Глава 10
«Переиграть и уничтожить»
Заварив себе крепкий кофе, я уселась за кафедру. Лекции конечно интересно проводить, но бумажную волокиту никто не отменял. Монотонная работа, от которой время переставало существовать: бланки проверочных работ, журнал посещения, краткий обзор лекции. Пары у студентов уже давно закончились, из окна лил мягкий голубоватый свет. Тишина стояла такая, что можно было услышать как секундная стрелка на настенных часах спотыкается на каждом делении.
Я поправила на носу очки для чтения и щелкнула ручкой, записывая очередной параграф. Дверь тихонько приоткрылась и послышались равномерные шаги.
— Я ещё немного задержусь. Не переживайте, дверь закрою, ключи отдам охране.
Ответа не последовало. Только легкий звук шагов отразился по паркету.
— Не переживай, — произнёс знакомый голос, прямо из центра аудитории. — Я уже закрыл её. Так что у нас полно времени птичка.
Я застыла. Рука с ручкой зависла над страницей. Мир на секунду перестал дышать. Я резко вскинула голову, снимая очки. Роберт стоял возле пустого секционного стола, в безупречном чёрном костюме тройке, на лице гуляла легкая полуулыбка.
—Чёрт побери,— выругалась я. — Только не ты. Пошёл вон с моей территории.
Он чуть усмехнулся.
—Заманчивое предложение. Но вынужден отказаться. Ты не думаешь что нам стоит поговорить?
Я встала, отодвигая стул. Ножка противно проехалась по паркету.
—Разговор окончен, выметайся.
Я направилась к двери — уверенно, быстро, шпильки отбивали ритм по полу, белый халат распахивался от скорости. Но, когда схватилась за ручку и потянула– замок не поддался.
Щёлк.
— Не это ли ищешь? – Роберт стоял у кафедры, потряхивая в руках связкой ключей.
— Я дам на выбор тебе два варианта,— он оперся о стол. – Мы поговорим... спокойно как взрослые люди. Или ты можешь просто подойти и забрать ключи. Решай.
Он медленно опустил связку в карман брюк.
Что за детский сад? Я чуть прищурилась и усмехнулась — коротко, хищно.
—Хочешь поиграть?– прошептала я. — Не советую. У меня теперь и справка о невменяемости имеется, благодаря твоим стараниям.
Он чуть наклонил голову.
— Ты дрожишь.
Я покачала головой, подходя почти вплотную, тем самым нарушая личные границы.
— Это не дрожь, Роберт. Это самообладание. Тонкая грань, на которой ты сейчас стоишь.
В его глазах вспыхнул чёрный блеск. Он наклонился — совсем близко, что бы я чувствовала его дыхание у щеки. Я втянула в себя воздух, запах его кожи с легким древесным парфюмом заполнил легкие.
—Тогда докажи, что справка была ложна.
Я протянула руку, аккуратно коснувшись ткани его пиджака. Пальцы скользнули чуть ниже, по пуговицам на жилетке — к карману его брюк. И в тот момент, когда кончики пальцев едва коснулись метала ключей, Роберт перехватил моё запястье и притянул ближе к себе, впечатывая моё тело в свое. Стол чуть качнулся позади нас.
Я вздохнула, чувствуя, как пульс отзывается где-то в горле. Тело вспыхнуло словно факел, но было не больно. Он смотрел мне в глаза — долго, спокойно.
—Выпусти меня, – прошептала я.
— Или что? – его голос сел.
— Или я заставлю тебя пожалеть, — наклонившись ещё ближе, я прошептала у самого уха.
Мир сжался до дыхания, до миллиметров, до чужого взгляда. Химия висела в воздухе — как запах спирта, как ток перед разрядом.
Он не отстранился. Его свободная рука поползла вниз к разрезу на моей юбке, ловкими пальцами приподнимая его до кружева чулок.
Роберт шумно выдохнул убирая руку.
—Пожалею?— прошептал он, едва заметно усмехнувшись. — Ева, я уже жалею. Но не о том.
