Глава 24

«Главное— терпение»

Мы поднялись на этаж. Я открыла дверь квартиры, пропуская сестру вперед.
— Проходи и не смей так широко улыбаться. Бесит.

Ада вошла первой. Сняла пальто, аккуратно повесила её на крючок и вдруг совершенно спокойно сказала:
— Итак.

Я обречённо закрыла дверь.
— Что «итак»?

— Итак, у тебя есть два варианта.

Я молча разулась, мысленно представляя, что голос Ады просто фоновый шум.
— Первый — ты сейчас всё рассказываешь сама.

Она подняла палец.
— Второй — я начинаю задавать вопросы.
— Даже не знаю, с чего начать, — задумчиво протянула она, пока я раскладывала вещи по местам. — Наверное, сначала поздравлю тебя.

— С чем?

— С тем, что ты умудрилась дожить до двадцати девяти лет и всё ещё считаешь, будто умеешь что-то скрывать от меня.

— Я вообще ничего не скрываю.

— Конечно. Именно поэтому последние пять минут ты смотришь исключительно себе под ноги, а не на меня. Обычно ты так делаешь только в трёх случаях: когда не хочешь поднимать данную тему, хочешь соврать и моё любимое, когда хочешь остаться наедине.

—Нет.

— Ты серьёзно сейчас решила запретить мне разговаривать?

— Да.

— Ева...

— Нет.

Ада держалась подозрительно спокойно. Настолько спокойно, что мне захотелось проверить, не записывает ли она наш разговор на диктофон. Она медленно прошла за мной на кухню и села на против меня с заговорщическим видом.
— Знаешь, что меня больше всего умиляет?

— Нет и знать не хочу.

— То, что до конца нашего спора осталась всего неделя.

Я промолчала, тихо ставя букет в воду.
— Семь дней, сестрёнка.

Она показала мне раскрытую ладонь.
— Семь.

— Я умею считать.

— Не всегда. Особенно когда рядом появляется один высокий брюнет с отвратительным характером.

— Ада...

— Что? Я просто радуюсь тому, что мне осталось всего неделю жить без новых кисточек.

Я усмехнулась. Как мало человеку нужно для счастья.
— Не обольщайся. Через неделю ты поедешь в магазин.

— Возможно.

Она кивнула, каким-то своим мыслям.
— Но знаешь... сегодня мне впервые стало немного тревожно.

Я искоса посмотрела на неё.
— Почему?

— Потому что ты начала мухлевать.

— Что?

— Ты меняешь правила игры.

— Каким образом?

Она посмотрела на меня так, словно сейчас собиралась зачитывать обвинительное заключение.
— Изначально ты говорила, что скорее потолок морга рухнет тебе на голову, чем ты позволишь этому манипулятору до себя дотронуться.

— Говорила и что?

— А сегодня он спокойно проводил тебя до дома.

— Этот идиот затолкал меня в машину возле университета.

— Верю.

Я даже посмотрела на неё.
— Так сразу?

— Конечно.

— И не будешь спорить?

— Нет.

Она подпёрла подбородок ладонью.
— Ладно, давай так. Я не спрашиваю, спали вы или нет. Пока. Я просто хочу понять, на какой стадии катастрофы мы сейчас находимся.

За что мне это всё? Ада не заткнулась ни на секунду.
— Значит так. Первый уровень — переглядывания. Второй — флирт. Третий — случайные прикосновения. Четвёртый — поцелуй. Пятый — ты просыпаешься у него дома и объясняешь мне, что "это вообще случайно получилось".

— Ты больная? Хотя чего я спрашиваю.

— Возможно. Зато системная. Так на каком уровне вы?

— Ни на каком.

— Тогда я сама. Первый был. Второй был.
Третий тоже был, иначе он бы не повёз тебя домой. Четвертый...

Я слишком резко поставила кружку на стол.
Звон керамики эхом разлетелся по кухне.
Ада задержала свой взгляд на мне, её глаза начали широко распахиваться,а лицо приобрело странное выражение. Больше похоже на инсульт.

— Да ладно...ЕВА, ВЫ ЧТО, УЖЕ ПОЦЕЛОВАЛИСЬ?!

— Да не ори ты!

— Я ОРУ?! ДА Я СЕЙЧАС СОСЕДЕЙ СОБЕРУ!

— Ада!

— Господи... — она схватилась за голову и театрально прошлась по кухне. — Да я уже думала, что этот день никогда не настанет!

Я устало опустилась на стул.
— Ты закончила?

— Нет конечно. Как это было?

Я едва не подавилась воздухом.
— Что?

— Поцелуй.

