Глава 8
« Работа для героя»
Телефон звонил так, будто кто-то решил устроить симфонию ада прямо у меня в голове. Накрыв голову подушкой, пыталась заглушить трель мелодии, но звонок начинался вновь и вновь. Я не открывая глаз нащупала его рукой, и не глядя, поднесла к уху.
—...Баар,— прохрипела я сонным голосом.
Голос прозвучал так, словно меня неделю держали в пустыне без воды.
Голова пульсировала в такт сердцу. Каждый удар отдавался где-то за глазами, будто кто-то изнутри медленно вкручивал в виски два тупых шурупа. Стоило слегка пошевелиться, как боль лениво перекатывалась по черепу, накрывая затылок, лоб, переносицу — словно выбирала, где сегодня болеть сильнее.
В трубке послышалась тишина и подозрительная возня.
—Ева? С тобой всё в порядке? — спросил взволнованный Гарет, его голос был слишком громкий, голова взорвалась новой болью.
—Если это не апокалипсис Гарет, я тебе перезвоню позже. Часов через пять. — я залезла головой под подушку, ища прохладное место для моей больной проблемы.
—Почти апокалипсис,— спокойно сказал он. —Кайл сломал ногу, а у нас сегодня две секции, но замену найти не успели.
Я открыла один глаз, комната плавала.
—Гарееет... сделай вид, что сегодня я официально мертва. Можешь занести меня в журнал, как неопознанную. И найди кого нибудь, у нас же не три человека работают. Позвони Калебу или Мари.
— Я тебе вообще-то, самой последней звоню. Если бы ты смотрела график дежурств то знала, что.... – я отложила телефон на соседнюю подушку, пытаясь не слышать этот громкий голос, но он не замолкал. Накрыв подушкой свое лицо я громко застонала. В телефонной трубке повисла тишина.
—Ну и чего замолчал?– беря телефон удобней, я села в постели.
—Ты что пьяная?— в голосе звучало что-то среднее между смехом и профессиональной тревогой. — Хотя чего это я спрашиваю. Сейчас заеду к тебе.
—Отлично! Значит секция будет проходить в домашней атмосфере,— пробубнила я, чувствуя как язык меня подводит.
—Я не шучу Ева.
—Ну нет Гарет!— простонала я. —Проси что хочешь, но не сегодня.
—Я и крепкий кофе уже выезжаем.
В телефонной трубке раздались гудки. Я уронила телефон, зарылась в одеяло и жалобно простонала.
— Почему, чёрт возьми, каждое моё утро начинается с мужчин и катастроф?
Ледяной душ хоть немного прояснил мою голову. Комната иногда шаталась от резких движений. Я посмотрела на ворох одежды на полу, которую я оставила ночью. Даа, в моём состоянии, найти «приличную» одежду будет настоящим квестом.
Гарет подъехал, как всегда без суеты, плавно останавливая свою машину у обочины. Фары больно били по глазам. Он вышел с авто, громко при этом хлопнув дверцей, я поморщилась. Сейчас каждый звук был сродни пытке. Я сползла по лестнице в солнцезащитных очках— больше для защиты от собственных мыслей чем от солнца. На мне был первый попавшийся спортивный костюм и какая-то старая куртка Ады, потому как застегивать пуговицы на тренче, мне казалось подвигом уровня «Атлантида».
—Бог ты мой,— Гарет покосился на меня, будто оценивал блюдо, которое забыл выключить в духовке. — Такое ощущение, что тебя прожевали и выплюнули. А какое амбре... я в восторге Баар.
—И что, у тебя аллергия на мою красоту? — пробормотала я и попыталась сделать вид, что могу идти сама.
Он протянул мне термокружку. Пахло крепким кофе, я взяла её одной рукой как рыцарь — за меч, и сделала большой глоток, почувствовав, как внутри всё скручивает спазмом.
— Благодарю,— сказала я, потому что хороший кофе, должен оплачиваться.
