю, спасибо.

Я уже взялась за дверцу своей машины, когда он снова поддался вперёд:
— И... если вы вдруг захотите поговорить... о чем угодно... даже просто обсудить сложный день, я всегда рад вас выслушать.

На секунду у меня дернулся уголок губ.
—Благодарю. Приятного вечера вам доктор Хендрикс.

—И вам Ева,— сказал он чуть грустно,— берегите себя.

Он постоял ещё секунду, будто надеялся что я передумаю. Потом развернулся и медленно пошёл к своей машине. Дверца моей закрылась с мягким хлопком. Я выдохнула.
Хендрикс хороший человек. Но иногда хорошего слишком много.
Я медленно выехала с парковки, оставляя тяжелый день где-то вдалеке.