Она пожала плечами так, словно спрашивала рецепт пирога.
— Он тебя поцеловал или ты его?

— Следующий вопрос.

— Это не следующий. Это первая половина предыдущего.

Она тут же села напротив и придвинулась ко мне почти вплотную.
— Теперь рассказывай.

—Ада, я не собираюсь нечего говорить. Нечего не было.

Ада несколько секунд внимательно смотрела мне в лицо. Потом победно улыбнулась.
— Всё. Можешь молчать.

— В смысле?

— Ты уже ответила.

— Ничего я не...

— Если бы он тебе не понравился, ты бы уже пять минут рассказывала, какой Роберт самовлюблённый, невыносимый идиот. А ты вместо этого сидишь красная и пытаешься перевести тему.

Я обречённо уронила голову на стол.
— За что мне досталась такая сестра?

— Потому что вселенная тебя очень любит.

Она довольно отпила воды, словно только что выиграла судебный процесс. Я молчала. Мне просто нужно побыть одной и всё обдумать.
— Хотя знаешь...

Она поставила стакан на стол.
— Не хочешь рассказывать — не надо.

Я с подозрением подняла голову.
— Вот так просто?

— Конечно.

Она беззаботно пожала плечами.
— Я ведь все могу спросить у первоисточника.

Я застыла, воздух застрял в легких.
— Что... ты сделаешь?

— Спрошу, как всё было. Думаю, он даже по минутам распишет.

— Господи...

— Как думаешь, он покраснеет?

Я сразу вспомнила его совершенно спокойное лицо. Нет.
Он не покраснеет. Этот гад ещё и ответит так, что потом я неделю не смогу смотреть Аде в глаза.
—Ты не посмеешь!

— Возможно.

Она пожала плечами.
— Так что выбирай. Либо ты рассказываешь, либо завтра я совершенно случайно встречаю Роберта и спрашиваю: "Скажите, пожалуйста, а как вы умудрились поцеловать мою дикую сестру?"

Я почувствовала, как к щекам приливает кровь. Это дурной сон, иллюзия...Я шумно выдохнула.
— Ладно...

Ада мгновенно выпрямилась.
— Так...

— Но если ты перебьёшь меня хоть один раз, я замолчу.

Она демонстративно закрыла рот ладонью. Я несколько секунд собиралась с мыслями. Ситуация приобретала кошмарный вид, я ведь теперь не отмоюсь.
— Вообще... сегодняшний поцелуй был не первым.

Глаза Ады стали ещё больше. Она честно попыталась промолчать. Не получилось.
— Чего?!

Я посмотрела на неё исподлобья.
— Ты обещала, заткнутся.

Она тут же снова зажала себе рот ладонью и быстро закивала. Я тяжело вздохнула, набирая воздух в легкие.
— Семь с половиной месяцев назад... после того, как я в первый раз попала в клинику к отцу в качестве пациента ... мы оказались на смотровой площадке.

Я замолчала. Даже сейчас вспоминать тот день было странно.
— Он тогда меня поцеловал.

Ада медленно убрала руку от лица и поддалась вперед ко мне.
— И?

— И я его оттолкнула конечно.

Она облегчённо выдохнула.
— Фух...

Я непонимающе посмотрела на неё.
— Что "фух"?

— А я уже решила, что ты всё это время скрывала роман.

— Какой ещё к черту роман?

— Продолжай.

Я покачала головой.
— Потом... две недели назад...

Я нервно покрутила кружку.
— Он подкараулил меня возле дома. Мы сидели в машине. Он рассказал мне, почему не сказал напрямую про убийцу тогда. Я... кажется... назвала его идиотом.

— Кажется?

— Точно назвала.

На губах Ады дрогнула улыбка.
— Потом...

Я снова замолчала.
— Он случайно задел моё плечо. И я до сих пор не понимаю, что тогда произошло.

Я действительно не понимала.
— Он перетянул меня к себе на колени и поцеловал.

На кухне повисла тишина. Когда я это всё озвучиваю, ситуация выглядит ещё хуже.
— И...

Я закрыла глаза.
— Я его не оттолкнула. Более того...

Я тихо усмехнулась самой себе.
— Я ответила. А сегодня...

Я устало потёрла переносицу.
— Сегодня это случилось ещё несколько раз.

Впервые за весь вечер Ада ничего не сказала.
Она просто смотрела на меня так внимательно, будто пыталась понять не мои слова, а выражение лица.
— Всё? — тихо спросила она.

Я кивнула. Ещё несколько секунд она молчала, а потом неожиданно улыбнулась.
Не ехидно. Совсем по-другому.
— Знаешь...