Я дёрнулась, но его рука все ещё удерживала моё запястье— крепко, уверенно, как будто он изучал пульс под кончиками пальцев. А он стучал так, что я слышала его в ушах.
—Роберт,— мой голос был низким, почти рычащим. — Отпусти.
—Не хочу,— сказал он просто. — Ты всё время убегаешь, а потом притворяешься, что тебе все равно.
— Потому что так и есть. — Я посмотрела ему в глаза, но где-то внутри меня мелькнула искра— неуверенность или злость, сама не поняла.
—Врешь,– он произнёс это мягко, с уверенностью человека, который слишком хорошо меня знает. — Если бы тебе было всё равно, ты бы не дрожала. Чувствуешь как ускорился твой пульс?
—Это адреналин,– я резко выдернула руку , шагнула назад, но он тут же поймал меня за талию и развернулся.
Я оказалась между ним и столом. Между логикой и тем, что пульсировало под кожей.
—Знаешь,— прошептала я, прижимаясь ладонью к его груди. — Ты ведешь себя как человек, который решил узнать, насколько глубоко можно засунуть руку в пасть тигра.
— А может,— он ответил тихо. — Я просто соскучился по огню?
Я улыбнулась, своей фирменной холодной улыбкой.
—Тогда обожгись.
И, прежде чем он успел что-то сказать , я схватила его за галстук и накрутив его на кулак, потянула ближе и впилась в его губы. Поцелуй был резкий— жаркий как вспышка.
Голова пошла кругом, но я оборвала его, отстранившись. Смотрела прямо, тяжело дыша, и хрипло сказала:
— Ошибка номер один– думать, что таким способом можно меня остановить.
Я выдернула связку ключей из его кармана– ловко, как хирург с опытом выскользнула мимо него.
— Ошибка номер два — приходить ко мне когда не готов к последствиям .
Я быстро направилась к двери, и провернув ключ в замке распахнула дверь:
— Ошибка номер три— думать, что играть умеешь только ты. Свободен.
—Серьезно? Вот так просто выгонишь. Будь смелой, посмотри правде в глаза.
Моё лицо покраснело от злости. Дыши Ева.
— Ты не выносим,– прикрикнула я, вылетая в коридор и хлопая дверьми.
Ключи в руке звенели, будто смеялись надо мной. « Ошибка номер три»,– повторила я мысленно. Отлично Ева, аплодисменты.
Я сделала три шага по коридору. На четвертом остановилась. Медленно подняла пальцы к собственным губам.
Горячие.
Чёрт... Я...
Я его только что поцеловала. Не он меня.
Я. Я сама.
Сердце будто пропустило удар.
— Да ты издеваешься... — выдохнула я почти беззвучно.
Перед глазами вспыхнуло это движение.
Галстук вокруг моего запястья, рывок.
Его губы. И самое страшное...
Он даже не пытался меня поцеловать первым. Он просто стоял.
А я... Чёрт возьми. Я сама сократила это расстояние.
—Убегаешь?— голос позади меня прозвучал спокойно, но я почувствовала как воздух стал гуще.
Я не обернулась.
—Нет. Просто не вижу смысла дальше продолжать этот разговор. Ты достаточно сказал семь месяцев назад, я была тронута.
Он догнал меня за три шага. Роберт двигался так, будто владел каждым сантиметром пространства. В его взгляде не было ни вины, ни стыда– только тот самый ледяной азарт, от которого я, к сожалению, не научилась защищаться.
— Ты думаешь что в открытом коридоре тебе будет спокойней?,– он чуть усмехнулся. — Стены, знаешь ли, тоже слушают.
— Пусть слушают,— отрезала я. — Может, хоть кто-то узнает, как ты любишь играть в хищника.
Он склонил голову на бок.
— А ты вечно забываешь, что игра — это обоюдное удовольствие.
—Удовольствие?! — я зло прошипела. — Знаешь, в твоем исполнении это слово звучит как диагноз.
