Глава 18

«Без предупреждения»

Я стояла под подъездом, закусив губу, и смотрела, как они разговаривают.
Точнее — как сталкиваются. На лбу уже появилась испарина от напряжения. Почему так долго? Уже минут пятнадцать прошло.
Гарет — жёсткий, прямой, будто каждое слово отмерялось лезвием.
Роберт — расслабленный, почти ленивый, с этой своей вечной ухмылкой человека, который всегда знает больше, чем говорит.
И мне это не нравилось. Слишком.
В какой-то момент Гарет резко сплюнул в сторону. Жест грубый, не его, значит — дошёл до края. Он развернулся и быстрым шагом пошёл ко мне. Роберт, не меняя выражения лица, двинулся следом.

— Что происходит? — спросила я у Ленца, стоило ему только подойти ко мне, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Выслушай его, — выплюнул Гарет, — и пусть катится к чёрту.

Он остановился слишком близко, голос был напряжённый, сдерживаемый усилием воли.
— Я подожду тебя дома, — добавил он тише. — Пока его не прибил.

Я машинально потянулась здоровой рукой к сумке за ключами. Гарет накрыл мою руку своей ладонью. Твёрдо, без давления. Но так, что я сразу остановилась.
— У меня есть ключи, — сказал он. — Я жду.

Он посмотрел на меня. Будто проверял, в каком я состоянии. И ушёл, ругаясь себе под нос. Дверь подъезда хлопнула за его спиной.
Я осталась стоять в свете уличного фонаря перед Робертом. Тишина между нами была слишком плотной. Он не торопился говорить, просто смотрел на меня — спокойно, почти изучающе, будто пытался понять, что именно изменилось, а что осталось прежним.
Потом его взгляд ненадолго задержался на двери подъезда, за которой исчез Гарет.

— Хороший человек, но нервы ни к черту, — сказал он спокойно.

Я насторожилась.
— Не начинай.

Он перевёл взгляд обратно на меня.
— Я и не собирался.

Повисла короткая пауза. Я не готова была к встрече, оттого желания с ним говорить стремилось к нулю.
— Тогда зачем ты здесь?

Он медленно выдохнул.
— Затем же, зачем приходил все последние недели.

— Странный способ поговорить, — холодно ответила я. — Обычно люди сначала звонят. Сталкерство тебя не красит.

Уголок его губ едва заметно дрогнул.
—  Давай смотреть на вещи реально. Ты бы не ответила.

Я промолчала, он был прав.
— И дверь бы не открыла.

Он сделал шаг ближе. Не настолько, чтобы вторгнуться в моё пространство. Ровно настолько, чтобы показать: уходить он не собирается.
— Мне нужен разговор, Ева.

— Поздно, нам не о чем с тобой говорить.

— Возможно. Я не исключал данный факт.

— Тогда зачем пожаловал?

Он посмотрел на меня долгим взглядом.
— Потому что некоторые вещи нельзя оставить так, как они закончились.

Я устало покачала головой.
— Роберт... если ты снова собираешься говорить загадками...

— Нет.

Он впервые перебил меня. Такого Роберта я не знала, и как с ним действовать тоже.
— Сегодня без загадок.

Я невольно нахмурилась.
— Не верю. Ты в любом случае что-то задумал.

— Знаю что тебе сложно мне довериться после всего что было, но попробуй.

Я уставилась на него не моргая, ждала, что он скажет дальше. Он кивнул так, будто именно такого ответа и ждал.
— Поэтому прошу всего полчаса.

— Здесь говори.

— Не могу.

— Почему?

Он посмотрел по сторонам. Пустой двор.
Свет фонаря. Потом снова на меня.
— Потому что это не тот разговор, который стоит вести под чужими окнами.

Я скрестила руки на груди.
— Меня ждут. И ты не входил в мои планы на сегодняшний вечер.

— Знаю.

Он сказал это без раздражения. Без попытки спорить, просто как факт.
— Но после этого разговора ты сможешь спокойно меня послать.

Я невольно усмехнулась.
— Очень великодушно. Где подвох?

— Я стараюсь, быть вежливым.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.Потом он тихо добавил:
— Если после того, что я скажу, ты попросишь больше никогда не появляться в твоей жизни...

Он выдержал паузу.
— Я исчезну.

Я прищурилась. Поверить в его слова сложно.
— Обещаешь?

— Да. Поехали, — спокойно предложил он. — Прокатимся. Поговорим в тишине. Без зрителей и без твоего... охранника.