Она медленно покачала головой.
— По-моему, ты попала.

Я усмехнулась.
— Только не начинай. Это была страшная ошибка.

— Нет, серьёзно.

Она откинулась на спинку стула.
— Семь с половиной месяцев назад ты его оттолкнула.

Я кивнула.
— Две недели назад ответила на поцелуй.

Снова кивнула.
— А сегодня вы уже несколько раз целовались.

Она развела руками.
— Ева, это прогресс.

— Это называется катастрофа. А масштабы мне ещё пока не ясны.

— Нет.

Она улыбнулась.
— Катастрофой это было бы, если бы он был тебе безразличен, а ты продолжала его целовать исключительно из вежливости. А зная твои особенности.....

Я фыркнула.
— Очень смешно.

— Я не шучу.

Она наклонилась ко мне.
— Ответь только на один вопрос.

Я обречённо прикрыла глаза. Сколько можно?
— Ещё один?

— Последний. Обещаю.

— Не верю.

— И правильно. Но всё равно ответь.

Я тяжело вздохнула. Чем быстрее я отвечу, тем большая вероятность, что она оставит меня в покое.
— Спрашивай.

Ада на секунду задумалась. И задала вопрос, которого я совсем не ожидала.
— Когда он тебя поцеловал сегодня... ты хоть раз захотела, чтобы он остановился?

Вопрос повис в воздухе, будто кто-то резко выключил весь окружающий шум. Даже тихое гудение холодильника внезапно стало каким-то далёким, незначительным. Я продолжала смотреть в столешницу, машинально водя пальцем по едва заметной царапине на дереве, словно могла найти в ней ответ, который избавил бы меня от необходимости произносить его вслух.
Беда заключалась в том, что искать было нечего. Ответ возник мгновенно, ещё до того, как я успела испугаться самого вопроса.
Нет.
Ни в машине две недели назад, когда он неожиданно накрыл мои губы своими, а я вместо привычного сопротивления вдруг замерла, словно на несколько секунд забыла, что вообще должна бороться. Ни сегодня, когда всё повторилось снова.
Ни в тот момент, когда здравый смысл буквально кричал мне остановиться, напоминая обо всём, что я знала об этом человеке, обо всех смертях, которые до сих пор стояли между нами, обо всей той ненависти, которую я так старательно в себе культивировала последние месяцы. Моё сознание отчаянно искало причины оттолкнуть его. Моё тело... не искало.
Именно это и пугало меня сильнее всего.
Не сам поцелуй. Не Роберт.
А то, что впервые я не могла объяснить собственное поведение ни логикой, ни злостью, ни вспыльчивостью, ни каким-либо другим удобным оправданием, которыми привыкла прикрывать всё, что выходило из-под моего контроля.
Я молчала так долго, что сама перестала замечать течение времени. Ада не торопила меня. Не вставляла свои бесконечные комментарии. Она просто сидела напротив и ждала, словно уже поняла, что иногда молчание говорит о человеке гораздо больше, чем любой, даже самый честный ответ. Слава Господу, я ей не рассказала про случай на кафедре, меня б тогда живьем съели.
Спустя несколько мучительно долгих секунд она едва заметно выдохнула и неожиданно мягко произнесла:
— Можешь не отвечать...

Она грустно улыбнулась.
— Кажется, я уже всё поняла.

— Что... ты там поняла?

— Что ты сейчас воюешь вовсе не с Робертом.

Я нахмурилась.
— А с кем?

Её взгляд стал удивительно мягким.
— С собой.

Я невольно усмехнулась.
— Ты сегодня решила окончательно добить меня?

— Нет.

Она медленно протянула руку через стол и осторожно накрыла мою ладонь своей. Без объятий и я была ей благодарна хотя бы за это. Просто слегка сжала мои пальцы.
— Я просто не хочу, чтобы ты считала себя чудовищем только потому, что впервые за долгое время позволила себе что-то почувствовать. Ева это не так страшно, как может показаться. Я понимаю что он сделал тебе больно и пошатнул веру в реальность. Но чёрт, между вами чуть ли не искры летят.

Я отвела взгляд. Возразить было нечего. Несколько секунд мы сидели молча. Потом Ада неожиданно хлопнула себя свободной рукой по лбу.
— Чёрт...

Я вопросительно посмотрела на неё.
— Что ещё?

— Я же совсем забыла!

Она быстро отпустила мою руку и вскочила со стула.
— Я Дэнни краски привезла!