—Возможно, но ты его тоже разделяешь. Или хочешь сказать, что я не прав?
Молчание стало громче шагов. Он стоял совсем близко, слишком. Я чувствовала тепло его тела сквозь ткань халата. Пульс стучал в висках.
—Отойди,– сказала я тихо, почти шёпотом.
—Боишься?– он улыбнулся, обнажая белоснежный ряд зубов.
—Нет,– ответила я, выдерживая его взгляд. — Просто знаю, что убийство на территории университета – плохая идея.
Он рассмеялся, тихо, глухо, и шагнул ещё ближе.
— Вот за это ты мне и нравишься. Даже когда хочешь выстрелить, сначала составляешь отчёт. Но перестань быть такой правильной.
Я вздохнула, и прошла мимо него, задевая его плечом.
— Иди к черту, Роберт.
— Я там был,– сказал он мне вслед. —Но там не было тебя. И помни Ева, следующая наша встреча поцелуем не ограничиться.
— Следующая встреча закончится для тебя судебно-медицинской экспертизой.
Сердце бешено стучало в груди, я влетела в уборную и присела на корточки. Что он творит со мной?
Я ополоснула лицо холодной водой, но это не помогло — внутри всё гудело, как после удара током. Пальцы дрожали. Челюсть болела от того, как сильно я её сжимала.
— Хватит, — прошипела я своему отражению. — Возьми себя в руки. Это всего лишь человек. Всего лишь мужчина. Всего лишь ошибка... твоя же, Ева.
Я выпрямилась, провела пальцами по волосам и вышла в коридор. Аудитория стояла тёмная, пустая — как будто не было ни его, ни поцелуя, ни того мгновения, которое было слишком горячим, чтобы признать.
Я вошла, быстро сгребла свои бумаги, плащ, ручки, планшет. Стол качнулся — тот самый стол, к которому он прижимал меня.
Меня передёрнуло. Телефон в руке загорелся.
Одно имя.
Гарет. Сердце ткнулось в рёбра болезненно.
Я стояла секунду, потом набрала короткое:
«Не жди меня. Плохо себя чувствую. Уйду раньше.»
Отправила.
Не стала смотреть, прочитал он или нет.
Схватила вещи и почти побежала вниз по лестнице — как будто воздух в здании стал слишком густым, тяжёлым, пахнущим им.
Двери распахнулись, и холодный вечер ударил в лицо.
Свежий ветер на секунду дал иллюзию свободы — будто я вышла из клетки.
Я села в машину, бросила вещи на соседнее сиденье и захлопнула дверь. И только тогда позволила себе почувствовать всё.
Злость резанула по нервам, острая, липкая.
На него. На себя.
Ключи. Какая же глупая ложь.
Мне не нужны были эти чёртовы ключи.
Я могла ударить его. Наступить шпилькой на ногу. Закричать.
В конце концов просто дождаться, пока он сам отдаст их. Но вместо этого...
Я его поцеловала. Господи...
Да что со мной не так? Я просто непроходимая идиотка.
Гаптофобия молчала. Как молчала всегда только с ним — без сигналов, без «чужой», без того острого импульса который останавливал всех остальных.
Тело помнило его. Семь месяцев — а помнило.
Это было хуже всего остального. Я злилась, за секунду слабости, которая едва не стала минутой. На этот проклятый пульс, который он умеет разгонять лучше любого адреналина.
— Дура... — выдохнула я и со всей силы ударила кулаком по рулю.
Сигнал разорвал парковку резким, оглушительным звуком. Эхо ушло в ночь. Я ударила ещё раз. И ещё. Клаксон перекрывал дыхание, мысли, сердце. Мне стало легче — самую малость. Но руку всё ещё трясло.
Я опустила голову на руль. Тихо. Сдавленно.
— Что он делает со мной... Ненавижу.
Холод снаружи не спасал.
Внутри горело, как будто кто-то поднёс спичку к пороху. И я уже знала: это ещё только начало.