Я скрестила руки сильнее , чувствуя, как внутри поднимается упрямство и тянущая боль.
Он протянул мне руку. Жест был слишком знакомый, уверенный. Приглашение — и вызов одновременно. Я демонстративно посмотрела сквозь. Прошла мимо него — медленно, не ускоряя шаг.
Открыла пассажирскую дверь его машины и села, хлопнув дверью чуть сильнее, чем нужно.
Через стекло я увидела его улыбку. Она стала шире. Довольнее. Роберт спокойно выехал со двора. Несколько минут в машине стояла тишина. Он не включил музыку, не пытался заговорить первым. Будто специально ждал.
Я смотрела в окно, не замечая как перебираю пальцами ремешок от сумки.

— Расслабься, — произнёс он наконец. — Я действительно везу тебя разговаривать. Не похищать.

Я коротко усмехнулась.
— Забавно слышать это от человека, который без предупреждения появляется у моего дома, увозит меня неизвестно куда и при этом предлагает расслабиться.

Уголок его губ едва заметно дрогнул.
— И всё же ты сидишь рядом со мной.

Я повернула голову.
— Не строй из себя победителя. Это ещё ничего не значит.

— А я и не строю.

Ответ прозвучал спокойно, без привычной ухмылки. Скорее как констатация.
— Просто ты никогда не делаешь того, чего действительно не хочешь. За это время я успел выучить хотя бы одну твою привычку.

— Самоуверенности тебе никогда было не занимать.

— Возможно.

Он ненадолго замолчал, пропуская впереди идущую машину, а потом продолжил уже гораздо тише:
— Но дело не в самоуверенности. Если бы ты действительно хотела избавиться от меня, ты бы сделала это ещё во дворе. Позвала Гарета, развернулась, поднялась домой или снова приложила меня электрошокером. Поверь, после прошлого раза иллюзий на этот счёт у меня нет.

Я невольно фыркнула.
— Хоть что-то ты усвоил.

— Усвоил гораздо больше, чем тебе кажется.

Я отвернулась к окну, не желая признавать, что этот разговор развивается совсем не так, как я ожидала.
Машина плавно свернула на пустынную улицу. Здесь фонари стояли реже, и салон то погружался в темноту, то снова окрашивался тёплым жёлтым светом. Несколько секунд Роберт молчал, крепче сжимая руль, словно собираясь с мыслями.

— Знаешь... — наконец произнёс он. — За эти семь месяцев я сотни раз представлял себе этот разговор. Каждый раз думал, что найду правильные слова, которые хоть что-то объяснят.

Он тихо хмыкнул, и в этой усмешке впервые не было ни самодовольства, ни привычной игры.
— Забавно. Стоило тебе оказаться рядом, как выяснилось, что никаких правильных слов у меня нет.

Я посмотрела на него внимательнее.
— Неожиданное открытие.

— Для меня — да.

Он даже не улыбнулся в ответ.
— Потому что я привык просчитывать людей. Просчитывать ситуации. А с тобой впервые понял, что можно всё просчитать идеально... и всё равно разрушить собственными руками.

Я ничего не ответила.
Впервые за всё время нашего знакомства он не пытался производить впечатление человека, который держит ситуацию под контролем. И именно это настораживало сильнее всего.

Машина остановилась на светофоре. Красный залил салон тусклым светом.
— И знаешь, что самое интересное? — добавил он. — Ты даже не спросила «куда мы едем».

Я посмотрела на него долго. Очень внимательно.
— Не льсти себе, — сказала я. — Я просто хочу, чтобы ты сказал, зачем снова лезешь в мою жизнь. А где это произойдет не имеет значения.

Через несколько минут машина свернула к старому кинотеатру под открытым небом. Когда двигатель стих, вокруг стало непривычно тихо. Лишь ветер лениво перекатывал по асфальту сухие листья, а где-то вдалеке глухо шумел город. Роберт не спешил выходить. Он провёл ладонью по волосам — непривычно нервный жест, которого я раньше за ним не замечала, — и только потом повернулся ко мне.

— Для начала... — он тяжело выдохнул, будто эти слова давались ему значительно труднее, чем хотелось показать. — Я должен попросить у тебя прощения.

Я медленно подняла на него глаза. Вот это поворот, с каждой репликой он удивляет меня больше и больше. С «таким» Робертом я  ещё не разговаривала.
— За что именно? — голос у меня был ровный.

— Я не думал, что ты... — он замялся, подбирая слова, — что ты загремишь в психиатрическую лечебницу из-за моих намёков.

Вот тут меня и разорвало.
— Намёков?! — я резко рассмеялась, почти истерически. — Ты говорил как маньяк, Роберт. Ты смотрел так, будто выбираешь следующую жертву. Ты появлялся из ниоткуда, исчезал, улыбался, когда я задавала вопросы!

