Глава 11
«Привет из прошлого»
Будний день после лекций всегда пахнет усталостью и кофе, который я так и не успела выпить.
Я вошла в морг, придерживая локтем пакет с китайской едой — горячий, пахнущий перцем и соевым соусом так заманчиво, что у меня заурчало в животе. Прекрасно. Доктор-вскрытие во всей красе. Ординаторская была тихой, только старые лампы гудели в углу, как будто возмущались моему позднему приходу.
Гарет сидел за столом, уткнувшись в планшет — что-то писал, постукивая ручкой по крышке контейнера.
— Ты выглядишь так, будто избила ещё одного патологоанатома и пытаешься скрыть труп, — сказал он, даже не поднимая глаз.
— Всего лишь привезла обед, — буркнула я и поставила пакет на стол. — Расслабься, содержание пакета безопаснее, чем я.
Он фыркнул. Мы уселись напротив друг друга, распахивая коробочки. Пар поднялся к потолку, пахнущий жареной лапшой, перцем, рыбой — уютно, почти по-домашнему, если забыть, что за стенкой лежит три свежих тела.
Пара секунд тишины, и Гарет наконец смотрит на меня.
— Попустило? — спрашивает он так осторожно, будто я могу в него метнуть палочками.
Я закатываю глаза.
— Нет. Не попустило, — честно признаюсь. — Но нападать на тебя больше не буду. Не хочу портить нашу дружбу.
Он делает вид, будто выдохнул с облегчением.
— Спасибо. На этот раз я был морально готов, но физически — не совсем.
— Ты всегда не совсем, — отвечаю я и протягиваю палочки к его коробке. — Дай сюда.
— Эй! Это моя рыба!
Я краду кусочек, не сводя с него взгляда.
— Считай, что расплачиваюсь за моральный ущерб, — говорю с набитым ртом. — Так что молчи и ешь лапшу.
Он притворно возмущён, но уголки губ у него предательски подрагивают — он рад, что я снова нормальная. Ну... в моём понимании нормальная. Он открывает рот, чтобы что-то сказать — наверняка язвительное, наверняка обидно-правдивое, — но в этот момент дверь тихо щёлкает.
Я почти доела свою лапшу, как тихий шорох заставил повернуться мою голову. Движение.
Не так, как входит кто-то «свой» — медики всегда влетают резко, шумно.
Этот звук был осторожный. Вдумчивый. Почти... предупредительный. Я уже знала, кто так умеет.
— Ну надо же... — раздался бархатный голос. — Времена идут, а здесь ничего не меняется.
Я подняла взгляд.
Чад стоял в дверях — в своей тёмной куртке, будто само пространство вокруг него выравнивалось. На поясе — едва заметный кобурный контур. Слишком знакомый взгляд — внимательный, аналитический, но при этом тёплый. Его невозможно спутать с медиками.
Слишком прямой, слишком собранный.
Надо признать — в морг он вписывался лучше любого хирурга. Тем более, что здесь он появляется гораздо чаще некоторых санитаров.
— Чад? — я поставила коробку лапши на стол, не ожидая его увидеть в будний вечер. — Ты чего здесь? Привезли тело?
Он медленно подошёл ближе, держа в руках небольшой пакет.
Гарет, который до этого безмятежно ел, поднял брови:
— О, нет. Я сегодня никого принимать не буду и бумажную работу приноси завтра.
Я ткнула его коленом под столом.
— Заткнись и жуй.
Гарет фыркнул, но подчинился.
Чад чуть улыбнулся уголками губ — так, как делают люди, которые умеют видеть больше, чем им показывают.
— Дело было неподалёку, — сказал он. — Зашёл по пути. И... — он протянул мне пакет. — Подумал, что стоит поприветствовать тебя нормально. С возвращением, Ева.
Я моргнула. Это прозвучало слишком... по-человечески чтоли. Совсем на него не похоже. Не как дежурная вежливость следователя. Не как фраза, произнесённая ради галочки.