— Изначально, я хотел помолчать минут двадцать,— сказал он, открывая дверцу для меня. — Но я как настоящий друг, просто обязан попрактиковаться в шутках и диагнозах.
—Сначала диагноз, потом шутки. – хмыкнула я. — Диагноз: « интенсивный дефицит ответственности у мужчин и избыток идиотизма.» И ещё , никогда не пей с Адой.
Гарет рассмеялся – тот тихий смех, который мне всегда хотелось слушать, когда мир начинал скрипеть. Он удобней устроился за водительским местом и завел машину.
— Тогда давай к делу. Как прошла неделя? Ты до сих пор не дала мне план своих занятий, что бы я мог выстроить график дежурств.
Я покосилась на него мёртвым взглядом. Как прошла неделя ? Чётко по мне.
—Четыри лекции, ухаживания профессора и свидание с ним же из чувства жалости и неловкости. А расписание своих занятий я отправила тебе на почту ещё в начале недели.
—Поздравляю, значит ты снова пыталась интегрироваться в общество. Как прошло?
Я зажмурилась от очередного поворота —мир снова пошёл волнами.
— Как вскрытие. Только без перчаток и с ещё большим количеством страданий.
Гарет хмыкнул, едва на пролив кофе.
— И как он тебе, нормальный?
Я покосилась на него, испытывая чувство безысходности.
— Физиологически– да. Эмоционально– вопрос спорный. Профессор Хендрикс пол вечера капал слюнями на скатерть и отвешивал комплименты в стиле « ты такая же острая как скальпель».
—Мэтью всегда был таким, – протянул Гарет. — Может, он хотел обсудить молекулярную структуру твоего терпения?
—Скорее он хотел рассмотреть глубину моего декольте, если исходить из того, как часто он поднимался что б подлить мне шампанского.
Гарет уже откровенно смеялся.
— И чем всё закончилось?
— Он весь вечер болтал о всякой ерунде, подбирая слюни с губ, — ответила я с каменным лицом. — Я почувствовала как мой организм запускает процесс аутопсии изнутри.
—Очаровательно. Хочешь я тебя позову на свидание? Скажем, что бы ты вышла в ноль по негативным ощущениям?
Я рассмеялась, прикладывая пальцы к вискам.
—Ты как всегда очарователен.
Переодевалась в медицинский костюм я на автомате. Глаза так и наровили закрыться. В какой-то момент я реально ловила себя на том, что стою с пинцетом в руке над телом и просто... смотрю в никуда. Мозг шептал : «Приляг. Всего на секундочку. Он всё равно никуда не уйдет».
Гарет, мерзавец, бодро диктовал протокол, как будто ему выдали батарейки от свежего кофеина. Я же мечтала только об одном – что бы кто-нибудь выключил этот ослепительно белый свет и поставил табличку « Не трогать. Спит, возможно умерла».
—Ева, ты вообще здесь? – донёсся до меня голос Гарета.
—Телом - да. Душой - где-то между холодильником и вечным покоем, – пробормотала я, запечатывая шов.
Когда секция наконец закончилась, я сняла перчатки и кинув их в контейнер, пошла, шатаясь, как после марафона по бегу. В ординаторской я подошла к дивану, старенькому но такому любимому, рухнула на него, как на спасительный алтарь.
Это были прекрасные минуты тишины, пока я не услышала — звук открывающейся двери и шаги. Гарет стоял в дверях, облокотившись о косяк, с тем самым выражением лица « я предупреждал».
—Ну что доктор Баар, выжившая из всех похмельных полей, как ощущение?
—Принеси мне медаль,— прохрипела я, не открывая глаз. — Большую. Желательно золотую. С надписью « Герой труда и патологоанатомии».
—А можно я просто нарисую грамоту и приклею её на холодильник? – улыбнулся он.
—Ты изверг доктор Ленц.
— И всё же, — он подошёл ближе и сел на быльце дивана у моей головы.— Ты хороша, Ева. Не каждый хирург может вскрыть человека с остаточным содержанием алкоголя в крови... своей крови.