Я наклонилась к нему ближе, не замечая, как дрожат руки.
— Я действительно думала, что это ты.
— Да я была уверена, что ты убиваешь этих девушек.

Он не перебил. Не отвернулся. Просто смотрел на меня — внимательно, тяжело, как человек, который понимает, что оправданий не будет.
— Я не мог сказать, кто это сделал, — наконец тихо сказал он. — Не тогда. Я человек деловой и часто покидаю город, и мне казалось что за мной идёт слежка.

— Не мог? — я тихо рассмеялась, чувствуя, как внутри всё начинает закипать. — Нет Пемброк, ты не захотел.

Он открыл рот, но я не дала ему вставить ни слова.
— Ты месяцами ходил вокруг меня, изображая загадочного наблюдателя. Смотрел так, будто знаешь ответ, но тебе интереснее посмотреть, догадаюсь ли я сама. Ты наслаждался этим.

— Это не так.

— Не смей.

Я впервые почти сорвалась на крик.
— Не смей сейчас рассказывать мне, что всё это было ради моего же блага или чьего либо ещё. Это такой бред.

Он молчал. И это молчание бесило ещё сильнее, хотелось вцепиться ему в глаза.
— Ты хоть представляешь, что такое острый психоз?

Я чувствовала, как голос начинает дрожать.
Не от слабости. От ярости.
— Представляешь, что такое перестать доверять собственному мозгу? Смотреть на людей, которых любишь, и бояться, что они тоже считают тебя сумасшедшей?

Он отвёл взгляд. Всего на секунду.
— Я потеряла работу, которой жила.

Каждое слово давалось тяжело.
— Я потеряла уважение к самой себе. Я смотрела в глаза людям, которых люблю, и думала только о том, сколько боли им причинила.

Я резко вдохнула.
— И всё это время где-то существовал человек, который уже тогда знал, что убийца — не я... не Гарет... не кто-либо из тех, кого я подозревала.

Я посмотрела ему прямо в глаза.
— Это был ты. Ты знал и молчал.

— Когда произошло второе убийство, я стал невольным свидетелем, — его голос был хриплым, когда он продолжил.— Слишком близко и опасно. Он заметил мою машину тогда. Я решил проследить за ним. Сам.

Он сделал паузу и устало потёр глаза.
— След привёл меня к клинике.

У меня внутри всё похолодело. Я будто снова окуналась в эту историю. Раны ещё очень живые.
— Там я увидел тебя , — сказал он. — Ночью. Ты приехала на машине. Была злая и ударила ногой по колесу. Я был уверен, что это Ада.

Он посмотрел мне прямо в глаза.
— Я ошибся.

Тишина накрыла салон.
— С тобой, в том кафе я столкнулся случайно,— продолжил он. — Планов не было. Всё сложилось само собой. Твоя сестра была связана с искусством, и я решил дать ей зацепки.— Роберт сжал переносицу пальцами. — Но я не ожидал, что у Ады окажется сестра близнец. И то... Я по началу думал что ты мне врешь, пока в один день не увидел вас по отдельности.
— А потом ты... — он слегка усмехнулся, — зацепила. Что-то в тебе есть такое, я даже себе не сразу объяснил.

Я отвернулась.
Горло сжало судорогой. По щеке медленно скатилась слеза. Одна. Предательская. Я обратно переживала то время. Каждый укол впивался в воспоминания. Нет....
— Ты идиот, — сказала я хрипло. — Из-за этого я лишилась лицензии на семь месяцев. Но это не самое страшное. Ты не убил ни одну из тех девушек. Но ты разрушил мою жизнь ничуть не хуже.

Неожиданно для себя, я всхлипнула.
Роберт резко подался вперёд, инстинктивно потянувшись ко мне, словно мог одним движением всё исправить.
— Не трогай меня!

Я с силой ударила его по запястью здоровой рукой. Шлепок глухо прозвучал в тесном салоне.
Он даже не отдёрнул руку. Лишь на мгновение остановился, внимательно посмотрел мне в глаза и снова осторожно потянулся ко мне.

— Ева...

— Я сказала — не трогай!

Во второй раз я ударила сильнее. Именно в этот момент он всё же схватил меня за предплечье. Не за здоровую. За больную руку. Боль вспыхнула белым шумом.
— Ай!

Я вскрикнула и инстинктивно дёрнулась назад. Роберт замер, его взгляд метнулся к моему плечу.
Одним движением он распахнул мой пиджак, и увидел фиксирующий бандаж — его лицо буквально побелело.

— Чёрт...

Он резко убрал руки, будто обжёгся.
— Господи... Птичка... Что с рукой?