Слишком тепло.
— Спасибо... — я взяла пакет осторожно, словно там мог быть детонатор. — Но подарок за что?
Он посмотрел прямо на меня.
Ровно.Честно. Без тени игры, к которой я привыкла у других мужчин в моей жизни.
— За то, что ты снова здесь, — ответил он. — И за то, что тогда наговорил. Вообщем... считай это моим извинением и преклонением перед твоими талантами.
В горле на секунду пересохло. Гарет замер, перестав жевать.
Чад добавил чуть мягче:
— Открывай.
Я развязала ленточку. Внутри лежала...Металлическая ручка.Чёрная, тяжёлая, идеально сбалансированная.
Профессиональная. Такими пользуются следователи, криминалисты и те, кто много пишет отчёты в условиях, где нервы пульсируют сильнее чернил.
На колпачке — тонкая гравировка:
E.B.
Мои инициалы.Я на секунду зависла.
Это... слишком. Никогда бы не подумала что такой сухарь способен на такое.
— Чад... — я выдохнула. — Это что?
Он пожал плечами, будто подарил мне конфету, а не персональный инструмент, который стоит как половина моей месячной зарплаты.
— Видел, в каком состоянии была твоя старенькая ручка, когда ты подписывала протокол в последний раз. Она у тебя то выпадала, то текла... — он смягчил голос. — Ты заслуживаешь рабочий инструмент, который не разваливается в руках.
Гарет прыснул.
— Она заслуживает гораздо большего, чем ручка, но ладно, прогресс есть.
— Гарет! — шикнула я.
Но Чад лишь усмехнулся, ни капли не обидевшись.
— И ещё, — добавил он, уже направляясь к двери.
— Это не подарок. Считай... рабочим оборудованием. Чтобы больше не мучить криминалистические протоколы твоими каракулями.
Я приподняла бровь:
— Это был комплимент или оскорбление?
Он повернул ко мне голову, теплее улыбнувшись:
— Это было... наблюдение.
Чад уже почти вышел.
Он был таким — лёгким на вход, ещё легче на выход. Никогда не задерживался, если не видел смысла.
Но...
— Чад, — позвала я.
Он остановился, будто по щелчку. Медленно повернулся, взгляд стал внимательнее — как у человека, который опасается услышать что-то острое. Последнее дело перед моим творческий отпуском сильно повлияло на наши взаимоотношения, и теперь мы оба чувствовали неловкость.
Я встала, держа ручку в пальцах.
— Я не злюсь на тебя, — сказала прямо. — Тогда... все были не в себе. Я — особенно. И ты тоже. Забыли в общем.
Он чуть нахмурился, будто пытаясь понять, правда ли я это говорю.
— Ева... — начал он осторожно. — Я тогда перешёл грань. Я знаю. Ты была под жутким прессом, а я...
— Чад, — перебила я. — Хватит.
Я жива. И ты сделал то, что должен был. Я никого не виню, правда.
Он опустил взгляд — будто ему было куда сложнее слышать прощение, чем ругань.
— А теперь, — я кивнула на коробки с едой. — Раз уж заявился... садись. Присоединяйся к нашему позднему обеду. Гарет поделится рыбой, если я не съем всё сама.
— Эй! — возмутился Гарет. — Я вообще-то...
— Молчи, — сказала я. — Ты за сегодня уже ел два раза.
Гарет вскинул руки в жесте поражения.
Чад впервые широко — по-настоящему улыбнулся. Такая улыбка у него бывала редко: теплая, только уголками глаз, как будто он видел в нас двоих что-то... своё.
Он снял куртку, аккуратно повесил её на стойку и сел рядом с Гаретом, немного поодаль — всё тот же тактичный, аккуратный Чад.
— Ну что, — он наклонился и заглянул в пакет. — Кто чем делится?
— Я — всем, — сказала я. — Гарет — только тем, что я украла.