—Гарет, нормальные люди, не держат в руках скальпель и секционные ножи в таком состоянии. Даже такие люди как мы.
—Вот именно по этому, много лет назад я обратил внимание на тебя,— Гарет погладил мою больную голову. — Вставай герой, отвезу тебя домой.
Я лежала на диване, чувствуя, как мир слегка дрожит подо мной. Гарет сидел рядом — слишком близко, чтобы мои мысли оставались трезвыми. И чем дольше он молчал и смотрел на меня сверху своими спокойными глазами... тем сильнее я понимала, что Ада была права. И чертовски этим раздражалась.
— Гарет... — выдохнула я, закрывая глаза ладонью. — Знаешь, что Ада мне вчера сказала?
— Что ты скоро свихнёшься? — мягко усмехнулся он.
— Что мне нужна разрядка. Срочно. Иначе, цитирую, «я начну кусать людей на лекциях».
Он тихо рассмеялся, и этот звук почему-то прошёл по коже мурашками.
— И... ты согласна с ней? — спросил он вполовину шутливо, наполовину... опасно серьёзно.
Я медленно опустила руку с глаз...
И прежде, чем успела передумать, подняла её снова — и положила на его бедро слегка сжав.
Тёплое. Твёрдое. Живое.
Гарет замер. Абсолютно. Он даже дышать перестал.
— Ева... — прошептал он, и голос слегка дрогнул.
— Может мы бы могли?.. — я наклонилась ближе, чувствуя, как у меня внутри гудит тот старый ток, который я годами делала вид, что забыла.
— Как раньше?
Он моргнул. Раз. Второй. Снял очки. Так он делал только в самых сложных операциях и... в тех ночах, о которых мы оба не говорили.
— Ев... — он провёл рукой по лицу, будто пытаясь вернуть себе контроль. — Ты же знаешь... у нас хорошо получалось только что-то одно.
Я медленно провела пальцами по его бедру, чуть сильнее, чем нужно. Он втянул воздух и мышцы под моей ладонью напряглись. Моя рука поползла выше, глаза Гарета потемнели и я увидела как дернулся его кадык.
— А мы оба выбрали работу, — прошептал он, глядя на меня так, будто одновременно хотел и удержать, и отпустить. — Ты помнишь?
Я сама не поняла, когда расстояние между нами сократилось настолько, что почувствовала тепло его дыхания.
— Может, мы тогда выбрали не то?
Он тихо, почти болезненно рассмеялся:
— Если я сейчас отвечу... я начну не там, где стоит.
Он взял мою руку, медленно, осторожно — и убрал её со своего бедра.
Но держал в своей чуть дольше, чем нужно.
Слишком долго. Достаточно, чтобы я почувствовала всё, что он пытается скрыть.
— Я отвезу тебя домой, — тихо сказал он. — Пока я ещё могу вести машину, а не... тебя.
Он поднялся слишком быстро.
Так быстро обычно уходят люди, которые остаются ещё на минуту — и уже не смогут остановиться. Я проводила его взглядом и невольно усмехнулась.
Нет. Совсем не обидно.
Наоборот. Будь всё наоборот, я поступила бы точно так же.
Мы слишком давно знали друг друга, чтобы пользоваться чужой слабостью. Слишком много вскрытий, бессонных дежурств, крови и чужих смертей прожили плечом к плечу. Между нами давно не осталось неловкости из-за секса. Он когда-то был частью нашей жизни, потом перестал ею быть, и никто из нас не пытался вернуть то, что само тихо растворилось.
Сейчас это был не порыв желания. Скорее попытка заглушить шум в собственной голове.
И Гарет понял это раньше меня. Я тихо выдохнула, потерев виски.
— Спасибо, Гарет... — пробормотала себе под нос. — Хоть кто-то из нас сегодня был трезвым.
Из соседней комнаты донёсся его голос:
— Я всё слышал.
Я закрыла глаза и тихо рассмеялась.
— Знаю.