Его взгляд метался между моим лицом и плечом. Я прижимала ладонь к плечу, стараясь переждать вспышку боли.
— Господи... какой же ты идиот... Просто вселенского масштаба.

Он закрыл глаза на мгновение и с силой провёл ладонью по лицу.
— Спорить не буду.

Он сказал это так спокойно, что мне стало не по себе.
— Скажи ты тогда нормально, что знаешь, кто убийца... — выдохнула я сквозь зубы. — Всё было бы по-другому. Поверить не могу, что можно быть таким непроходимым....

Зла на него не хватало, меня начало нести. Он ничего не ответил. Только смотрел на меня, долго. Потом вдруг расстегнул ремень безопасности и полностью развернулся ко мне.
Я насторожилась. Что он задумал?
— Даже не думай...

Он будто не услышал. Одной рукой осторожно обхватил меня за талию, второй поддержал под коленями и медленно, почти ювелирно, перетянул к себе. Каждое движение было настолько выверенным, словно он боялся, что одно неверное касание причинит мне ещё большую боль.
Я машинально напряглась. Это впервые что бы мы касались друг друга так плотно. Очень странные ощущения.
— Роберт ты бессмертный?

— Тихо.

Это прозвучало негромко, но так твёрдо, что я невольно замолчала. Он включил верхний свет, жёлтый круг лёг на бандаж.
Роберт застыл. Его пальцы зависли в нескольких сантиметрах от ткани.
Он даже не попытался прикоснуться. Только смотрел. Так обычно смотрят врачи на снимок, на котором неожиданно находят то, чего быть не должно.
Он медленно поднял взгляд. И впервые за всё время нашего знакомства я не увидела в его глазах ни игры, ни насмешки, ни желания вывести меня из равновесия.
Только вину. Настоящую, тяжелую. Он едва слышно выдохнул.

Роберт поднял на меня глаза.
— Ев... — тихо. — Я правда жалею, что всё так вышло.
Он сглотнул. — Тогда мне казалось что я поступаю правильно. Но ты действительно оказалась смелой.

Я усмехнулась — криво, устало.
— Очень смелая, — сказала я. — Особенно когда меня скрутили в морге в остром психозе. И я прокусила Гарету плечо, пока вырывалась.

Что-то в его лице дрогнуло. Он медленно поднял руку, словно заранее ожидая, что я её оттолкну, и осторожно убрал с моего лица выбившуюся прядь волос. Большой палец едва коснулся моей щеки, стирая слезу.
— Птичка... — почти шёпотом. — Если бы можно было вернуть тот день...

— Не называй меня так.

Голос прозвучал резко.
— И отпусти.

Он не отвел взгляд. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Слишком долго, пространство между нами стало осязаемым. Будто каждый ждал, кто первым отступит другому. Но я не отстранилась и он это почувствовал. Между нами оставалось слишком мало воздуха. Я слышала его дыхание. Своё — тоже. Сбивчивое, ускоренное, будто тело решило жить своей жизнью.
Роберт медленно сократил расстояние между нами. В этот раз в его движении не было ни привычной самоуверенности, ни игры. Только отчаянное желание перестать наконец говорить.Его губы коснулись моих осторожно, почти вопросом. Я должна была отвернуться. Должна была снова ударить его.
Должна была напомнить себе, сколько боли он мне причинил.
Но вместо этого сама подалась ему навстречу.
Всё, что мы месяцами сдерживали — злость, страх, чувство вины, притяжение, — будто одновременно сорвалось с цепи. В этом поцелуе не было примирения.

Пальцы моей здоровой руки вцепились в его кожанку, как якорь. Роберт издал полу стон, обхватывая мою талию сильнее, притягивая ближе к себе и углубляя поцелуй. Моё тело горело, везде где мы соприкасались телами, я сгорала заживо.
Мир за пределами машины исчез — не было клиники, морга, лицензии, боли, ошибок.
В какой-то момент его ладонь, сама того не замечая, скользнула ниже, и я почувствовала как крепкие пальцы сжали мои бедра.

Меня будто окатили холодной водой. Я резко отстранилась. Между нами наконец появился воздух.
— Нет.

Это слово прозвучало тихо, но твёрдо. Роберт сразу убрал руку. Несколько секунд мы оба тяжело дышали, не глядя друг другу в глаза.
Он выдохнул мне в губы:
— С тобой, мне сложно себя контролировать.

А я закрыла глаза, понимая, что обратно — уже не так просто. Но как говорят хирурги: «отсекать нужно быстро».
Я перелезла обратно к себе на сидение и поправила пиджак, никто меня даже не пытался остановить.
—Я тебя все равно ненавижу. Вези меня домой.