— Ложь! — Гарет театрально возмутился. — Клевета! Я щедрый человек!
— Ты жадный, — сказала я.
— Она правду говорит, — спокойно подтвердил Чад.
Гарет посмотрел на него, будто не знал, чем обидеться первым.
Я рассмеялась. Настоящим, тёплым смехом — тем, который редко выбирается изнутри.
А потом спросила:
— Ну? Как обстановка? Кто-то снова решил вскрывать трупы без разрешения? Или маньяк воскрес?
Чад повёл плечами, открывая коробку лапши, которую я протянула.
— Обстановка скучная, — сказал он. — Слава богу. Из криминального за последние три недели — только два грабежа, один пьяный дебил с монтировкой и вор, который застрял в вентиляции.
— Опять? — Гарет уронил палочки. — Это третий за полгода!
— Люди недооценивают вентиляцию, — философски заметила я. — Она не такая широкая, как в фильмах.
Чад хмыкнул.
— Так что полиция нас не трогает. У нас — редкое счастье. Тишина. И покой.
— Покой, — повторила я. — Прямо как мечта.
Он посмотрел на меня пристально, но мягко:
— Ты тоже к этому идёшь, Ева.
И почему-то от этих слов воздух стал теплее.
Гарет, разумеется, разрушил момент:
— Ладно, хватит драматизма. Кто будет доедать мои овощи? Я их терпеть не могу.
— Дай сюда, — сказала я, забирая контейнер.
— Чёрт, я создаю себе врага собственными руками, — вздохнул он.
— Привыкай, — сказал Чад, наконец расслабившись и откинувшись на спинку стула. — Она всегда была голодная, когда нервничала.
— Я не нервничаю, — фыркнула я.
— Конечно, — сказал Чад.
— Абсолютно, — вставил Гарет.
Я ткнула каждого палочками.
Но, странное дело... Впервые за долгое время
мне было спокойно.Трое за столом. Тепло.
Еда. Лёгкий смех. Будто мы снова те самые —
до крови, до выстрелов, до границ, которые давно стёрлись. И, может быть...
это было началом чего-то нового.
— Кстати...
Чад сунул руку во внутренний карман куртки и положил на стол небольшую чёрную визитку.
Я машинально перевела взгляд. "Raven Range" Спортивно-стрелковый клуб.
— Это что?
— Место, где можно легально выпускать пар, не оформляя потом тонну протоколов.
Я подняла бровь.
— Ты серьёзно сейчас отправляешь патологоанатома стрелять?
— Нет.
Он усмехнулся.
— Я отправляю туда женщину, которая уложила всю группу спецов в неловкое молчание. Тогда в лесу ты показала высший класс.
Я фыркнула.
— Повезло просто.
— Баар...
Он посмотрел на меня долгим взглядом.
— Не повезло. Когда ты из табельного, в полных сумерках положила тело....
Он сделал паузу.
— ...это уже не удача.
Я пожала плечами.
— Просто рука в тот момент не дрогнула.
— Вот именно это меня и беспокоит. Инструктор мой хороший знакомый. Скажешь, что от меня.
— Скидку дадут?
— Нет.
— Тогда зачем?
— Он не вызовет психиатра, когда увидит твою мишень.
Я усмехнулась.
— Настолько всё плохо?
— После твоего выстрела, криминалисты минут десять спорили, как долго ты училась стрелять.
— И?
— Потом вспомнили, что ты вообще врач. Ева... Если однажды захочешь прострелить кому-нибудь колено...
Он кивнул на визитку.
— Сначала съезди туда. Патроны дешевле адвокатов.
Я убрала визитку в карман и провела пальцами по ткани халата. Странно.
Все вокруг пытались придумать, как меня успокоить.
Отец — таблетками. Гарет — работой. Чад — стрельбой.
А человек, из-за которого всё это вообще понадобилось... Наверное, сейчас спокойно пил свой чёртов кофе.
Я стиснула зубы.
Чудны дела твои, Господи.