Она почти выбежала в коридор и тут же принялась шумно рыться в своей сумке.
Шуршание пакетов, недовольное бормотание и глухие удары каких-то коробок друг о друга неожиданно оказались очень кстати. Наконец-то появилась возможность сделать глубокий вдох. Без необходимости копаться в собственной голове.
— Ага! Нашла!

Ада вернулась на кухню и протянула мне небольшую коробку.
— Держи. Профессиональная акварель. Не самая дешёвая, но она того стоит. Думаю, Дэнни будет в восторге.

Я провела большим пальцем по гладкой картонной упаковке, машинально рассматривая названия оттенков, после чего аккуратно положила коробку на стол.
— Спасибо.

Я невольно улыбнулась.
— На выходных как раз собиралась к нему заехать. Обещала привезти что-нибудь для рисования.

— Как он?

— Намного лучше.

Я чуть расслабилась, почувствовав, что впервые за весь вечер говорю о чём-то, что не заставляет сердце сжиматься.
— Отец пересмотрел его лечение, уменьшил дозировку. Теперь Дэнни уже не выглядит так, будто всё время живёт сквозь туман.

Ада кивнула.
— Это хорошо.

Она немного помолчала, покручивая кружку в руках.
— А как вы вообще... с папой?

Улыбка медленно исчезла с моего лица. Я отвела взгляд к окну, за стеклом уже сгущались сумерки. Опять скользкая тема.
— Никак.

Это слово прозвучало слишком быстро.
— Мы разговариваем.

Я пожала плечами.
— Мы созваниваемся и раз в месяц навещаю Дэнни в клинике. А ещё он иногда приезжает.

Ненадолго замолчала.
— Иногда он спрашивает, как у меня дела.

— И?

Я усмехнулась без тени веселья.
— И я отвечаю, что всё нормально. Если быть краткой — у нас все в стадии «ровно».

— А на самом деле?

Я долго смотрела на собственные ладони.
— А на самом деле...

Слова давались тяжело, ком застрял в горле и мешал говорить.
— Я до сих пор не могу забыть, как он отдал распоряжение Гарету вколоть мне седативное и подготовил документы к моей госпитализации. Тот период... он был ужасен.

В кухне снова стало тихо.
— Я с одной стороны понимаю, почему он это сделал. Мне так было тебя жаль, но он не захотел меня слушать.

— Но понимание не отменяет того, что тогда я чувствовала.

Я впервые увидела в его глазах не отца, а врача. И наверное... какая-то часть меня до сих пор не знает, как это ему простить.
— Кажется, у него кто-то появился,– я не думала, что это так легко вырвется из меня.

Брови Ады моментально поползли вверх.
— С чего ты взяла?

— Недели две назад он приехал ко мне домой...

— И?

— В обычной одежде.

Ада непонимающе посмотрела на меня.
— Ева, большинство людей именно так и ходят. В чем суть подозрений?

Я тихо усмехнулась.
— Ты не понимаешь. Наш отец даже за хлебом способен выйти так, будто через пять минут ему предстоит читать лекцию перед международным конгрессом. А тут... джинсы, футболка поло. Да это среда была в конце то концов.

Я покачала головой, до сих пор не веря увиденному.
— И выглядел он... как-то иначе.

— Иначе?

— Спокойнее, чтоли. Сложно объяснить, но тогда он не особо обратил внимания даже на моё состояние, спросил чисто ради проформы.

Ада несколько секунд молча смотрела на меня. Потом на её лице медленно расплылась улыбка.
— О...

— Что?

— Это ведь не плохо, сколько он был один? После смерти мамы прошло пятнадцать лет?

Я медленно кивнула. Мне не хотелось поднимать данную тему.
— Почти.

— Тогда, может, наконец пришло время ему перестать жить одной работой.

Ада улыбнулась.
— Ладно, мне уже пора.

Я удивлённо подняла на неё глаза.
— Не останешься?

— Сегодня нет, прости.

Она виновато улыбнулась.
— У меня ещё есть планы.

— Какие?

Ада загадочно пожала плечами.
— Когда-нибудь расскажу.

Я закатила глаза.
— Это значит, что не расскажешь.

— Именно.

Она легко поцеловала меня в висок и направилась в прихожую. Через несколько минут в квартире хлопнула входная дверь.
Наступила тишина. Настоящая.
Я ещё какое-то время неподвижно сидела за кухонным столом, прислушиваясь к удаляющимся шагам сестры на лестничной площадке.
Странно. Ещё полчаса назад мне хотелось, чтобы этот вечер никогда не заканчивался.
Теперь же я была почти благодарна Аде за то, что она ушла.
Мне нужно было остаться наедине с самой собой. Потому что от сестры можно было скрыть правду.
От себя — уже нет.